[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

Дело было не только в этом. Чуть раньше Ци Янь приказала Цянь Туну тайно передать Цинь Дэ и Гунъяну Хуаю рукописное письмо. В письме содержалась просьба выйти за рамки своих обязанностей и настоятельно порекомендовать императорского Супруга в качестве замены Сина Цзинфу на посту руководителя процессии, отправляющейся в Хуайнань.

Цинь Дэ был учеником Ци Янь, так что, естественно, не осмелился ей перечить. Однако Гунъян Хуай написал ответ, в котором поинтересовался состоянием её здоровья: до него долетали слухи, будто императорский Супруг болен. Ци Янь ответила ему двумя предложениями: «Когда нет кожи, к чему крепиться волосам? Чего бояться, умирая за своё царство?»

Гунъян Хуай немало раз перечитал эти предложения, прежде чем глубоко вздохнуть и сжечь письмо в пламени свечи.

Дело было не в том, что Ци Янь хотела во что бы то ни стало пойти наперекор воле Наньгун Цзиннюй, просто она видела будущее дальше, чем кто-либо другой.

Примерно через два месяца реку Ло окончательно скуёт лёд, и именно в это время года много лет назад царство Вэй двинуло войска на север и уничтожило бескрайние степи. Исходя из этого, времени у двора оставалось совсем немного...

Хуайнань была не просто житницей царства Вэй. Если вовремя не подавить поднявшееся там восстание, когда придёт время, столицу будут атаковать и с фронта, и с тыла. Придётся воевать на два фронта. Если же поднимется ещё и женщина в маске с её войсками, которые может были, а может и нет, это станет концом царства Вэй.

Именно Ци Янь разработала план по подавлению мятежа в Хуайнани, и она же, по логике, была лучшим кандидатом на роль его исполнителя. В этом с ней никто не мог сравниться. Если она поторопится с успокоением восставших в Хуайнани, у неё ещё останется время на то, чтобы встретиться с Баинем и предотвратить войну.

Ци Янь не забыла о том, кем является. Да, сейчас она по сути противостояла Баиню, Ануцзину и другим, однако она ни в коем случае не хотела повторения того, что случилось в бескрайних степях.

Север Ло находился слишком далеко от столицы. Как только вспыхнет огонь войны, даже если войска степей не потерпят ни единого поражения, у них ни при каком расладе не получится дойти до столицы менее чем за три месяца.

К тому времени линия фронта растянется на тысячу ли. Река Ло оттает через четыре месяца. Войска степей окажутся отрезаны от тылового снабжения. У них даже не останется пути назад!

Под влиянием многолетней идеологической обработки Наньгун Жана большинство простых жителей царства Вэй считали народ степей врагами. Они пойдут в армию и поклянутся защищать двор и императора даже ценой своей жизни. В то же время в степях никто не занимался земледелием. Неважно, сколько городов захватят войска степей, они не смогут достаточно быстро научиться пахать и засеивать поля...

Воины степей окажутся в западне. Отрезанные от тыла, без достаточного запаса провизии и без знания местности.

Ци Янь уже предвидела конец этой войны. Самое страшное было то, что когда бекас и моллюск вступают в схватку, это всегда идёт на пользу рыбаку...

Когда царства Цзин и Вэй истощат силы друг друга, женщина в маске будет некому остановить.

В этой войне не будет победителей.

Даже несмотря на то, что людей из племени Чэнли уже почти не осталось, Ци Янь всё равно не желала видеть уничтожение бескрайних степей.

Тем временем Гунъян Хуай в частном порядке уведомил шестерых министров. Наньгун Цзиннюй получала тактичный отказ от всех, кого пыталась назначить. Даже Цинь Дэ отказался возглавить процессию, рискуя оскорбить императора.

Наньгун Цзиннюй была в ярости. Военные доклады из Хуайнани приходили один за другим, однако надзиратели всё никак не могли покинуть столицу без того, кто мог бы ими руководить...

Лу Боянь, Левый надзиратель секретариата, несколько раз предлагал свою помощь, но Наньгун Цзиннюй никому из семьи Лу не доверяла. Она сослалась на то, что Левый и Правый надзиратели должны исполнять обязанности временно ушедшего с должности главы секретариата, и отклонила просьбу Лу Бояня.

