[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

Наньгун Цзиннюй переоделась. Когда она вышла и увидела, что Ци Янь до сих пор сидит на полу, в её сердце вспыхнул гнев:

— Встань немедленно! Разве так себя должен вести благородный императорский Супруг?

Ци Янь тихо вздохнула и молча поднялась на ноги. Она осталась безмолвно стоять.

— Ты... — начала было Наньгун Цзиннюй. — ...Неважно, мы всё обсудим, когда я вернусь.

Наньгун Цзиннюй не знала, что и думать. Даже если она не верила обвинениям Дин Ю, она не знала, как объяснить странное поведение Ци Яня или хотя бы даже то, зачем Ци Яню потребовалось усыпить её на три дня. Кроме того, она никогда прежде не видела Ци Яня в таком подавленном состоянии; его прежние спокойствие и безразличие исчезли без следа.

Дин И и его сын сказали, что просят аудиенцию по важному вопросу, который касается безопасности царства. Если всё действительно было настолько серьёзно, Наньгун Цзиннюй не смела медлить ни минуты. Однако её интуиция подсказывала ей, что и это дело может иметь какое-то отношение к Ци Яню...

Она не могла представить, что Ци Янь мог сделать такого, что поставило бы под угрозу благополучие царства, но... Императорский лекарь ведь сказал, что Ци Янь убил Цюцзюй? Когда Наньгун Цзиннюй вернётся, у них с Ци Янем состоится серьёзный разговор. Как он мог кого-то убить? Да нет, он не мог...

Императорские лекари и Гунъян Хуай всё ещё ждали у дверей спальни, поэтому Наньгун Цзиннюй никак не могла задержаться в спальне.

— Жди моего возвращения, — бросила она Ци Яню, прежде чем поспешно уйти.

С того самого момента, как в комнату ворвались императорские лекари, Ци Янь не произнесла ни единого слова.

Наньгун Цзиннюй вышла за дверь и направилась к выходу, императорские лекари и Гунъян Хуай с несколькими стражниками тут же последовали за ней. Увидев лекарей, Наньгун Цзиннюй пришла в ярость, и её гнев лишь усилился, когда она заметила, что они всё ещё упорно тащятся за ней.

Наньгун Цзиннюй резко остановилась:

— Я иду в императорский кабинет. — сказала она. — Зачем вы идёте за мной? У вас нет дел в императорской больнице?

— Это... — неуверенно ответил руководитель Ван. — Ваше Величество, этот старый подданный просто обеспокоен. Малейшее промедление может привести к непредвиденным последствиям, поэтому Ваше Величество должно как можно скорее издать указ. Этот старый подданный...

Глаза Наньгун Цзиннюй остро блеснули. Она бросила взгляд на Гунъяна Хуая, и тот вместе со стражниками отступил назад.

Только тогда Наньгун Цзиннюй заговорила:

— Лекарь Ван. Я всегда относилась к вам учтиво, памятуя о том, что ваш клан Ван известен искуснейшими лекарям и уже много поколений служит при императорском дворе. Однако вы становитесь все смелее и смелее, а теперь даже вмешиваетесь в мои личные дела?

Императорский лекарь Ван поспешно опустился на колени:

— Ваше Величество, этот старый подданный только...

— Только что? — Наньгун Цзиннюй холодно рассмеялась. — Только пользуетесь своим авторитетом? Только избавляетесь от неугодных? Только не верите мне, женщине-императору?

Руководитель Ван и сопровождавшие его лекари в спешке стукнулись лбами о землю:

— Ваше Величество преувеличивает, мы бы не посмели.

— Не посмели бы? Вы что-то не особенно сомневались, когда толкали императорского Супруга на пол прямо у меня на глазах.

— Да простит Ваше Величество... Этот подданный был в отчаянии, но этот Ци... Императорский Супруг напоил Ваше Величество снотворным, а затем вдруг обнаружилось это письмо, вот почему этот старый подданный... Ваше Величество!

Наньгун Цзиннюй вздохнула и негромко, но твёрдо произнесла:

— Лекарь Ван. Ваш клан служит двору уже не первое поколение. Мой отец-император прожил так долго исключительно благодаря вашим усердию и навыкам врачевания, и за это вы заслуживаете мою благодарность. Но императорский Супруг — мой муж. Мы в браке с ним уже девять лет. Как я за все эти годы могла не разобраться в его намерениях? После трёх суток сна моё сознание немного спутанно, поэтому я не прояснила этот момент сразу. Никогда больше не поднимайте эту тему. Мне нужно знать только то, мужчина Ци Янь или женщина, и я не хочу, чтобы посторонние разглядывали его тело для каких бы то ни было проверок. В ваши намерения явно не входило навредить императорскому Супругу, поэтому я не стану вас ни в чём обвинять. Но на этом дело и закончится. Никому больше не позволено касаться этой темы... Любой, кто нарушит это правило, будет обезглавлен.

