[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

Наньгун Цзиннюй вздремнула, а когда проснулась, тут же стала вспоминать то, о чём писала Ци Янь. Убедившись, что надёжно всё запомнила, она приказала принести жаровню. Она бережно перебрала все пять томов. Каждое слово в них было написано ценой невероятных усилий Ци Янь. Если бы только это было возможно, Наньгун Цзиннюй ни за что бы не сожгла их. Но у неё было достаточно опыта, чтобы понимать, что для некоторых вещей нет места безопаснее, чем память. Хранить материальные вещи всегда рискованно.

Наньгун Цзиннюй бросила пять томов в ярко-красное пламя. Она проследила, как они превращаются в пепел, и тихо вздохнула.

В эту минуту Наньгун Цзиннюй была очень благодарна своему отцу-императору и матери-императрице за то, что они подарили ей живой ум. Она раньше не ощущала его значимости, но сегодня наконец смогла использовать его, чтобы защитить Ци Янь.

Наньгун Цзиннюй посмотрела на время и направилась в императорский кабинет, чтобы написать две вещи. Во-первых, ответ для Ци Янь, в котором она сообщала, что получила её письмо просила её заботиться о своём здоровье. Она будет ждать хороших новостей здесь, в столице.

Во-вторых, императорский указ: Князь Линьцзян, Наньгун Бао, должен возглавить группу, которая сопроводит вдовствующую Высочайшую Супругу Я, Цзию, назад на север Ло, чтобы та жила там в счастье и достатке до конца своих дней.

Наньгун Цзиннюй хотела бы дождаться Ци Янь, прежде чем принимать такое решение, но та могла вернуться аж после Нового года. Трудно будет организовать сопровождение, когда река Ло растает.

Наньгун Цзиннюй с Цзией наконец пришли к согласию: когда Цзия вернётся на север Ло, она будет поддерживать контакт с Наньгун Цзиннюй своими собственными методами. Она также попросила Наньгун Цзиннюй подготовить корабль на южном берегу реки и разместить поблизости отряд бронированной кавалерии. Если ей будет нужно, она сможет использовать личный жетон Наньгун Цзиннюй, чтобы в любой момент призвать этот отряд себе на помощь.

Наньгун Цзиннюй давно перестала быть наивной; её уже нельзя было убедить парой слов. Она подробно расспросила Цзию об её плане, в том числе о том, как та собирается победить Ануцзина, объединить старые племена бескрайних степей и тому подобное.

Цзия поведала Наньгун Цзиннюй ошеломляющий секрет: Ануцзин не был родным сыном Эжихэ.

Конечно, Наньгун Цзиннюй сначала не поверила, но Цзия была очень убедительна. В бескрайних степях жило не так уж и много людей, поэтому там издавна повелось усыновлять детей из поверженных кланов и растить их как своих собственных.

Прежде чем Цзия вышла замуж в царстве Вэй, престарелый Эжихэ узнал, что «Циянь Агула» поднял восстание, и забеспокоился за свою жизнь. Поэтому он позвал Цзию в главный шатёр и рассказал ей эту тайну.

Оказалось, что когда в бескрайних степях несколько лет подряд не прекращались битвы, родную мать Ануцзина похитило племя Вэйкэ. Потом два клана заключили брачный союз, и мать Ануцзина смогла вернуться к Эжихэ. Однако через полгода она родила Ануцзина.

У Эжихэ тогда было более десяти сыновей. Естественно, он не стал слишком сильно об этом задумываться. Он воспитывал Ануцзина как принца, в соответствии с традициями бескрайних степей. Но у Небес свои планы; кто мог знать, что Циянь Сухбару окажется таким свирепым? За годы, что племена Туба и Чэнли воевали между собой, Эжихэ потерял почти всех своих сыновей. Остался только Ануцзин и самый старший сын, которому было почти пятьдесят лет и который через некоторое время умер от болезни.

Принцы племени Туба погибали один за другим, а Эжихэ не мог больше иметь детей. Всё, что ему оставалось делать — это усердно растить Ануцзина...

Неудивительно, что Эжихэ возненавидел племя Чэнли настолько, что предпочёл предать бескрайние степи, переправив южан через реку Ло, просто чтобы свергнуть племя Чэнли...

Когда история Цзии подошла к концу, Наньгун Цзиннюй надолго погрузилась в молчание.

Цзия горько рассмеялась и сказала начистоту:

— Я знаю, что все сироты из народа бескрайних степей ненавидят наше племя Туба. Вы, люди царства Вэй, может и не уважаете тех, кто ради славы становится предателем, но можете ли вы понять страдания моего отца-хана? Я была его единственной незамужней дочерью. Когда мне было восемь лет, племя Туба со своим лучшим скотом и самыми ценными сокровищами прибыло на грандиозный праздник, несмотря на то, что в племени все уже давно затянули потуже пояса. Отец-хан хотел предложить меня Сухбару в качестве невестки, в надежде, что таким образом получится выбить племени Туба шанс на выживание, но тот отклонил даже такую простую просьбу. Племя Чэнли само виновато в собственной гибели! У вас в царстве Вэй есть замечательная подходящая фраза: «Живи с людьми в ладу — пригодится в беду». Они первыми перешли черту!