Дела у двора шли неважно, и даже в Заднем дворе Наньгун Цзиннюй не могла найти покоя. Вот уже три дня подряд каждый раз, когда Наньгун Цзиннюй приходила навестить Ци Янь, она неизменно заставала в её спальне Цзию.

Однажды Наньгун Цзиннюй велела дворцовой служанке не сообщать о её приходе. Она сразу же пошла прямо в спальню, и увидела, как Цзия в панике выбежала из-за ширмы, а Ци Янь откинулась на кровати, одетая лишь в средние одежды. У них обеих на лицах читалась тревога.

Наньгун Цзиннюй немедленно отправила Цзию обратно во дворец, а затем отпустила дворцовых слуг. Она встала перед кровать Ци Янь:

― Разве я недостаточно хорошо с тобой обращалась? Чего ещё ты хочешь? ― в её глазах читалось разочарование.

Сердце Ци Янь на мгновение замерло, но она сделала вид, что сохраняет спокойствие, и спокойно встретила взгляд Наньгун Цзиннюй.

― Что имеет в виду Ваше Величество? ― мягко спросила она. ― Эта подданная не понимает.

Изящная ладонь Наньгун Цзиннюй сжалась в кулак:

― Мне не нравится, когда она сюда приходит. Я не хочу её видеть.

Ци Янь слегка улыбнулась:

― Этой подданной очень скучно проводить свои дни в одиночестве. Цзия родом из тех же мест, что и эта подданная, но мы почти не общались, так как раньше это приходилось скрывать. Теперь, когда вам всё известно, прятаться больше не нужно. Приятно бывает вспомнить годы, проведённые на родине. Вашему Величеству не о чем беспокоиться.

― Она — вдова отца-императора, а ты — мой императорский Супруг. ― Наньгун Цзиннюй повысила голос. ― Она приходит к тебе в спальню каждый день и задерживается на два часа! Даже если я не буду беспокоиться, что об этом подумают все остальные? Или ты решил, что теперь можешь делать что захочешь? Каждый день из Хуайнани приходят новые доклады, отчёты сыпятся на мой стол, как снег зимой. Я ужасно занята каждый день, но всё равно нашла время встретиться с тобой. Чего ещё ты от меня хочешь?

Каждое слово Наньгун Цзиннюй подобно ножу вонзалось в сердце Ци Янь. Как она могла не знать о трудностях, с которыми сталкивается Наньгун Цзиннюй? Как она могла не знать, что Наньгун Цзиннюй это огорчит?

Но Ци Янь уже исчерпала все более эффективные способы. Наньгун Цзиннюй просто не позволяла ей поехать в Хуайнань.

Если она будет слишком настойчиво умолять, если она начнёт рассуждать и приводить аргументы, то дела на севере Ло неизбежно затянутся. А Ци Янь этого не хотела.

Перед ней стояла не маленькая принцесса, но женщина-император, правящая миллионами, исполненная достоинства и величия.

Стоит императору рассердиться всего на миг, и сотни тысяч подданных лишатся жизни. Ци Янь не смела использовать жизни народа степей, чтобы завоевать расположение Наньгун Цзиннюй.

Она эгоистично думала, что лучше всего будет подавить надвигающиеся беспорядки на севере Ло, пока Наньгун Цзиннюй об этом не знает.

Трудно предсказать намерения императора. Если Наньгун Цзиннюй узнает об армии севера Ло хоть самую малость, это оставит в её сердце занозу. Даже если она не заведёт разговор об этом сразу, рано или поздно её эмоции вырвутся наружу.

И кроме того... То, что Ци Янь убила Наньгун Жана, до сих пор оставалось тайной. Когда это выйдет на свет... сможет ли она по-прежнему защитить север Ло?

При этой мысли Ци Янь снова ожесточила свое сердце и ответила:

― И эта подданная, и Цзия — женщины, так почему же нужно избегать подозрений? И какое отношение ко мне имеют чужие мнения? ― она холодно рассмеялась. ― Если бы эта подданная действительно имела какие-то чувства к Цзие... Мы бы просто поженились тогда же. Тогда племя Чэнли не было бы уничтожено, и царство Вэй не смогло бы захватить север Ло! Мы бы не пришли к тому, что имеем сегодня!

Ци Янь пожалела о сказанных словах в тот же миг, как озвучила их. Неискреннее признание причиняет боль всем ― и окружающим, и говорящему.

Лицо Наньгун Цзиннюй мгновенно побледнело. Она смотрела на Ци Яня с недоверием, словно видела её впервые.

― Ты... О чём ты вообще?

Ци Янь ничего не ответила.

И в этой реакции Наньгун Цзиннюй увидела молчаливое подтверждение.

Она слегка покачнулась, но тут же опёрлась на складную ширму позади себя и выпрямилась.

Наньгун Цзиннюй посмотрела на Ци Янь. Её глаза наполнились слезами, но она не позволила себе заплакать. Ци Янь опустила голову, сжав кулаки над парчовым покрывалом.

Губы Наньгун Цзиннюй дрогнули:

― Так... я ошибалась, я была слишком наивна! ― дрожащим голосом проговорила она. ― Я думала, что если человек сможет отпустить обиду, всё постепенно уляжется, но я не ожидала, что есть обиды, которые никогда не удастся забыть...

Сердце Ци Янь сжалось. Она слегка приоткрыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Наньгун Цзиннюй молча ушла.

На тыльную сторону ладони Ци Янь, через тонкую кожу которой просвечивали вены, упала капля.

Простите меня, Ваше Величество.

Дело в том, что... вы больше не принцесса Чжэньчжэнь, а женщина-император Наньгун Чжэньчжэнь.

Я... не смею рисковать жизнями анды и народа степей, не смею делать ставку на непостоянство человеческого сердца.

Наньгун Цзиннюй снова вернулась в императорский кабинет в слезах. Уже во второй раз она ощутила на себе ледяной ветер, царапающий лицо.

Но больнее всего было не щекам, а сердцу.

Наньгун Цзиннюй хотелось закрыть двери и наконец-то выплакаться. С тех пор, как она взошла на трон, она несколько раз подавляла желание разрыдаться. Каждый раз, вспоминая о своём положении, она сдерживала слёзы.

Она больше не была принцессой. Она больше не могла так легко показывать свою слабость. Даже если она могла обнажать свои слабости перед Ци Янь или даже вести себя избалованно, то сейчас Ци Янь была больна. Зачем добавлять ей бремени?

Наньгун Цзиннюй никак не могла ожидать таких слов от Ци Янь. Казалось, будто человек, которого она знала столько лет, был всего лишь маской. Теперь, когда её месть совершена, зачем ей продолжать притворяться?

Неужели? Это лицо, полное ненависти, слова, призванные ранить... Это была настоящая Циянь Агула — каган бескрайних степей, уничтоженных царством Вэй.

Наньгун Цзиннюй сама дошла до императорского кабинета. Она думала, что начнёт рыдать, как только закроет двери, но её слезы почему-то исчезли в тот же миг, как она увидела гору отчётов на императорском столе. Плакать больше не хотелось.

Даже если боль в её сердце нисколько не уменьшилась, из глаз не могло упасть ни единой слезинки.

Наньгун Цзиннюй тяжёлыми шагами обошла императорский стол. Она открыла отчёт и начала его читать.

Она погрузилась в работу, и время незаметно потекло вперёд. Зимой солнце рано садится. Когда за окном опустились сумерки, евнух доложил:

― Комендант Гунъян Хуай просит аудиенции.

Наньгун Цзиннюй наконец отложила свою императорскую кисть и быстро размяла ноющее запястье. Сердце всё ещё болело, но, к счастью, работа отвлекала её от этих мук.

Наньгун Цзиннюй небрежно накрыла стол куском жёлтого шёлка:

― Вызовите его.

― Гунъян Хуай здесь. ― сообщил евнух.

Гунъян Хуай подошёл к императорскому столу. Он опустился на колени и склонил голову:

― Этому чиновнику есть что доложить Вашему Величеству.