— Этот подданный подчиняется указу! — тут же ответил руководитель Ван.

— И эту так называемую «предсмертную записку» при мне больше не упоминайте. Тот, кто её нашёл, будет изгнан из дворцов, кем бы он ни был. Во внутреннем дворе и так хватает слуг, желающих посеять смуту и недоверие. Я больше не хочу слышать ничего, что порочит императорского Супруга, вы меня поняли?

— Слушаюсь, этот подданный сейчас же всем об этом сообщит.

— Хорошо, тогда вы все можете идти.

— Слушаюсь.

Наньгун Цзиннюй пронаблюдала, как руководитель Ван и остальные лекари удаляются, после чего тихо вздохнула. Она была замужем за Ци Янем девять лет, однако так и не познала таинство брака. Прочитав то письмо, она и сама невольно потеряла самообладание. Если бы Ци Янь вёл себя более «нормально», она бы точно не оказалась в такой ситуации...

Но, приведя свои мысли в порядок, она приняла решение остаться на стороне Ци Яня. Она сама задаст Ци Яню все вопросы, которые у неё накопились, но прежде чем это произойдёт, она должна продемонстрировать окружающим свою уверенность. Она должна заставить всех, кто вынашивает планы навредить Ци Яню или оклеветать его, отступить и смириться. Она должна дать понять всем недоброжелателям и заговорщикам, что она всегда будет на стороне Ци Яня. И только когда они останутся наедине, только тогда можно будет дать себе волю, спорить и ссориться сколько душе угодно.

В этот момент Наньгун Цзиннюй наконец поняла те наставления о браке и супружестве, которые ей всегда давала да-цзе. Оставалось лишь надеяться, что это понимание пришло к ней не слишком поздно.

Наньгун Цзиннюй отвела взгляд и продолжила путь к императорскому кабинету. Дин И и Дин Фэншань стояли на коленях в покоях. С тех самых пор, как Дин Фэншань вошёл во дворцы, его сердце бешено колотилось в груди. Сидеть в тюрьме ему не очень понравилось, поэтому он не хотел снова противостоять Ци Яню.

Получив информацию, Дин Фэншань той же ночью отправился на поиски отца. Тот же совершенно неожиданно надолго погрузился в размышления, а затем решил любой ценой уничтожить Ци Яня.

Дин Фэншань был крайне озадачен:

— Отец, зачем? Дядя уже потерял власть над армией, из двух сыновей семьи Лу один мёртв, а другой с нами не общается. Императорского Супруга очернить гораздо сложнее, чем обычную наложницу, потому что его будущий сын непременно станет наследным прнцем. Нам лучше не лезть во всё это!

Но Дин И в ответ выругался:

— Ты, идиот несчастный! Если это правда, то никому из нас — вообще никому, ни из поместья Лу, ни из поместья Дин — не жить, как только этот Ци Юаньцзюнь раскроет свои карты! Я прямо сейчас напишу письмо твоему дяде. Он — наша последняя надежда, если у нас ничего не получится. Если мы даже не попытаемся ничего сделать, нам точно конец!

Сказав это, Дин И откинулся на спинку стула. На его обветренном старческом лице отражались шок и недоумение. Передавая информацию, У Да упомянул событие, о котором могли знать только сам Дин И, несколько его подчинённых и Циянь Агула.

Когда Дин И увидел скакуна Ци Янь — «Падающую звезду» — он сразу вознамерился преподнести эту удивительную лошадь Коменданту в качестве подарка на день рождения. Однако воины степей на удивление яростно сопротивлялись, так что ему пришлось лично возглавить отряд и отправиться в погоню за мальчиком, которому принадлежала так приглянувшаяся Дин И лошадь. Неожиданно оказалось, что этот мальчик хоть и был совсем мал, но в верховой езде своим преследователям мог дать сто очков вперёд. Пока он сидел на своём быстроногом коне, догнать его было почти невозможно, но в конечном итоге путь ему преградила река Ло. Дин И вспомнил, как мальчик обернулся, посмотрел прямо на него, а затем позволил своему коню броситься в воды реки Ло.

С тех пор прошло много лет, и Дин И уже даже не помнил, как выглядел малеький Агула. Он помнил лишь то, что с того момента больше никогда не видел столь же породистой и уникальной лошади...

Из-за этого его долгое время терзали сожаления, и та лошадь навсегда отпечаталась у него в памяти. Когда сын заговорил об этом эпизоде, Дин И тут же всё вспомнил.

Но Дин И не знал, что в тот день преследовал принца бескрайних степей, который однажды станет императорским Супругом.

В этот момент Дин И почувствовал на своей спине холодный пот. Он смутно помнил последний взгляд, который тот мальчик бросил на него много лет назад, — взгляд, полный ненависти...

Однако всё это осталось в далёком прошлом, воспоминания давно поблекли и размылись.

