Глава 2 Таинственная Хижина Прадеда
Он шёл.
Не знал куда. Просто - вперёд. По тротуару, потом по обочине, потом по сугробам, где дорога уже не была дорогой, а просто следом чьих-то ног, забытых кем-то, кто тоже когда-то бежал от чего-то.
Хрущёвки позади. Свет фонарей - тусклый, как умирающий костёр. Город остался. Он - нет.
Ветер резал лицо, но Миша не чувствовал холода. Или чувствовал - но не хотел признаваться. В голове гул: *«Паразит. Не слабое звено - бесполезное. Уходи. Завтра замок поменяют».*
Он не плакал. Не кричал. Просто шёл. Шаг за шагом. Как будто ноги знали, куда идти, даже если мозг не понимал.
Через час он вышел на окраину. Там, где город кончался, а начинался лес. Сибирский. Мрачный, тёмный, без единого огонька. Только деревья - как стражи, которые давно забыли, зачем они здесь стоят.
Он вошёл. Без страха. Без надежды. Просто - потому что дальше было только небо и земля. А там - никто.
Шёл минут двадцать. Потом увидел свет.
Не электричество. Огонь. Дым из трубы. Из маленькой хижины, спрятанной между елями, как будто её специально поставили так, чтобы никто не нашёл.
Дверь была не заперта.
Он вошёл.
Тепло ударило в лицо, как первый поцелуй после долгой зимы. Печка горела. На столе - чайник, кастрюля, хлеб. На полке - банки с вареньем. На стене - карта, покрытая пылью, но всё ещё читаемая. В углу - старый радиоприёмник, который тихо шипел, как будто пытался сказать что-то важное.
Миша сел на стул. Руки дрожали. Он снял куртку. Положил сумку рядом. Открыл свёрток с колбасой. Съел. Без вкуса. Просто - чтобы не умереть.
Потом осмотрелся.
На стене - фотографии. Старые. Черно-белые. Мужчины в шапках-ушанках, женщины в платках. Одна из них - с ребёнком. Лицо знакомое. Глаза... его глаза.
Он подошёл ближе.
На обратной стороне - надпись:
> *«Алексей Иванович. 1947. С сыном Михаилом. Красноярск.»*
Миша замер.
*Михаил.*
Его имя.
Но он не знал этого Алексея. Не знал, что у него есть прадед. Не знал, что у него есть корни. Не знал, что кто-то оставил ему это место.
Он прошёл в другую комнату. Там - кровать, стол, стул. На столе - записка.
Бумага потрёпанная. Письмо от руки. Старым почерком. Чётким, как будто человек писал, зная, что это последнее.
> *«Михаил. Если ты читаешь это - значит, ты нашёл меня. Или я нашёл тебя. Я не был хорошим дедом. Не был хорошим мужем. Не был хорошим отцом. Но я был человеком, который знал, что однажды кто-то придёт сюда. Кто-то, кому нужна помощь. Кому нужно начать заново. Это место - для тебя. Здесь тепло. Здесь еда. Здесь инструменты. Здесь - всё, что нужно, чтобы выжить. А за дверью - то, что ты заслужил. Не потому что ты хороший. А потому что ты живой. И пока ты жив - ты можешь всё. Даже стать тем, кем ты хочешь. Не тем, кем тебя сделали. Открой дверь. Там - твоё будущее. Не моё. Твоё. С любовью. Прадед Алексей. 28 ноября 2010 года.»*
Миша сидел. Долго. Смотрел на записку. Перечитывал. Потом встал.
За дверью - ещё одна дверь. Массивная. Железная. С кодовым замком. Но кода не было. Только кнопка.
Он нажал.
Щелчок.
Дверь открылась.
И внутри - свет.
Не тусклый. Не тёплый. Яркий. Блестящий. Как будто кто-то включил прожектор в центре вселенной.
Золото.
Слитки. Рядами. Столы, уставленные ими. Кучи. Как будто кто-то собирал их десятилетиями.
Рядом - папки. С деньгами. Евро. Доллары. Фунты. Юани. Все упакованы в прозрачные пакеты, как товар в магазине.
А в углу - компьютер. Экран горит. На нём - графики. Цифры. Названия криптовалют. Bitcoin. Litecoin. Ethereum. Их ещё не было в 2010 году. Но они были здесь. В этом месте. В этой комнате.
Миша подошёл. Коснулся экрана.
На нём - сообщение:
> *«Привет, внук. Ты не первый. Но ты - последний. Или первый. Всё зависит от того, как ты начнёшь. Эти деньги - не для тебя. Они - для тех, кто будет рядом с тобой. Когда ты найдёшь их. Когда ты станешь тем, кого они будут уважать. Не потому что ты богат. А потому что ты - человек. Иди. Начинай. И не забудь: ты не паразит. Ты - семя. И семя всегда растёт, даже если его закопали в грязь.»*
Миша сел на пол. Не мог встать. Не мог дышать.
Он не знал, что делать.
Но знал одно:
- Это не конец, - прошептал он. - Это начало.
И впервые за весь вечер - улыбнулся.
Не потому что был счастлив.
А потому что понял:
он не один.
и никогда не был.