[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

[цитата из поэмы поэта эпохи Чжоу Цюй Юаня «离骚"», перевод Гитовича А. И.]

«Этот подданный, Ци Янь, передаёт поклон в столицу.

Группа чиновников под началом этого подданного дошла до Гуаньчжуна, ещё через пятнадцать дней мы прибудем в Хуайнань.

Простые люди встречают нас с радушием и гостеприимностью; когда мы покидаем города, они провожают нас ещё на пятнадцать ли. Когда они узнают, что Ваше Величество проявило милость и подарило императорское прощение восставшим в Хуайнани, они начинают восхвалять великодушие и терпимость Вашего Величества. Думаю, это знак того, что большинство людей поддерживают Ваше Величество, и что ваша божественная сила есть благословение для этих земель.

Во все времена простые люди хотели лишь двух вещей — три сытных горячих блюда в день и мир во всём мире.

С тех пор, как Ваше Величество взошло на трон, Ваше Величество день и ночь трудилось на благо процветания царства, убрало и снизило налоги, по достоинству ценило труд крестьян и всем сердцем заботилось о людях. Хотя бушевали природные бедствия, двор должным образом справился с ними.

Следовательно, большинство людей на стороне Вашего Величества.

Касательно мятежников в Хуайнани, которые, как и все прочие, пострадали от стихийного бедствия, они сначала получили помощь от двора, а потом внезапно подняли восстание. Это ничем не обоснованное предательство. По мнению этого подданного, даже если у мятежников преимущество на местности, несправедливость их действий лишает их поддержки. Нет смысла бояться их.

Этот подданный справится с восстанием в Хуайнани и восстановит мир при дворе. Почтительно прошу Ваше Величество оставаться в безопасности в столице и управлять общей ситуацией. Ждите возвращения этого подданного.

Первый год эпохи Чэнци, одиннадцатый месяц.»

На десятый день после отъезда Ци Янь Наньгун Цзиннюй получила такой отчёт с расстояния в тысячу двести ли.

Его доставили во время заседания. Зал мгновенно умолк, стоило показаться евнуху с бамбуковым свитком, и все взгляды тут же обратились к этому свитку, запечатанному красным сургучом.

Наньгун Цзиннюй приостановила заседание. Она развернула свиток, и из него выпало два письма.

В первом из них содержалось вышеизложенное. Когда Наньгун Цзиннюй прочитала это письмо, у неё на сердце полегчало, но она не подала виду и не улыбнулась.

На другом конверте большими элегантными штрихами было написано несколько иероглифов: «Только для Наньгун Цзиннюй».

Её сердце дрогнуло. Уже давно Ци Янь не помечала письма для неё таким образом.

Выражение лица Наньгун Цзиннюй не поменялось, когда она разорвала конверт.

«Ваше Величество, прочитать это письмо — всё равно, что свидеться.

С тех пор, как эта подданная покинула столицу, прошло пять дней. Всё ли хорошо и спокойно в столице?

На момент написания этого письма, дорога в Хуайнань проходит без происшествий. Однако проезжая мимо хозяйств простых людей, эта подданная обнаружила поразительно много пустырей. Дома заброшены, поля поглощают сорняки. Это может быть одной из причин, почему двор недосчитывается налоговых поступлений.

Чуть ниже эта подданная указала соответствующие провинциальные власти, имеющие к этому отношение. Прошу Ваше Величество направить министра сельского хозяйства и чиновников из Министерства доходов для проведения проверки, чтобы найти корень проблемы.

Эта подданная оставила в кабинете пять книг. Они должны были стать подарком на день рождения Вашего Величества, но по причинам, неподвластным этой подданной, не были вовремя завершены. Эта подданная выбрала пять томов. Сейчас может быть не лучшее время, но не могло бы Ваше Величество просмотреть их перед принятием решения?

Мудрый учёный прошлого однажды сказал: в неспокойное время опорой должны стать классические труды.

Другой мудрец выразился так: спешка не приведёт к желанной скорости.

Эта подданная много думала, но так и не смогла взвесить каждое достоинство и каждый недостаток введения новых политик. Эта подданная просит Ваше Величество принять решение самостоятельно.

Остальные пять книг не так важны. Подождите, пока эта подданная вернётся, отполирует их и подарит Вашему Величеству.

И ещё: Юйсяо хорошо себя ведёт? Она каждый день ходит на занятия?»

Дочитав до этого момента, Наньгун Цзиннюй больше не могла сдерживать улыбку. Она видела паузы между предложениями текста. Кто знает, сколько времени Ци Янь колебалась и размышляла, прежде чем написать следующую строку.

«Сердце этой подданной остаётся неизменным.

Желаю вам на зиму всего наилучшего.»