Старая история из бескрайних степей не имела никакого отношения к Наньгун Цзиннюй, однако та не могла слушать, как Цзия говорит о семье Ци Янь в настолько грубом и неуважительном тоне:

— Меня не интересуют дела прошлого. Ближе к теме.

В этот момент Цзие стало трудно сохранять лицо, и её злость нашла выход в улыбке:

— О, как же вы его оберегаете.

— Продолжай. — Наньгун Цзиннюй не стала этого отрицать и слегка приподняла подбородок.

— Отправляя меня в царство Вэй, отец-хан хотел меня защитить. Ануцзин тоже не мог принять меня, на том и порешили. Но у меня были и свои цели. Я хотела получить назад всё, что однажды потеряла. Как только всё будет улажено, я заключу с царством Вэй договор на крови. Клан Нагусы будет подчиняться приказам семьи Наньгун, поколениями охранять север Ло и ежегодно присылать дань. Мы не станем начинать войну, однако позиция губернатора девяти северных провинций должна стать наследственной. Я не ручаюсь за то, что может случится в ближайшем будущем, но я проживу ещё минимум лет пятьдесят. В течении этих пятидесяти лет вы в любой момент можете подослать ко мне убийц и лазутчиков, которые притворятся моими слугами, чтобы сообщать вам о каждом моём шаге. Если вы обнаружите у меня злые намерения, можете в ту же секунду издать указ казнить меня на месте!

Надо сказать, что предложение Цзии действительно затронуло интересы Наньгун Цзиннюй. Пятьдесят лет... За это время царство Вэй могло решить так много проблем.

Если двор будет достаточно силён, то даже по истечении этого периода бескрайние степи не смогут поднять никаких волнений.

И самое главное, как говорила Ци Янь: войска, поднятые без ясной причины, сражаются хуже всего.

Если Наньгун Цзиннюй примет предложение Цзии, она сможет обратить возможную войну между царствами Цзин и Вэй во внутренние споры между племенами бескрайних степей. Если Цзия сможет доказать, что Ануцзин — не родной сын Эжихэ, она станет единственной наследницей Эжихэ и истинной правительницей племени Туба. Ну а с поддержкой Наньгун Цзиннюй успех ей гарантирован.

Сначала Наньгун Цзиннюй колебалась. Ей казалось, что отправить Цзию на север Ло — всё равно что отпустить тигра назад в горы. Что, если Цзия лжёт? Когда она уедет, двор лишится своей заложницы, и ничто уже не будет сдерживать север Ло, если они и вправду захотят восстать.

Однако Наньгун Цзиннюй прочитала письмо Ци Янь, и именно оно подтолкнуло её к этому решению. Она не хотела, чтобы Ци Янь в одиночестве захватывала мир для семьи Наньгун; будучи женщиной-императором, она тоже должна была действовать и принимать на себя риски.

Кроме того, слова Цзии скорее доказывали, что между ней и Ци Янь ничего нет. Тем более, нельзя позволять кому-то вроде Цзии находиться возле Ци Янь.

Князя Линьцзян Наньгун Цзиннюй выбрала в сопроводители Цзии потому, что он и его мать из раза в раз переступали черту дозволенного. Как только человеку даровали титул Князя, для него уже не было никакого смысла оставаться во внутреннем дворе. Наньгун Цзиннюй до сих пор терпела его только потому, что людей в семье Наньгун осталось всего ничего, но он продолжал настаивать на своём.

Князь Линьцзян имел титул и пожалованные земли, но под его командованием не было ни одного солдата. Когда он покинет столицу, вдовствующая Супруга Ли должна начать вести себя подобающим образом.

Наньгун Цзиннюй иногда вспоминала старые добрые времена, когда могла беззаботно дразнить восьмого и девятого братьев...

Девятый брат умер, местоположение седьмого брата оставалось неизвестным. Пока у неё был выбор, она не хотела ничего делать с Наньгун Бао.

Каждое слово императора бесценно и окончательно... Когда императорский указ издан, пути назад больше нет. Она не должна сожалеть.

Наньгун Цзиннюй не могла справиться с грустью, которую чувствовала каждый раз, когда вспоминала о побеге седьмого брата сразу после её восхождения на трон.

Он всегда был довольно замкнутым и почти с ней не общался, однако у него не было причин считать Наньгун Цзиннюй свирепым чудовищем, только и ждущим шанса утащить его в мутные воды. У него не было повода бояться её настолько, чтобы покинуть дом и сбежать.

Через несколько дней Князь Линьцзян, Наньгун Бао, принял императорский указ о сопровождении Цзии обратно на север Ло. Вдовствующая Супруга Ли громко всхлипывала, словно провожала своего сына на войну.

В мгновение ока прошло двадцать дней с тех пор, как Ци Янь покинула столицу. Процессия прошла путь до Хуайняни без каких-либо препятствий.

Губернатор Хуайнани лично устроил банкет в честь Ци Янь и вручил ей губернаторскую печать. Он попросил её взять ситуацию в свои руки.

