Связанные. || Макс Наткорн.

Солнце ещё не поднялось высоко, но лучи уже касались деревянных ступеней у домиков. Они были влажными — после ночного купания, после смеха, после всего. Мокрые полотенца висели на перилах, лениво свисая вниз. Чайки где-то вдалеке, лёгкий ветер с озера и тишина, в которой ощущался запах: костра, соли, вчерашнего алкоголя и… кофе.

На веранде, накрывшись пледом, сидела Яна, морщилась и пила что-то тёмное и крепкое. Рядом спала Соня, прямо на кресле, укрытая чужой футболкой. Аслан тоже где-то дрых — кажется, в гамаке, с одним кроссовком на ноге.

Макс вышел босиком. На нём были серые штаны и старая чёрная майка. Он держал две кружки с кофе. Одна — для себя. Вторая — для неё.

Адель лежала на широкой кровати, белые простыни скомканы, волосы разбросаны по подушке. Одна рука прикрывает глаза — от света. Девушка медленно потянулась, недовольно хмыкнула, и только тогда заметила Макса.

— Утро, — его голос был чуть хриплый от сна.

Она села. Простыня соскользнула с плеч, обнажая её кожу — тёплую, чуть загорелую, с лёгким ароматом духов, который Макс знал наизусть.

— Хуже, чем утро... — пробормотала девушка, принимая кофе. — Голова трещит.

— Вчера вы устроили цирк, — усмехнулся парень, присаживаясь рядом. — Помнишь, как ты объясняла, что луна следит за тобой?

— Неужели не следит? — улыбнулась она, делая глоток.

Макс лишь качнул головой.

Несколько мгновений они молчали. Потом Адель положила голову ему на плечо.

— Остальные живы? — спросила.

— Более-менее. Егор уже бродит по берегу с камерой. Соня без сознания, Аслан в гамаке, Саня вообще под пирсом, кажется… — Макс усмехнулся.

Адель улыбнулась. Легко, лениво. Они сидели так ещё минуту, а потом девушка поднялась, натянула на себя рубашку Макса и вышла на террасу, босая, с кружкой в руке. Волосы были в беспорядке, но в этом беспорядке было что-то интимное.

Парень смотрел на неё изнутри комнаты. Свет ложился ей на плечи, и в какой-то момент он вышел следом. Положил руки на её талию, прижал ближе.

— Приятно было проснуться рядом, — сказал тихо.

— Ещё приятнее — не засыпать одной, — её голос дрогнул.

Макс коснулся губами её шеи. Осторожно, будто боялся спугнуть. Адель обернулась к нему — в её взгляде уже не было иронии, не было усталости. Только он. Только они.

Рубашка соскользнула с плеч и упала на пол досчатой террасы. Макс подхватил девушку на руки. Та вздрогнула от неожиданности и, смеясь, прижалась к нему.

Внутри домика всё было тихо. Только лёгкий гул в ушах — от кофе, от алкоголя, от чувств, которые снова стали громкими.

Он уложил её на простыни, не отрывая взгляда. Адель притянула его к себе, пальцы вплетались в его волосы, губы находили губы. Поцелуи стали настойчивыми, глубокими, будто ждали их всё утро. Будто и не ночь прошла, а целая жизнь.

Руки Макса скользнули по её талии, будто вспоминая каждую линию, каждую ямочку. Она выгнулась навстречу, дыхание сбилось. Девушка прикусила губу, когда он накрыл поцелуями её грудь. Он знал, где касаться — точно, уверенно, так, будто читал карту её тела.

— Я скучал, — выдохнул парень, не поднимая головы.

— И я скучала.

Он остался.

Страсть в них была терпкая, сдержанная, но всё равно порывистая. Не было места неловкости. Только желание — слиться, раствориться, быть ближе. Девушка обвила ногами его талию, пальцы царапали его спину, губы шептали его имя, когда он двигался в ней.

Он знал, когда остановиться, когда ускориться. Адель металась под ним, жадно вдыхая его кожу, будто боялась снова проснуться одна. И когда волна накрыла её, тихий стон сорвался с губ, а сердце билось в рёбрах, как будто хотело вырваться наружу.

Макс рухнул рядом, прижимая её к себе. Она тяжело дышала, положив голову ему на грудь. Их пальцы сплелись. На стенах плясали тени.

— Я не хочу, чтобы это закончилось, — сказала тихо.

— И не закончится, — ответил он, целуя её лоб.

Они лежали так ещё долго. Пока кто-то не начал стучать по перилам террасы.

— Кулинарный батл на костре! — раздался голос Егора. — Подъём, лентяи!

Адель и Макс засмеялись. Не вставая, просто смеялись, обнявшись.

Когда Адель вышла к остальным, на ней была короткая чёрная юбка и футболка Макса, завязанная узлом на животе. Волосы — слегка влажные, губы — опухшие после поцелуев, а глаза — сияющие. Она выглядела счастливой.

Во дворе уже суетились: Егор с Асланом пытались развести костёр, Саня спорил с Яной, что умеет жарить картошку «по-походному», А Соня мыла овощи.

Макс подошёл к группе, не спеша. Закинул на плечо полотенце, будто бы только искупался. Адель — за ним. Между ними уже не было этой осторожности, недосказанности. Он подал ей кружку воды, она усмехнулась, провела пальцем по его руке.

Егор хлопнул в ладоши:

— Ну что, разбиваемся на пары? Кулинарный батл у костра. Победитель — получает привилегию выбрать музыку на вечер. Проигравший — моет всю посуду. Вручную.

— Я с Асланом! — выкрикнула Соня.

— А я с Максом, — Адель дернула парня за рукав. Он взглянул на неё и подмигнул.

— Подставил ты себя, брат, — хохотнул Саня. — Она даже воду кипятить не умеет.

— Ты просто завидуешь, — парировала девушка.

— Макс, готовься к отравлению, — добавила Яна.

Кто-то тащил с кухни разделочные доски, кто-то — мясо, зелень, специи. Под ногами путались бутылки с водой, солнце било в глаза, дым щекотал нос. Лето было в каждой детали: в смехе, в светлых волосах, в тенях под деревьями.

Макс нарезал овощи. Адель пыталась поджарить лаваш с сыром, но всё время его подгорала одна сторона.

— Макс, а давай просто сделаем красиво? — подмигнула она, посыпая зелень поверх обугленного хлеба. — Вкус никто не проверяет, да?

— Ты коварная, — парень усмехнулся. — Но я в деле.

Они украсили тарелку лепестками фиалок, сорванных с клумбы у соседей, добавили пару капель бальзамика и подали это как «тёплый бутерброд».

Жюри — Егор, который ел, поднимая брови, молча.

— Кто победил? — спросила Соня, вытирая руки об футболку Аслана.

— Ваш лаваш… был... — он сделал паузу, — несъедобен. Но красивый. Так что вы побеждаете по эстетике. Макс и Адель — выбирают музыку.

Адель скинула обувь, включила свой плейлист. Из динамика заиграл мягкий альтернативный рок, а Макс сел на траву и вытянул ноги.

Девчонки плескались у воды. Яна, в чёрном купальнике, прыгала с пирса. Соня смеялась, таща за собой Аслана. Саня снимал это на телефон, громко комментируя.

Адель подошла к воде, постояла немного на краю пирса, а потом оглянулась на Макса. Он улыбнулся и кивнул.

Девушка прыгнула. С брызгами, с криком, с лёгкостью. Макс встал, стянул футболку, и через секунду оказался в воде рядом с ней.

Они смеялись, брызгались, ныряли и обнимались прямо в озере. И когда она прижалась к нему, холодная, с мокрыми волосами, он прошептал:

— Ты счастлива?

— Сейчас — да.

Он поцеловал её в лоб. Она обняла его за шею.

И в этот день, под солнцем, в тени деревьев, с запахом дыма и кожи, с лёгким бризом и мокрыми следами на деревянных досках — они просто были. Без боли, без воспоминаний, без опасений.

Только Макс и Адель. И лето. И друзья.