Первое письмо было отчётом от подданного к правителю, второе же — очевидно, письмом домой. Или... любовным письмом?

В нем не было ни единого романтического слова, но чувства, которыми оно было пропитано, проникли в сердце Наньгун Цзиннюй.

Она несколько раз перечитала его и наконец расцвела в улыбке.

Наньгун Цзиннюй рассмешили приведённые Ци Янь цитаты. Она невольно представила себе, как это письмо было написано. Должно быть, Ци Янь сидела за столом. Взяла ли она с собой светящуюся жемчужину? Если нет, ей пришлось зажигать масляную лампу. Когда она писала эти цитаты... она ведь тоже улыбалась?

Улыбка Ци Янь, конечно же, отличалась от её собственной: она будто бы что-то скрывала, в ней иногда появлялась едва уловимая искра хитрости.

Казалось вполне очевидным, что имела в виду Ци Янь: «У меня есть пять замечательных планов, но я не знаю, к чему приведёт их воплощение. Один старик сказал использовать их, другой — не использовать. Я не могу решить. Вы император, вы и решайте.»

Наньгун Цзиннюй тихонько вздохнула, про себя подумав: когда это Ци Янь успела стать такой ловкой и хитрой? Серьёзно...

С тех пор, как Наньгун Цзиннюй узнала, что Юйсяо не родная дочь Ци Янь, затаённая обида, которую она чувствовала по отношению к этому ребенку, исчезла. Теперь она даже ощущала к ней сочувствие. С течением времени девочка умнела, становилась всё более бойкой и очаровательной. Она также была весьма вежлива и почтительна к старшим.

Однако крепчали и её нахальство и желание проказничать. Наньгун Цзиннюй очень часто слышала от учителей, что принцесса Яньян снова поколотила законного внука какого-нибудь важного чиновника.

Чиновники слегка опешили от улыбки женщины-императора и поспешно опустили головы.

Потому что улыбка Наньгун Цзиннюй была похожа на пробуждающуюся по весне природу: слишком красивая, чтобы насытится ею за раз.

В царстве Вэй исповедовали конфуцианство, и важным правилом было отводить взгляд от того, на что смотреть не следует. Поэтому чиновники всеми силами избегали подозрений.

Наньгун Цзиннюй тихо кашлянула и спрятала улыбку, но в глубине её глаз остались мягкость и нежность.

Ци Янь занимала особенное место в сердце Наньгун Цзиннюй. Посмей любой другой человек разозлить императора, и ничем хорошим это для него не закончится.

Но с Ци Янь дела обстояли по-другому. Она могла ранить Наньгун Цзиннюй парой фраз, но та не держала обиды. Коротенькое письмо от Ци Янь развеселило её настолько, что она начала широко улыбаться.

Иногда Наньгун Цзиннюй и Ци Янь были словно обычная супружеская пара. У них бывали ссоры и перепалки, но в глубине души они продолжали относиться друг к другу как к семье. Даже сильная злость или разочарование со временем растворялись. Постепенно они без лишних слов приходили к пониманию и прощению.

Наньгун Цзиннюй снова взглянула на два письма и сразу же поняла намерения Ци Янь. Их содержание ведь можно было уместить в одно письмо, зачем понадобилось разбивать его на две части?

Наньгун Цзиннюй взяла первое письмо и передала стоящему за ней евнуху:

— Человек, ответственный за группу императорских послов, прислал письмо. Прочитай его и пускай министры выразят своё мнение.

— Слушаюсь.

... ...

Когда заседание было окончено, Наньгун Цзиннюй отправилась прямо в кабинет во дворце Чэнчао.

Обстановка внутри никак не изменилась и была устроена по образу кабинета в поместье фумы. Наньгун Цзиннюй сразу же нашла пять томов, о которых говорила Ци Янь.

Она открыла каждый, один за другим. Знакомый почерк сразу бросился в глаза. Названия пяти томов были такими: «Беспорядок в дворцовой страже», «Излишние расходы склонных к излишествам чиновников», «Жадность и коррупция чиновников», «Непомерные военные расходы» и «Изъяны политик предыдущего правления».

Наньгун Цзиннюй восхитилась, увидев такие темы. Она знала, что с тех пор, как она взошла на трон, Ци Янь постоянно трудилась над чем-то, но даже близко не представляла, насколько масштабным был её труд. И это ведь была только половина из написанных ею книг.

Наньгун Цзиннюй потрогала книги и ощутила, насколько толстым был каждый том; даже самый тонкий насчитывал десятки страниц. Её сердце наполнилось восхищением. Она выпрямилась и начала читать первый том.

... ...

Уже скоро пробьют полночь, но Наньгун Цзиннюй успела прочитать только половину книг. Ци Янь отличалась острым умом, её критика была проницательной. В книгах не было ни одного лишнего предложения, каждое слово било точно в цель.