Однако Ци Янь отказалась от печати. Она зачитала императорский указ, а затем обратилась к губернатору Хуайнани с просьбой оказать ей помощь.

Ситуация в Хуайнани была не самой благоприятной. Пока Ци Янь была в пути, ещё один город-крепость перешёл в руки мятежников. В общей сложности захвачено было шесть городов, почти четверть земель Хуайнани.

Губернатор Хуайнани не смел выразить свои терзания вслух и думал, что Ци Янь прибыла осудить его. Но, к его удивлению, Ци Янь ни слова не сказала о его провалах. Наоборот, она стала утешать его.

По предложению Ци Янь банкет из приветственного пира превратился в награду для войска. Каждый офицер и солдат армии Хуайнани получил кусок мяса и чашу вина.

Как только на следующее утро небо прояснилось, Ци Янь приказала повесить камень с императорским указом на городской стене и выдать десять тысяч экземпляров писем об особой амнистии. Их разделили на две половины: первую раздали простым людям в крепостных городах на передовой, чтобы те передали её своим друзьям и родственникам, а вторую разделили ещё на шесть частей. Ци Янь поручила губернатору Хуайнани Ду Чжуну отобрать шестьсот сильных лучников, которые должны были доставить эти письма в шесть городов, захваченных мятежниками. Им поручили свернуть письма и запустить их в город. Ци Янь отдельно приказала лучникам сразу после выполнения задачи немедленно возвращаться, не вступая в столкновения с мятежниками.

Той ночью Ду Чжун вернулся и сказал:

— Господин императорский Супруг, поручение выполнено. Этот скромный чиновник пришёл, чтобы получить дальнейшие указания. Каким будет следующий шаг?

— Больше ничего не надо. Скажите офицерам, чтобы они отправлялись отдыхать.

— Так просто? — удивился Ду Чжун.

— Если господину Ду кажется, что это слишком просто, тогда я дам ему задание, — усмехнулась Ци Янь.

— Прошу, приказывайте!

Ци Янь достала из сундука пачку серебряных сертификатов. Это были «личные сбережения», которые Гу Фэн оставил ей в прошлый раз — сумма, оставшаяся после оказания помощи двору. Там было примерно сто с лишним тысяч лянов на случай надобности.

— Вот несколько серебряных сертификатов, их можно немедленно обменять в любом банке царства Вэй. Её Величество взяла их из императорского хранилища. Возьмите их, обменяйте часть на чистое серебро и раздайте офицерам на передовой. На оставшуюся сумму купите тучных свиней — живых, чтобы забить их на мясо в соответствии с приказом. Купите столько, сколько сможете, и держите их в загоне. С завтрашнего дня ежедневно забивайте от трёх до пяти свиней специально для офицеров. Также выставьте на улицу печь с тушёным мясом и раздавайте миски бульона простым людям.

Ду Чжун опустился на колени, принял серебряные сертификаты и воскликнул:

— Большое спасибо Её Величеству за императорскую милость!

Начиная со следующего дня, по передовой линии фронтовых городов витал запах мясного бульона. Требовалось четыре часа, чтобы приготовить большую свинью, и ветер разносил аромат на много ли.

Хуайнань совсем недавно пережила бедствие, так что у простых людей было не так много еды. Каждый день они выстраивались в очередь с мисками, чтобы получить свою порцию бульона. Если им везло, в нём даже попадались кусочки мяса.

На четвертую ночь, в самое тёмное время, Ду Чжун явился с докладом:

— Докладываю господину императорскому Супругу: один из стражников сообщил, что за пределами города собралась небольшая группа, человек тридцать-пятьдесят. Они пришли сдаться, письма об амнистии у них с собой.

— Откройте дорогие ворота и пригласите их в город. Осталось ли готовое мясо?

— Да.

— Когда проверьте письма об особой амнистии и проведите их в обеденный зал. Дайте им мяса, устройте их поудобнее. Не давите на них вопросами.

— Слушаюсь. Но что, если их послал враг?

— Не думаю. Просто проверьте их и занесите в протокол. Там всего не более пятидесяти человек, ничего не случится.

— Слушаюсь!

Автору есть что сказать.

Вот сегодняшнее обновление. Я благодарна всем вам за поддержку, пожалуйста, хватит ставить негативные оценки. Я заболела, у меня каждый день сильно пульсирует голова, а когда приступ усиливается, я теряю ориентацию в пространстве и не могу ходить. Пожалуйста, постарайтесь немного разобраться в том, что такое церебральный вазоспазм — врач сказал, что в основном он возникает из-за длительного перенапряжения мозга. Такая травма обычно классифицируется как связанная с переработкой.

Я люблю писать. Я готова бороться с болезнью ради того, чтобы писать — это мой долг перед читателями, которые любят мои книги, и перед книгой, которую я пишу. Я закончу её, даже если придётся писать, стоя на коленях, но разве нельзя обойтись без минусов? Почему со мной так обращаются?

Если появятся ещё минусы, мне останется только дождаться, пока Землю не уничтожит метеоритом, СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ.