[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

[Цитата из поэмы поэта династии Мин У Вэйе «圆圆曲» ]

Теперь, когда в этом вопросе они пришли к согласию, Наньгун Цзиннюй больше не стала поднимать никаких деликатных тем. Ци Янь видела, что Наньгун Цзиннюй изо всех сил старается сохранить их отношения в том состоянии, в котором они есть, поэтому старалась ей помогать, даже если это поднимало в её душе протиоворечивые чувства.

Ци Янь не ожидала такого эффекта от своего признания. Наньгун Цзиннюй всё ещё избегала сталкиваться с «настоящей Ци Янь» лицом к лицу. Если она вела себя так не потому, что Ци Янь занимала место в её сердце вне зависимости от происхождения и намерений, то почему же?

Ци Янь хотела плакать, однако не проронила ни единой слезинки, когда встретилась взглядом с Наньгун Цзиннюй. Её воля к мести была непоколебимой, процесс — пугающе опасным, а финал — мучительным...

Слова Дин Ю эхом отдавались в ушах Ци Янь: «Зачем тебе понадобилось брать грех на душу?» Наньгун Жан уже почти лежал в гробу, ему оставались считанные вдохи. Даже если бы она ничего с ним не сделала, он не прожил бы и нескольких дней.

В тот момент слова Дин Ю совершенно не тронули её душу. Перед её внутренним взором раз за разом представали покорённые степи, рассказ Баиня и то, как Наньгун Жан, закончив использовать рабов из народа бескрайних степей, приказал похоронить их заживо.

Она никогда не забывала о цели, ради которой пришла в царство Вэй. Даже если Наньгун Жану оставалось жить всего лишь мгновение, если она позволит ему умереть своей смертью, если он уйдёт в загробную жизнь с мыслью, что его имя за подвиги и завоевания ославят в веках, как же бесчисленные заблудшие души народа степей смогут обрести покой?

Как принц бескрайних степей, как осиротевший каган племени Чэнли, Ци Янь была обязана объяснить Наньгун Жану: то, что он совершил тогда, было не доблестным подвигом, а злодеянием, которое никогда не будет прощено! Она должна была дать ему понять, что его настигло возмездие...

В тот момент, когда Ци Янь осталась наедине с Наньгун Жаном, у неё не было другого выбора.

Она должна была это сделать. Даже если она прекрасно понимала, что это разрушит мосты между ней и Наньгун Цзиннюй...

Ци Янь уже тщательно всё обдумала. Она была готова отдать Наньгун Цзиннюй свою жизнь. Таков был её собственный кровавый долг.

То, что Наньгун Жан был должен ей и всем бескрайним степям, не могло быть перечеркнуто существованием Наньгун Цзиннюй.

Просто теперь, когда Ци Янь смотрела на Наньгун Цзиннюй, сидящую совсем рядом, её сердце разрывалось от боли.

Время никогда не повернёт вспять.

Глядя на Наньгун Цзиннюй, которая явно знала правду и всё равно изо всех сил пыталась сделать вид, будто ничего не произошло, Ци Янь почувствовала, как её сердце пронзали ножом.

Несмотря на боль, Ци Янь всё ещё цеплялась за каждый миг, проведённый вместе с Наньгун Цзиннюй. Наньгун Цзиннюй, возможно, думала, что способна её защитить, но Ци Янь прекрасно понимала неизбежность своей участи. А до тех пор она должна была наслаждаться каждым мгновением.

Дворцовая служанка доложила, что ужин готов.

Ци Янь и Наньгун Цзиннюй вместе вошли в императорскую столовую. Едва Ци Янь видела стол, заставленный блюдами, как её губы затрепетали, а глаза наполнились слезами.

Все блюда, стоявшие на столе, были её любимыми...

Чтобы лучше скрывать свою истинную личность, Ци Янь все эти годы крайне редко высказывала свои предпочтения. На столе было двенадцать блюд, и каждое из них было выбрано Наньгун Цзиннюй не случайно, а после долгих наблюдений за поведением и привычками Ци Янь.

Ци Янь с трудом сдержала слёзы и вместо этого улыбнулась:

— Ваше Величество угадала все любимые блюда этой подданной.

Наньгун Цзиннюй одарила её улыбкой, которая уже давно не появлялась на её лице:

— Если тебе понравится, бери сколько хочешь.

Усевшись за стол, Наньгун Цзиннюй, как обычно, взяла маленький нож и принялась разделывать целого жареного ягнёнка посреди стола, однако остановилась после первого же надреза. Она повернулась к Ци Янь и протянула нож ей:

— Давай лучше ты, научи меня чему-нибудь новому.

Хоть поблизости и не было ни души, Наньгун Цзиннюй говорила очень уклончиво. Ци Янь молча приняла маленький нож, думая про себя: в конце концов, Наньгун Цзиннюй всё-таки смирилась с её происхождением...

С тех пор, как Ци Янь покинула степи, это был первый раз, когда она взялась за нож, чтобы разделать ягнёнка. В бескрайних степях никто особо не задумывался о манерах, когда ел баранину. Обычно мясо нарезали большими кусками, которые либо держали руками, либо ели прямо с ножа...

Ци Янь почему-то не хотела рассказывать Наньгун Цзиннюй такие неприглядные подробности о своём народе, поэтому попыталась припомнить, как когда-то разделывала ягнёнка её мать. Она разделила тушу на несколько больших кусков, ориентируясь на нежность мяса, а затем аккуратно нарезала их ломтиками подходящей толщины, оставляя на каждом кусочке немного хрустящей корочки. Она взяла пустую тарелку, сложила на ней пирамидку из кусков мяса, затем вытерла руки полотенцем и отложила нож в сторону.

Наньгун Цзиннюй с интересом наблюдала за всем процессом от начала и до конца:

— А, так вот как это делается. Необычно, но ладно..

Ци Янь немного смутилась, однако это никак не отразилось на её лице, когда она спокойно ответила:

— Мгм. Если разделить мясо на части и есть по порядку, от самых нежных частей к самым жёстким, то текстура будет более приятной. К тому же, жир не так быстро надоест.

— Да тут целая наука.

— В бескрайних степях почва очень бедна на питательные вещества. — тихо ответила Ци Янь. — Там нельзя посадить практически ничего, кроме травы, поэтому мы ели баранину круглый год. А если добавить к мясу пасту из цветков лука, то это уже можно будет назвать гарниром. Когда основной ингридиент всего один, мы можем лишь стать изобретательнее в способах его приготовления и употребления.

Наньгун Цзиннюй кивнула. Она взяла блюдце перед Ци Янем и добавила в неё ложку пасты из цветков лука:

— Тогда давай есть.

— Благодарю Ваше Величество.

Ужин проходил в тишине. Поздней осенью ночь наступала рано, поэтому к моменту окончания трапезы небо уже потемнело.

Наньгун Цзиннюй намеревалась вернуться во дворец. Увидев Фаньсин, стоявшую на страже поблизости от столовой, она снова вспомнила о Цюцзюй и остальных двух слугах. Ей не понравилось ощущение, появившееся в её сердце при этой мысли.

Она по-прежнему не могла переступить порог императорской столовой. Она несколько раз порывалась спросить напрямую, но затем почувствовала, что должна решать поблемы в порядке их значимости. Ей нужно было разбираться с каждым делом по отдельности, чтобы не потерять контроль. Ци Янь наконец успокоилась, но что, если она вдруг решит вновь проявить своё упрямство и откажется сотрудничать?

И поэтому все её вопросы так и остались незаданными. Им просто нужно пройти этот этап... В любом случае, прежде чем что-либо обсуждать, она должна защитить самое важное.

— Сейчас ночь, не надо меня провожать.

— Но эта подданная желает проводить Ваше Величество.

— Твои глаза... Ох.

Ци Янь тихо вздохнула:

— ...Тогда действительно лучше воздержаться.

Наньгун Цзиннюй немного помолчала, обдумывая ответ, прежде чем сказать:

— Знать о тебе должна только я, поэтому лучше веди себя как обычно. Насчёт твоих глаз... Скажи им то же самое, что и всегда.

Ци Янь сложила руки перед собой и поклонилась:

— С уважением прощаюсь с Вашим Величеством.

— Ложись спать пораньше, не переутомляйся. Ладно?

— Слушаюсь.

... ...

В ту ночь Наньгун Цзиннюй после некоторых раздумий издала указ: завтра утром столица будет открыта. Прибывшие из других провинций чиновники и Генералы освобождаются от церемонии прощания и должны немедленно покинуть столицу.