― Говори.

― Сегодня днём военное Министерство получило экстренное сообщение из Хуайнани. Десять дней назад войска мятежников атаковали ещё один город. С учётом ранее потерянных городов, в руках «Армии Чжэньцянь» находится уже пять городов.

Наньгун Цзиннюй вздохнула:

― Я тоже видела этот доклад, но возглавить процессию до сих пор некому. Даже если у нас есть отличный план, какая от него польза?

― Ваше Величество, как говорится, узел должен развязать тот, кто его завязал. ― серьёзно сказал Гунъян Хуай. ― Вместо того чтобы беспокоиться о нехватке подходящих вариантов, почему бы не спросить того, кто предложил устроить эту поездку? Раз уж этот человек смог придумать такой блестящий план, то наверняка сможет воплотить его в жизнь.

Наньгун Цзиннюй пристально посмотрела на Гунъяна Хуая, а затем вдруг рассмеялась:

― Гунъян Хуай, ты явно притворяешься невежественным, хотя прекрасно всё знаешь. Ты что, разыгрываешь передо мной спектакль?

― Этот чиновник не посмел бы.

― Другие могут так говорить, но я просто не верю, что ты не догадываешься, кто именно предложил этот план.

Гунъян Хуай неловко рассмеялся, но отбросил намёки:

― Ваше Величество, этот чиновник считает, что это не под силу никому, кроме дагуна. ― в его словах не было и следа осторожности или страха, и это свидетельствовало о хороших отношениях между правителем и подданным.

― В прошлом я бы разрешила, но сейчас, боюсь, это неприемлемо. Надо искать других кандидатов.

― Почему нет? Быть может, Ваше Величество тоже считает, что Задний дворец не должен вмешиваться в политику, что Юаньцзюню, как императорскому Супругу, теперь неприлично появляться на людях? Ваше Величество — великий правитель. Зачем придерживаться этих устаревших традиций?

Гунъян Хуай, очевидно, знал о состоянии здоровья Ци Яня, но не упомянул об этом. Вместо этого он завёл разговор о Заднем дворце.

Наньгун Цзиннюй слегка нахмурилась:

― Дело не в этом.

― Этот чиновник считает, что императорский Супруг невероятно талантлив и умом далеко превосходит обычного человека. Кроме того, он единственный, кто пользуется таким высоким авторитетом в сердцах простых людей, поэтому не напугает разбойников. Этот чиновник... ― Гунъян Хуай снова преклонил колени, расправив свои одежды. ― Этот чиновник рекомендует императорского Супруга на роль руководителя группы надзирателей, отправляющейся успокаивать восставших в Хуайнань. И кроме того... У этого чиновника тоже есть свои эгоистичные замыслы. Ваше Величество, подумайте вот о чём: Дин И и его сын выбрали необычный цвет глаз императорского Супруга в качестве повода для подозрений. Да, расследование очистило его доброе имя, но в сердцах простых людй неизбежно останутся некоторые сомнения. Если императорский Супруг сможет подавить мятеж в Хуайнани, не вступая в битву, это не только повысит его авторитет, но и лишит подданных оснований для дальнейших подозрений!

Последние слова Гунъяна Хуая напрямую затронули собственные мысли Наньгун Цзиннюй. Да, она поссорилась с Ци Янь, и эта ссора глубоко её ранила, однако Наньгун Цзиннюй понимала, что если личность Ци Янь раскроется, это будет для неё смертным приговором. Но если Ци Янь сможет заработать заслуги, разрешив ситуацию в Хуайнани, то даже если когда-нибудь правда о ней выйдет на свет... Наньгун Цзиннюй всё ещё сможет поступить «благоразумно».

Автору есть что сказать.

Вот сегодняшнее обновление. Сегодня я ходила на ещё одну проверку~ результаты на моем Weibo: 晋江百合作者请君莫笑

Спасибо всем за вашу любовь и поддержку! Я постараюсь выпускать обновления каждые два дня. Если буду в хорошем состоянии, то буду выкладывать обновления каждый день или десять тысяч слов каждые два дня.