Часть 23: Пьяная луна на воде.
Озеро встретило их тёплым воздухом и запахом хвои. Ветер, чуть солоноватый от воды, шевелил сосны и щекотал кожу, а горизонт был чистым, будто вымыт до блеска.
Домики стояли прямо на берегу: светлые, с террасами и деревянными ступеньками, ведущими к воде. Их было четыре. Егор сразу выдал ключи:
— Макс с Адель — вот этот, дальний, — прищурился он, — чтобы вас никто не слышал.
— Ну всё, — фыркнула Яна. — Даже организатор против нас.
— Не против. Просто не слепой, — ухмыльнулся Саня, волоча чемодан к другому домику.
Распределились быстро. Через час на общей террасе горели гирлянды, трещал уголь в мангале, а кто-то уже открыл первое вино. Музыка лилась негромко — с колонок на столике звучал Arctic Monkeys, потом плавно перешёл на Royal Blood, а потом Яна переключила на Florence + The Machine, и все закивали в такт.
— Так, за отпуск! — провозгласил Егор, поднимая пластиковый стакан с чем-то красным. — Хоть и короткий, но заслуженный!
— За жареный перец, который Саня пытается не спалить! — выкрикнула Соня, а Саня показал ей язык.
Макс стоял, прислонившись к перилам, с бутылкой пива в руке. Адель сидела рядом, болтая босыми ногами и смеясь над чем-то, что рассказывал Аслан. Макс слушал, как она смеётся. Просто смеётся — без иронии, без оглядки, без тени на лице. Смеётся до слёз, до икоты, сгорбившись от приступа веселья.
— Ты пьяненькая, случайно? — спросил он, склонившись к ней.
— Я?.. Нет… — Адель протянула «нет» на полминуты. — Ну может быть... чуууточку. Я просто... расслабилась. И виноград был странный.
— Это не виноград был, — хмыкнул Макс. — Это было вино. Четыре бокала подряд.
— Ну и пусть! — вскинула руки девушка. — Я заслужила четыре бокала, и даже пять. И ты заслужил. И это озеро заслужило, чтобы я на него смотрела.
Она резко встала, пошатнулась и вцепилась в его плечо.
— Пойдём на пирс! Макс, пойдём, пожалуйста!
— Там темно.
— Темно — это романтично! И там... звёзды, вода, ветер… и всё вот это вот. Пошли, ну. — Она потянула его за руку.
— Ладно. Только не упади в воду.
— Я — как балерина. Грациозна и воздушна!
— Ты — как медуза, — усмехнулся Макс, хватая её за талию, когда она чуть не оступилась.
Пирс был деревянный, старый, поскрипывал под ногами. Вокруг — только чёрная вода и отражения гирлянд издалека. Макс снял с себя толстовку и накинул её на плечи Адель.
— Ты замёрзнешь, — сказал он.
— Ты снова заботишься, — она покосилась на него, — как в старые добрые. Мне это нравится.
— Я не переставал.
Она уселась прямо на край пирса, свесив ноги в воздух. Макс — рядом. Сидели молча минуту. А потом Адель заговорила. Без пауз, без логики. Просто выговаривалась — о солнце, которое греет как будто по-настоящему, о том, что соскучилась по детству, о том, как в детстве всё казалось легче.
— И у меня была собака. Белая, пушистая, как... как зефир. Я звала её Вафелькой, прикинь? — Она прыснула от смеха.
— Вафелька?
— Ага. А потом она сбежала за котом и сломала лапу. Смешно?
— Очень, — Макс рассмеялся, глядя на неё. — Но ты сейчас прекрасна.
— Конечно прекрасна, — усмехнулась Адель, ткнув его в плечо. — Я влюблена. Всё становится прекрасным.
Макс посмотрел на неё — и в глазах не было пьяного смеха. Только тихая, усталая доброта.
— Влюблена?
— Угу. И это не вино. И не три бокала. И не Вафелька.
Она ткнулась в его плечо лбом. Засмеялась. Он обнял её. Просто крепко. Просто тепло.
— А я люблю тебя. Знаешь? — прошептал он.
— Знаю.
Они сидели на этом чёртовом пирсе, как будто весь мир исчез. Был только шорох воды. И их дыхание. И какие-то вспышки смеха со стороны домиков, откуда доносились крики: «Саня, ты спалил мясо!»
— Пойдём обратно? — спросил Макс, целуя её в волосы.
— Ещё минуту. Хочу подержать ночь.
— Держи.
Он не торопил. Он просто сидел. Вместе с ней. Пока пьяная луна отражалась в воде, а любовь была — лёгкой, как ветер.
Вдалеке, возле домиков, снова раздались визги. Соня что-то кричала, громко, с истеричным смехом, потом прозвучал вскрик Яны:
— Адель! Макс! Быстро сюда! Пошли купаться!
Макс приподнялся, обернулся. Там, в мягком свете гирлянд, два силуэта прыгали на одной ноге, пытаясь одновременно раздеться, не уронив телефон, бокал и кеды.
— Что происходит? — зевнул он, притягивая Адель ближе. — Они что, напились?
— Ещё как, — хихикнула девушка. — Мы с ними ещё днём шампанское открыли. А потом вино. А потом… что-то зелёное. И всё было вкусно.
— Понятно, — хмыкнул Макс. — Весёлый вечер продолжается.
— Мы идём купааааться! — выкрикнула Соня, размахивая белой футболкой и уже босиком бегая по траве. — Без купальников, к чёрту всё!
— Это идея! — поддержала её Яна, спотыкаясь и держась за коленку. — Давайте! Ночь, жара, свобода!
Адель уже хотела было снимать всю одежду, как Макс её придержал.
— Не сними лишнего. — ухмыльнулся.
Адель фыркнула, встала и потянула Макса за руку:
— Ну что, проведешь даму до воды?
— Тебя? В таком состоянии? Только на руках.
— О, ну давай. Я не против. — Макс быстро подхватил на руки и понёс к воде.
Когда они подошли к берегу, Соня уже зашла по пояс в воду, громко матерясь от холода, а Яна лежала на деревянном настиле у берега, будто позируя для глянца.
— Где Адель?! — закричала Яна, завидев их. — Ай, красавица, иди сюда, мы уже русалки!
— Если что, я только по щиколотку! — отозвалась Адель, но уже смеялась и тянула футболку вверх, заходя в воду.
Макс остался на берегу, засунув руки в карманы. Он смотрел, как она визжит от прохлады, как Соня брызгается, а Яна упала на спину прямо в воду, громко хохоча.
— Мы свободны! — крикнула Адель, поднимая руки к небу. — Мы на озере, у нас отпуск, и мы живы! Макс, посмотри, как красиво!
Он смотрел. На них. На луну. На отражения. На Адель, освещённую только водой и небом, с мокрыми волосами, приклеившимися к щекам, и сияющей улыбкой.
— Красиво, — прошептал он.
И, возможно, именно в этом пьяном, мокром, звёздном моменте всё стало по-настоящему легко.