За эти два дня Наньгун Цзиннюй разложила по полочкам всю информацию, которой располагала. В целом она поняла, зачем Ци Янь понадобилось закрывать столицу — она опасалась, что кто-то при дворе тайно служит предыдущей династии. Ци Янь заставила чиновников поверить в смерть женщины-императора, чтобы выманить принцессу предыдущей династии из тени. Почему же стражники пропустили Ли Цяошаня? Он работал либо на Ци Янь, либо на принцессу предыдущей династии.

Однако из столицы так и не поступило никаких вестей даже спустя столько времени. Похоже, как и говорила Ци Янь, её план провалился.

Но в данным момент Наньгун Цзиннюй больше беспокоило то, что Дин И и Лу Боянь тайно склонят на свою сторону других чиновников, чтобы заставить императора наказать Ци Яня. Выбрав меньшее из двух зол, Наньгун Цзиннюй решила освободить столицу от толпы чиновников, чтобы у Дин И не было возможности найти сторонников.

Это была отличная идея, но Дин И, принявший решение идти до конца, всё же был на шаг впереди Наньгун Цзиннюй...

На следующий день Дин И явился на заседание в белой одежде и с белой повязкой на голове. Стоя на коленях, он обеими руками протянул письмо, написанное кровью. Кроме того, сегодня присутствовало несколько Генералов из числа давних знакомых Дин И.

Ярость Наньгун Цзиннюй уже дошла до предела, но на её лице это никак не отразилось. Сидя на драконьем троне, она окинула взглядом развернувшуюся перед ней картину и мягко спросила:

— Дин И, что ты затеваешь?

Дин И стукнулся лбом об пол:

— Докладываю Вашему Величеству, этот старый чиновник готов умереть в любой момент. Рискуя оскорбить Ваше Величество, этот старый чиновник первым сообщает: Императорский супруг этого правления, Ци Янь, Ци Юаньцзюнь, подделал свою личность. Он злоупотребил своей властью, поставил царство под угрозу и замышляет восстание!

Дин И не просто так упомянул, что «сообщает первым». Согласно законам царства Вэй, тот, кто первым сообщает информацию, обладает большой заслугой. Даже если он участвовал в восстании или мятеже, но внезапно осознал свою ошибку и честно во всём признался, то как минимум члены его семьи будут освобождены от ответственности.

Был тут и ещё один момент, самый важный: до полного закрытия дела первый информатор не может быть подвергнут пыткам, задержанию или наказанию.

Министерство наказаний в любом случае было обязано всеми силами обеспечивать безопасность первого информатора до тех пор, пока дело не будет закрыто.

— Дин И. Я снова и снова закрывала глаза на твои действия ввиду твоего опыта службы при двух правлениях, но ты просто отказываешься одуматься.

— Этот чиновник говорит правду. Если Ваше Величество проведёт тщательное расследование, улики обязательно найдутся. Этот чиновник не боится умереть, если его смерть сможет оградить великое царство Вэй от скрытых опасностей!

— Прекрасно, такой искренней преданностью можно только восхититься. Я думаю, что все здесь более или менее знакомы с обвинениями, которые предъявляет Дин И? Господа чиновники... все ли вы с ним согласны?

Син Цзинфу, Гунъян Хуай и чиновники из фракции провинции Цзинь один за другим вышли из толпы. После Сина Цзинфу и Гунъяна Хуай, которые заявили, что слыхом не слыхивали об этих обвинениях, Цинь Дэ взял слово от лица всех чиновников провинции Цзинь:

— Докладываю Вашему Величеству: этот чиновник считает, что все обвинения Генерала Дворца Дина И — выдумка от начала и до конца. Это чистой воды клевета. Императорский супруг три года был наместником провинции Цзинь, под его руководством экономика восстановилась, а население выросло. Императорский супруг был так заботлив, словно все простолюдины провинции Цзинь — его родные дети. Он часто появлялся в полях, чтобы помочь крестьянам освоить заброшенные земли, он посетил каждый уезд и лично занимался всеми делами, с которыми к нему приходили люди. За три года своего пребывания в должности он надлежащим образом, без единой ошибки распорядился всеми тем, что беспокоило народ. Как всем известно, в первый год эпохи Цзинцзя провинцию Цзинь поразила чума. Девять из десяти домов опустели. До Императорского супруга в провинции Цзинь друг друга сменили более десятка наместников, но ни один из них даже не приблизился к тому, чего Императорский супруг достиг всего за три года. Он делом доказал, что дело было не в безнадёжности провинции Цзинь, а в лени прошлых наместников. Императорский супруг знал местные обычаи, традиции, земли и климат как свои пять пальцев. Если кто-то посмеет сказать, что Императорский супруг — не уроженец провинции Цзинь, этот чиновник первым возразит. Императорский супруг наравне с императрицей, он благороден и уважаем. Этот чиновник убедительно просит Ваше Величество отвергнуть обвинения Дина И, расследовать то, что сподвигло его публично высказать столь наглую клевету, и наказать его согласно букве закона!

