Часть 25: Пять дней лета.
Они остались у озера на пять дней. Пять настоящих, тёплых, живых дней — без съёмок, без камер, без сценариев. Только шум воды, запах дыма и соль на коже.
В первый день они просто отсыпались. Все валялись кто где — кто в гамаках, кто в лежаках, кто прямо на деревянных настилах возле воды. Адель проснулась в объятиях Макса. Она лежала, уткнувшись носом в его ключицу, а он гладил её по спине, не открывая глаз.
— Ты теплющая, — пробормотал Макс. — Как плед.
— А ты как камень, — усмехнулась она. — Только дышишь.
— И думаю о кофе.
Позже они устроили «утреннюю лень»: никто не готовил, просто ели арбузы руками, пили воду из бутылок и гоняли мух. Яна развалилась на пледе и начисто съела банку оливок. Саня весь день ходил в одной майке и пляжных шортах с пингвинами. Соня читала книгу, Аслан разгадывал кроссворд, а Егор с Адель спорили, кто из них умеет быстрее плавать.
На второй день начались вечерние танцы. Макс поставил музыку на колонке, и всё превратилось в летнюю дискотеку на траве. Адель в джинсовых шортах и кроп-топе смеялась, кружась босиком. Макс стоял сбоку, наблюдая, как свет фонариков играет в её волосах, как она смеётся, слегка запрокинув голову, как будто лето было внутри неё.
— Танцуешь? — Адель протянула к нему руку.
— Я лучше тебя подержу, чтобы ты не улетела.
И он держал. Рядом, на расстоянии касания. Целовал в висок, когда она проходила мимо. Обнимал за талию, когда они сидели у воды. Нежность между ними не была показной. Она просто была — в мелочах. В том, как он подавал ей полотенце, как она клала ладонь ему на грудь, когда зевала.
На третий день они играли в водные прятки. Прятались в камышах, в старой лодке, даже в кустах за домиком. Саню кто-то облил из ведра, и он гонялся за Асланом с тапком. Адель пыталась нырнуть, но зацепилась за кувшинку и вылезла вся в зелёных водорослях.
— Макс, помоги! — закричала она, стоя по колено в воде.
— Ты — болото. Болотная нимфа. Моя любовь.
— Я твоя болотная любовь! — крикнула она, размахивая тиной.
Вечером Макс нёс её на плечах до домика, пока она смеялась и пыталась выдернуть у него изо рта сигарету.
Четвёртый день был спокойным. Никто не шумел. Все лежали и слушали музыку. Соня напекла блинов, Яна принесла свежую клубнику, Егор жарил мясо на гриле.
Адель и Макс провели почти весь день на пирсе. Она лежала, закинув ногу на его колено, читала что-то на телефоне, а он щекотал ей ступню и слушал, как она ворчит.
— Тебе не скучно со мной? — вдруг спросила она, глядя в небо.
— Скучно? — Макс поднялся на локтях. — С тобой можно целую жизнь просмеяться.
— А если я стану серьёзной?
— Ты? — Он засмеялся. — Сомневаюсь. Но даже если — я буду твоей серьёзной версией.
Адель улыбнулась. И в эту секунду она поняла, что боится конца этих дней.
Пятый день был прощальный. Все начали собирать вещи. Шумно, вяло, с шутками и нытьём.
— Я не хочу в город, — вздыхала Соня, обнимая гитару. — Там нет озера.
— И нет вина по утрам, — добавила Яна, пихая в рюкзак солнцезащитный крем и сланцы.
— А мне будет не хватать комаров, — фальшиво всхлипнул Саня, почесывая шею.
Макс складывал вещи в багажник своей машины. Адель подошла к нему с пледом и скомканной футболкой.
— Макс...
— Ага?
— Можно я не поеду?
Он взглянул на неё.
— Только если останешься тут со мной.
Она кивнула и крепко его обняла. Так, как будто впереди была не просто дорога домой, а прощание с чем-то важным.
Пока машины выезжали с поляны, Макс и Адель сели на заднем сидении, держась за руки. Она положила голову ему на плечо. Он играл пальцами с прядью её волос.
— Это было лучшее лето, — прошептала она.
— Оно ещё не закончилось, — ответил он. — У нас есть ещё куча времени. И мы сами решаем, каким оно будет.
И в этом было что-то важное. Что-то настоящее.
Лето продолжалось.