О многих изъянах Наньгун Цзиннюй догадывалась, но не могла оформить свои догадки в цельную мысль. Читая заключения и подсказки Ци Янь она ощущала, как в её разум через макушку проникает мудрость.

Евнух много раз пришёл оповестить её о времени, но она не могла ни на секунду оторваться от чтения. В конце концов она устала от того, что ей постоянно мешают, и сказала евнуху, что этой ночью останется во дворце Чэнчао.

Ци Янь сейчас была не в столице, поэтому Наньгун Цзиннюй могла оставаться где угодно.

В первом томе, «Беспорядок в дворцовой страже», речь по большей части шла о Князе Юе, о восстании, которое поднял Наньгун Да, объединившись с императорской армией. Вторым пунктом рассматривался вопрос о том, кто из дворцовых слуг мог иметь намерение убить Наньгун Цзиннюй. Затем были описаны скрытые опасности и недочёты, угрожающие существованию всего внутреннего двора, а также способы их устранить.

Во втором томе, «Излишние расходы склонных к излишествам чиновников», Ци Янь перечислила все существующие в царстве Вэй должности, начиная с суда и заканчивая провинциями и военными чинами. Должностей было более семи тысяч шестисот, а чиновников — около восьмидесяти тысяч!

Затем Ци Янь тщательно посчитала зарплату, которую двор должен был ежегодно выплачивать всем этим чиновникам. У Наньгун Цзиннюй помутилось в глазах, когда она увидела цифры, а сердце подпрыгнуло в груди.

В заключение Ци Янь описала все полномочия и обязанности каждой должности, а пересекающиеся обязанности выделила красным.

Ци Янь писала: «Как говорится, человека без должности политика не волнует. Однако обязанности некоторых должностей пересекаются, поэтому неизбежны случаи оплошностей и перекладывания ответственности. Если это продолжится, не только расходы двора будут всё расти и расти — простым людям даже жалобу будет некуда подать. Тут нет ни единого преимущества, одни недостатки.

Когда эта подданная управляла провинцией Цзинь, она обнаружила, что там имеется множество чиновников, ставших «наследственными аристократами». У простых людей в пьесах есть даже обозначение для этого: «Власти прочны, как железо, а чиновники текучи, как вода».

Эти чиновники не занимают высокую должность, а некоторые ещё и получат зарплату, не имея ранга, но большинство их них — местные, и рекомендованы они также местными. Такая практика появилась задолго до предыдущего правления — она существует уже сотни лет и передаётся из поколения в поколение. В основном сыновья получают должность отца в наследство, а в месте с ней — огромное влияние в провинции. Они также могут воздействовать на местные власти.

Это привело к развитию кланов и их глав, из которых выходят чиновники во многие местные органы власти. Они не отличаются от Князей. Эта прослойка «чиновников» поражает своей численностью. Они защищают друг друга, и все они — ветви одного дерева. Сломай одну — и пострадает целое дерево. Они могут влиять на политику и приказы, идущие от самого двора, так что Вашему Величеству стоит задуматься о том, чтобы что-нибудь с этим сделать.»

На этом месте глаза Наньгун Цзиннюй увлажнились.

Каким же грандиозным был этот труд! Наньгун Цзиннюй не представляла, как один человек может написать такое за столь короткий отрезок времени.

Не удивительно, что императорский лекарь Ван сказал, что Ци Янь слишком много думает. Наньгун Цзиннюй ещё удивлялась, почему Ци Янь остаётся уставшей, даже если не посещает судебные заседания...

Если бы она знала, что она так усердно трудится, она бы просто исполнила любую её просьбу. Зачем было ссориться с ней?

Наньгун Цзиннюй вспомнила, как незадолго до своего дня рождения спросила: «А где мой подарок на день рождения? Что, это опять будут старые чернила?» Как же ей хотелось ударить себя сейчас!

В письме Ци Янь сказала, что её сердце остаётся неизменным.

Теперь, когда она знала, что Ци Янь не из царства Вэй, её сердце наполнилось уважением.

Разве можно было действия Ци Янь назвать «кровавой местью царству Вэй»?

Как процветание царства Вэй вообще могло быть связано с Циянь Агулой, каганом бескрайних степей?

Если так подумать... разве всё это не было ради неё? Абсолютно всё было сделано для неё.

Она стала женщиной-императором. Если царство Вэй падёт, она не сможет продолжать жить в этом мире. Всё, что делала Ци Янь, было ради неё!

Наньгун Цзиннюй всхлипнула и вытерла выступившие на глазах слёзы.

Она так сильно сожалела, что не проводила с Ци Янь больше времени... Всё, что она делала с момента восхождения на престол — это каждый день приходила с визитом, и она думала, что этого достаточно...

