『Глава 19』☽||
Вороний Мрак встала и потянулась, окинув взглядом палату. Лучи просвечивались через плети вереска, и утро сменилось днём. Глашатая протиснулась внутрь палаты целителя. Золотой Скворец перебирал охапку различных трав, и махнул хвостом, глядя на пришедшую ветреную.
– Вороний Мрак! – Произнес он, переступая с лапы на лапу, и направляясь к одной из подстилок, взбитых и покрытых совиными перьями, вперемешку с вереском и мягким мхом. – У Соловьиного Звона в последнее время болит живот, как и у нескольких воинов. Не хватало только подхватить лихорадку какую-нибудь, прямо во время сезона Голых Деревьев! – Торопливо говорил целитель.
– Совсем не кстати, – ужаснулась Вороний Мрак.
– Кашляют, но, пусть Звёздные предки пошлют нам благовение, и всё обойдётся. – Прошептал Золотой Скворец. На подстилке носом в стену лежал Соловьиный Звон, и кошка почувствовала, что в её сердце сомкнулась жалость.
Но.. Неужели она влюбилась в воина? Нет-нет, так не должно быть! Она глашатая! Осторожно шагнув назад, Вороний Мрак глядела на кота. Не замечала, как он исхудал.. Золотой Скворец коснулся носом бока Соловьиного Звона, заставив того шевельнуться. Ветреный воин обернулся и взглянул на целителя.
– Съешь эти ягоды от боли в животе, – выговорил кот, махнув хвостом в сторону ягод.
Вороний Мрак покинула палату, чтобы не беспокоить воина. Воин был ей дорог и мил как друг, но ясно, что скорее глашатая к нему ничего не испытывает. Нежное Сердце разговаривала с Эхом Леса, даже не обернувшись в сторону бывшей подруги, чтобы поздороваться. В куче с добычей извалялась чахлая птица, что прогнила и пропахла пыльным, гнилым запахом. Из ран вылезли черви, а поломанное крыло забилось в грязи, вместе с клювом. Глашатая сморщилась от неприязни, и нехотя впилась зубами в крыло, таза падаль за собой.
Быстролапник взглянул на наставницу, и вдруг спрятался в палате оруженосцев. Горностай подошёл к Нежному Сердцу и что-то ей прошептал. Вороний Мрак не заметила, как солнечные лучи поблекли, переливаясь янтарными, и малиновым светом заката. От холодного ветра с предгорий, жгучим морозом по шерсти промелькнул поток воздуха, и глашатая занырнула во тьму воинской палаты, сжавшись от холода.