Сказав это, Цинь Дэ расправил полы своих официальных одежд и опустился на колени.

Более десятка чиновников из фракции провинции Цзинь, стоявших позади него, по очереди опустились на колени и в один голос воскликнули:

— Ваше Величество, пожалуйста, пересмотрите своё решение!

Наньгун Цзиннюй почувствовала огромное облегчение. Цинь Дэ говорил святую правду: да, Ци Янь была уроженкой бескрайних степей, но она совершила много такого, что казалось людям царства Вэй недостижимым. «Твори добро и тебе воздастся»; семя альтруизма, посеянное Ци Янь в провинции Цзинь, уже проросло.

Наньгун Цзиннюй посмотрела на Гунъяна Хуая. Тот слегка кивнул.

— Прошу господ министров встать.

— Благодарим Ваше Величество.

— Ваши слова подарили мне облегчение. Однако поскольку Дин И готов был рискнуть жизнью, лишь бы публично огласить своё обвинение, я полагаю, что у него были свои соображения. Императорский супруг очень важен для будущего всего царства. Если уж придворные чиновники относятся к нему с подозрением, я должна предоставить им объяснение, даже если сама всецело доверяю Императорскому супругу. Однако...— Наньгун Цзиннюй секунду помедлила. — Это происходит в первый и последний раз. Если Императорский супруг окажется невиновен, в следующий раз, сея раздор при дворе, не вините меня за отсутствие снисхождения. Дин И?

Дин И стиснул зубы:

— Этот старый чиновник подчиняется указу.

Наньгун Цзиннюй холодно рассмеялась:

— Объявляю новый указ: с сегодняшнего дня дворец Чэнчао закрыт для посещений. Внутреннее отделение суда, Министерство императорского клана и Верховный суд проведут совместное расследование. С полудня до позднего вечера каждый день чиновники из этих трёх ведомств, имеющие на руках удостоверение, имеют право входить во дворец Чэнчао для расследования и сбора доказательств. В оставшееся время никто не имеет права беспокоить Императорского супруга по какому бы то ни было поводу!

— Ваше Величество, это дело следует передать в Министерство наказаний... — вздрогнув, поспешно сказал Дин И. — Разве такое расследование принесёт результаты?

В глазах Наньгун Цзиннюй вспыхнула опасная искорка. Она с улыбкой ответила:

— О, так вы хотите, чтобы я заперла своего Императорского супруга в тюрьме Министерства наказаний?

Дин И стукнулся лбом об пол:

— Этот чиновник не посмел бы. Но дело доолжно быть расследовано совместно Министерством наказаний, Верховным судом и внутренним отделением суда. Императорского супруга могут временно вызвать в Верховный суд...

— Наглец! Кому принадлежат горы и реки великого царства Вэй — клану Наньгун или клану Дин?

— Ваше Величество, этот чиновник просит прощения, этот чиновник просто... просто... дал совет в соответствии с законом.

— В соответствии с законом? Да в соответствии с законом ты, Генерал Дворца третьего ранга, уже давно должен быть обезглавлен на площади за оскорбление члена императорской семьи! Будь отец-император до сих пор жив, твоё преступление не удалось бы искупить, даже если бы каждому члену твоего клана отрубили голову по сотне раз! И дело не в том, что поместье Дин обладает слишком большой властью; теперь я просто хочу очистить от грязи благородное имя Императорского супруга. Кроме того, он ещё и мой сердечный друг и спутник жизни. Предавать его совместному расследованию трёх подразделений — уже само по себе непростительное издевательство. Дела такой важности никогда не передавали внешним подданным.

Лу Боянь первым опустился на колени. Вместе с ним заговорили знакомые с Дином И Генералы:

— Ваше Величество, пожалуйста, умерьте свой гнев.

Наньгун Цзиннюй окинула взглядом зал суда. Она запомнила имена всех чиновников, поддержавших Дин И, прежде чем объявить:

— Заседание окончено.