В третьем томе, «Жадность и коррупция чиновников», в пример приводились некоторые ученики провинции Цзинь. Для них двери ко двору были закрыты. Проблема была в высокопоставленных лицах, которые давали рекомендации и брали так называемые «платы за визит» и «взносы за рекомендацию». Ци Янь отметила, что это только верхушка айсберга. Разве десять тысяч лянов чистого серебра — всё, что требуется, чтобы подняться по карьерной лестнице?

Сразу же после этого Ци Янь давала способ решить эту проблему: создать нетронутый коррупцией отдел, который будет принимать анонимные рекомендации всех уровней.

Четвёртый том, «Непомерные военные расходы», заставил сердце Наньгун Цзиннюй снова дрогнуть и сжаться. Страшно представить, что начнётся, если эту книгу прочитают посторонние.

В этом томе речь шла только о том, что в провинции Ю было не менее ста тысяч солдат, а в руках губернаторов различных провинций сосредоточилось слишком много власти. Наньгун Цзиннюй предлагалось постепенно урезать военные расходы и установить наблюдение за военными чиновниками.

В последнем томе, «Изъяны политик предыдущего правления», Ци Янь анализировала корень той проблемы, что двор имел со сбором налогов — обмен ценных бумаг на лицензию на продажу соли.

Ци Янь подробно разобрала первоначальное призвание этой политики. Она вообще не сдерживалась в выражениях и прямо возложила на Наньгун Жана вину за то, что он обобрал простых людей ради собственного обогащения.

Наньгун Цзиннюй нахмурилась. Ци Янь совершила страшное преступление неуважения по отношению к её отцу-императору, указав на его ошибки, не подбирая слова. Наньгун Цзиннюй много раз хотелось от злости швырнуть эту книжку подальше, но руки не слушались её. Она не могла оторвать взгляда от строк.

Если бы это было написано кем-нибудь другим, Наньгун Цзиннюй пришла бы в ярость. Она терпеливо дочитала до конца лишь потому, что автором была Ци Янь.

Хотя на душе остался неприятный осадок, она не могла не восхититься: как бы резко ни выражалась Ци Янь, в точности ей отказать было невозможно.

Как и сказала Ци Янь, эта политика давно стала гнойной раной для всего царства. Её удаление будет болезненным, но если оставить всё как есть, она только продолжит разрастаться.

Наньгун Цзиннюй читала всю ночь и закончила только тогда, когда на востоке забрезжил рассвет. Она откинулась на спинку стула, её лоб был покрыт холодным потом.

Она инстинктивно подумала о том, чтобы сжечь эти книги. Если кто-то посторонний увидит их, на Ци Янь нацелятся многие чиновники, или даже весь мир...

Она не хотела подвергать Ци Янь никакой опасности, хотела уберечь её от всякого вреда, даже самого незначительного.

Наньгун Цзиннюй содрогнулась. Ци Янь оставила такую важную и опасную вещь на открытом месте... Она что, умереть хочет?

Однако эти книги были бесценными сокровищами. Бросить их в огонь рука не поднималась.

После долгих раздумий она решила просто всё запомнить. Спрятать эти строки в глубине своего сердца. Так для Ци Янь будет безопаснее всего.

Наньгун Цзиннюй уже решила применить эти пять политик так скоро, как только сможет, но когда это произойдёт, все увидят лишь указ женщины-императора. Никто не должен узнать, что идеи принадлежат Ци Янь. Это может оказаться слишком опасно; разве мало в истории было попыток «очистить окружение императора»?

Наньгун Цзиннюй потёрла переносицу:

— Кто-нибудь, сюда.

— Ваше Величество. — из-за двери послышался голос евнуха.

— Передай всем, что сегодня не будет заседания суда.

— Как прикажет Ваше Величество.

У Наньгун Цзиннюй была замечательная память, но в этих пяти томах содержалось слишком многое. Даже она не могла запомнить всё с первого прочтения.

В эту минуту Наньгун Цзиннюй наконец почувствовала тяжесть «гор и рек» на своих плечах. Ей... им с Ци Янь предстоял долгий путь.

Конечно же, Наньгун Цзиннюй не рассматривала вариант идти по нему в одиночку. Наньгун Цзиннюй никогда не видела в Ци Янь опасность для себя, а тем более потенциального мятежника.

Этот путь был слишком долгим... Наньгун Цзиннюй надеялась, что кто-то будет сопровождать её, и этим человеком... могла быть только Ци Янь.

Автору есть что сказать.

Вот сегодняшнее обновление. Пока я думала над «Эссе о десяти недостатках старых политик», у меня, кажется, все волосы повыпадали. Думаю, если бы я переродилась, я бы стала неплохим советником~