Глава 3 Поход в магазин
Он проснулся от звука дождя.
Нет, не дождя — снега. Тонкий, мокрый, цепляющийся за ветки, как будто лес сам пытался удержать его здесь. Внутри было тепло. Печка тихо потрескивала. На столе — остатки хлеба, чашка с остывшим чаем. И записка, которую он перечитал три раза за ночь.
> *«Ты — семя. И семя всегда растёт, даже если его закопали в грязь.»*
Миша встал. Не сразу. Сначала просто лежал, глядя в потолок, где штукатурка облупилась, как кожа после ожога. Потом — встал. Умылся холодной водой из крана. Руки дрожали. Но не от холода. От мысли: *«Я могу всё. Даже начать с нуля.»*
Он подошёл к железной двери. Открыл. Золото. Деньги. Криптовалюта. Всё ещё там. Он не тронул ни копейки. Пока. Просто посмотрел. Как будто это был музей. Музей его будущего.
Потом выбрал одну пачку — доллары. Тысячу. Небольшую. Достаточно, чтобы начать.
Взял сумку. Вышел. Лес встретил его тишиной. Только шаги в снегу. И ветер, который шептал что-то про «не возвращайся», но Миша не слушал.
До города — полтора часа пешком. Он шёл. Без страха. Без спешки. Просто — потому что знал, куда идёт.
---
Первая остановка — парикмахерская.
Не модная. Не с зеркалами до потолка. Обычная. На окраине. С вывеской, которая еле держалась на болтах. Внутри — запах аммиака, старого шампуня и кофе из чайника.
— Чего надо? — спросила женщина за прилавком. Лет пятьдесят. Глаза усталые. Руки в краске.
— Сбрить всё, — сказал Миша.
— Что — всё?
— Всё. Бороду. Волосы. Даже брови, если можно.
Она посмотрела на него. Не с удивлением. С жалостью.
— Ты точно хочешь?
— Да.
Она кивнула. Позвала мастера — старика с руками, как у столяра. Он не спросил, зачем. Просто взял машинку. Включил.
Щелчок.
Первый волос упал на пол. Потом второй. Третий. Потом — целый ковёр.
Миша смотрел в зеркало. Не узнавал себя. Лицо — чистое. Гладкое. Как у ребёнка, которого только что родили.
— Сколько? — спросил он.
— Двести рублей, — сказала женщина. — Но ты… ты не платишь?
— Платить? — он достал доллар. — Это сколько?
Она замерла. Посмотрела на купюру. Потом на него.
— Это… слишком много.
— Возьмите. За всё. За то, что я теперь другой.
Она взяла. Не сказала «спасибо». Просто кивнула.
Миша вышел. Волосы в пакете. Как будто это была его старая жизнь. Упакованная. Готовая к утилизации.
---
Следующая остановка — магазин.
Не супермаркет. Не гипермаркет. Просто магазин. С мылом, шампунем, зубной пастой. Он купил всё. Дорогое. С ароматом лимона. С ментолом. С эвкалиптом. То, что пахнет чистотой.
Потом — одежда.
Зимняя. Теплая. Не дешёвая. Не красивая. Но надёжная. Куртка с капюшоном. Штаны, которые не промокают. Перчатки. Шапка. И валенки. Те самые — с мехом внутри. С толстой подошвой. Такие, что даже в снегу не чувствуешь земли.
Он надел их прямо в магазине. Примерил. Походил. Улыбнулся.
— Хорошо сидят? — спросила продавщица.
— Да, — сказал он. — Очень.
Он заплатил. Опять — долларом. Она не спросила, откуда он взял. Просто дала сдачу. В рублях.
---
Последняя остановка — продуктовый.
Он купил всё. Мясо. Рыбу. Гречку. Макароны. Консервы. Сгущёнку. Чай. Кофе. Шоколад. Даже конфеты. Те, что он любил в детстве — «Рот Фронт». Их уже не делали. Но он нашёл. В углу, на полке, как будто специально для него.
Он положил всё в сумку. Взял такси.
— Куда? — спросил водитель.
— В лес. За городом. Там есть хижина.
— Там никто не живёт, — сказал водитель. — Заброшенная.
— Теперь живёт, — ответил Миша.
Водитель не стал спорить. Просто поехал.
По дороге — молчание. Только радио. Старая песня. Про любовь. Про потерянные вещи. Про то, что нельзя вернуть.
Миша смотрел в окно. Не плакал. Не улыбался. Просто — смотрел.
---
Хижина встретила его теплом. Печка горела. На столе — чайник. Он поставил сумку. Распаковал. Положил продукты в холодильник. Мыло — на полку. Шампунь — в ванную. Одежду — на стул.
Потом — принял душ. Горячий. Долгий. С мылом. С шампунем. С эвкалиптом. Он стоял под струёй, как будто это был первый раз в жизни, когда он действительно чистый.
Когда вышел — сел на стул. Посмотрел на себя в зеркало. Лицо — новое. Волосы — короткие. Глаза — чистые. Руки — тёплые.
Он взял чашку. Налил чай. Поставил на стол.
И сказал вслух:
— Я начал.
Не потому что хотел.
А потому что должен.
И потому что больше не хочу быть тем, кого выгнали.
Я — тот, кто остался.
И я — тот, кто начнёт заново.
С чистого листа.
С чистого лица.
С чистых рук.
Он выпил чай.
Потом — лег.
Заснул.
Без снов.
Без страхов.
Просто — спал