Глава 1 Начало пути
Холод лез в квартиру сквозь щели старых рам, как гость, которого никто не звал, но который уже давно здесь хозяйничает. За окном - серый бетон панелей, укутанный инеем, и редкие огоньки во дворе, будто кто-то забыл выключить свет в подвале мира. На часах - почти девять вечера. В кухне, где все собрались, как на суде, горела одна лампочка под жёлтым абажуром. Табуреты сдвинуты, стены в трещинах, а запах картошки с чесноком ещё висел в воздухе - последний обед семьи.
Миша стоял у двери в прихожую, в куртке, которую он даже не успел застегнуть. Его мать, Лариса Ивановна, сидела за столом, опустив глаза в колени. Она не смотрела на него. Ни разу за весь вечер.
- Ну что, всё? - спросил дядя Валера, отхлёбывая из стакана чай, хотя там был явно не чай. - Стоит вопрос - решаем. Дальше так жить нельзя.
- Он восемнадцать лет сидел на шее, - сказала тётка Света, мать его двоюродной сестры. - Учился? Закончил? Работал? Что сделал?
- Я... я пытался, - прошептал Миша. - На почте был два дня... меня уволили. Не потому что...
- А кто виноват, что тебя уволили? - перебил дядя Валера. - Ты сам виноват. Никто не держит дурака.
- Он не дурак, - впервые заговорила бабушка. Но голос её дрожал. - Просто... слабый. Не такой, как другие.
- Слабый - значит бесполезный, - сказал отец. Голос низкий, без эмоций. Он сидел в углу, в старой телогрейке, будто готовился уйти. - Время сейчас такое. Кто не работает - тот мусор.
Миша посмотрел на него. Хотел сказать: *«А ты когда последний раз платил за квартиру?»*
Но промолчал. Знает. Все знают. Отец полгода не работал. Но он - мужчина. Он - глава семьи. А Миша - просто сын, который «не сложился».
- Мне нужно немного времени, - сказал Миша. - Я найду работу. Я могу...
- Времени нет, - оборвала мать. Наконец подняла голову. Глаза красные. Не от слёз. От бессонницы. От водки. - Электричество отключат. ЖЭК требует. Ты сколько должен за прошлый месяц? Полторы тысячи? А где они?
- Я бы отдал, если бы...
- Если бы! - хлопнул ладонью по столу дядя Валера. - Мы не цирк, чтобы слушать твои "если бы". Ты живёшь здесь, ешь наш хлеб, занимаешь место - а чем платишь? Ничем. Ни деньгами, ни силой, ни словом. Ни благодарностью.
- Я помогал тебе с трубой, - тихо сказал Миша.
- Да, помог, - кивнул дядя. - И три часа лежал потом на диване, как инвалид. Сердце закололо. Это не помощь. Это бремя.
- Он болеет, - сказала бабушка. - Нервы у него... с детства.
- Болеет? - фыркнула тётка Света. - А мы не болеем? У меня сахарный диабет, у тёщи - почки, у Валеры - спина. Но мы выходим. Мы стоим. А он - лежит. Считает потолок. Мечтает.
- Я не мечтаю, - прошептал Миша. - Я думаю.
- Думать надо было, когда школу бросал, - сказал отец. - Теперь думать поздно. Пришло время действовать. А ты не действуешь. Ты - паразит.
Слово повисло. Оно ударило сильнее, чем пощёчина.
- Я не... паразит, - прошептал Миша. - Я ваш сын.
Мать вскинула голову. На секунду - боль. Потом снова опустила взгляд.
- Ты был сыном, - сказала она. - А теперь - человек. И должен сам за себя отвечать. Мы сделали всё. Больше не можем.
- Куда мне идти? - спросил он. Голос дрогнул. Он не хотел этого. Не хотел просить.
- У тебя есть паспорт? - спросил отец.
- Да.
- Значит, найдёшь куда.
- У кого-то из друзей, - сказала бабушка. - Переночуй. А завтра - на биржу. На стройку. Куда угодно.
- У меня нет друзей, - тихо сказал Миша. - Вы же знаете.
Пауза. Никто не ответил. Только тикали часы над плитой. Словно считали последние секунды его жизни в этом доме.
- Возьми сумку, - сказала мать. - Одежду. Еда... да, возьми хлеб, колбасу. На два дня. Дольше - не надо.
Он не двигался.
- Уходи сегодня, - сказал отец. - Завтра - будет поздно. Мы меняем замок.
- Вы... вы серьёзно? - Миша посмотрел по кругу. Лица. Знакомые с детства. Те же глаза, те же морщины. Но теперь - чужие. Холодные. - Вы меня... выгоняете?
- Не выгоняем, - сказал дядя Валера. - Отпускаем. Взрослый ведь. Восемнадцать. Пора.
- А если я замёрзну? - спросил Миша. Это прозвучало глупо. Детски. Но он не мог сдержать.
- Надень шапку, - сказала тётка Света. - И не стой на ветру.
Никто не засмеялся. Никто даже не улыбнулся. Потому что это не была шутка.
Миша медленно пошёл в комнату. Собрал вещи. Четыре рубашки. Две пары носков. Книги - одну, ту, что подарил учитель в девятом классе. *"На дороге"*. Он не помнил, кто автор. Но помнил, как держал её в руках, когда понял, что хочет стать кем-то. Кем угодно, только не тем, кем он стал.
Вернулся. В руках - потрёпанная сумка.
Мать протянула ему свёрток. Колбаса. Хлеб. Яблоко.
- Не теряй паспорт, - сказала она. - Без него - конец.
Он кивнул.
Отец открыл дверь. Холод ворвался внутрь, как победитель.
- Удачи, - сказал он. Не повернувшись.
Миша шагнул за порог. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Один. Два оборота.
Он стоял в темноте лестничной клетки. На пятом этаже. В декабре. В Новосибирске. В 2010 году.
И впервые в жизни понял:
детство закончилось.
Не постепенно.
А вот так.
Дверью в лицо.