Дин И никак не мог поверить, что кто-то с бескрайних степей сумел проникнуть ко двору царства Вэй, и за годы стал сначала высокопоставленным чиновником, а затем и императорским Супругом.

Однако Дин И лично возглавлял армию, вторгшуюся в бескрайние степи, и видел всё своими глазами. Если Ци Янь и вправду Агула, то он ни за что не пощадит его семью.

И вообще, разве не из-за Ци Яня совсем недавно едва не погиб единственный сын Дин И? Если бы не пятый принц, правивший тогда царством и учитывавший интересы поместья Лу, разве смог бы Фэншань выжить?

... ...

— Её Величество прибыла!

Дин И мгновенно отвлёкся от своих мыслей и опустился на колени рядом с Дин Фэншанем:

— Приветствую Ваше Величество.

Наньгун Цзиннюй села за стол и жестом показала всем, кроме отца и сына, покинуть кабинет, после чего обратилась к ним:

— Комендант сказал, что у вас есть важная информация? Говорите.

Дин Фэншань бросил быстрый взгляд на отца, достал из-за пазухи старинный свиток и обеими руками протянул его Наньгун Цзиннюй:

— Ваше Величество, вчера ночью этот подданный узнал, что Ци Янь, императорский Супруг этого правления, на самом деле происходит не из царства Вэй. Он — принц племени Чэнли из северного царства Цзин, и его настоящее имя — Циянь Агула!

«Бах!» — Наньгун Цзиннюй с силой ударила по императорскому столу.

— Ты вообще сам понимаешь, о чём говоришь?! — резко воскликнула она.

Наньгун Цзиннюй была в ярости. Едва она проснулась, как к ней выстроилась чуть ли не очередь из посетителей, и все они, будто сговорившись, обвиняли её мужа.

Поражённый внезапной вспышкой гнева женщины-императора, Дин Фэншань тут же опустил голову и замолчал. В конце концов вместо него заговорил Дин И:

— Ваше Величество, этот старый чиновник не посмел бы вас тревожить, если бы не был уверен. Пожалуйста, прочтите этот свиток, прежде чем принимать решение.

— Что это такое? — Наньгун Цзиннюй прищурилась.

— Регистрация семьи.

Наньгун Цзиннюй развернула свиток. Это действительно был документ о регистрации семьи за четвёртый год эпохи Цзинцзя, и в нём было написано: Ци Янь, детское имя Течжу, четырнадцать лет. Житель деревни Байшуй в уезде Байлу провинции Цзинь...

Эти строчки в принесённом свитке и в том свитке, что когда-то давно выдала Ци Янь женщина в маске, полностью совпадали. Однако в том документе, что прямо сейчас читала Наньгун Цзиннюй, был ещё один раздел: в провинции Цзинь в первый год эпохи Цзинцзя вспыхнула чума. Семья Ци из шести человек бежала на восток. Бабушка и дедушка Ци Яня, его родители, а также младшая сестра погибли в пути. Ци Янь последовал за беженцами в уезд Чжо, где его усыновили люди из его клана, которые вскоре умерли от болезни. После этого Ци Янь остался один. Однако в шесть лет он заболел проказой, поэтому при рецидивах у него случались судороги, во время которых он не мог контролировать своё тело. Теперь, когда провинция Чжоу процветает, глава стражи Сян ручается за этого ребёнка и просит освободить его от военной службы...

Жанщина в маске не сказала Ци Янь, что настоящий Ци Янь на самом деле был поставлен на армейский учёт. В царстве Вэй семьи военных обязаны были отправлять как минимум одного мужчину на военную службу. Из всей своей семьи выжил только Ци Янь, поэтому ему пришлось записаться в армию в тринадцать лет. Но он болел проказой и не мог участвовать в боевых действиях. Вот откуда взялся этот свиток о регистрации.

Ни о чём из этого женщина в маске не упомянула, когда передавала свиток Ци Янь. Она просто сказала, что нашла подходящего сироту того же возраста, что и Агула...

Дочитав свиток, Наньгун Цзиннюй уже едва сдерживала свой гнев, однако прежде, чем она успела что-либо сказать, Дин И продолжил:

— Ваше Величество, от проказы невозможно вылечиться полностью. Даже будь Ци Юаньцзюнь трижды благословлён Небесами на удачу, на его лице и теле всё равно остались бы шрамы. Вместе со свитком был кусок овечьей шкуры, на котором была изображена татуировка короля волков. Насколько известно этому подданному, такую татуировку на своей груди имели право носить только мужчины из племени Чэнли. Ваше Величество, вы можете сами всё это проверить, просто посмотрев на грудь императорского Супруга.

Голова Наньгун Цзиннюй внезапно опустела. У Ци Яня был ожог на груди... Не слишком ли удачное совпадение?

— Откуда у вас этот свиток? — после долгой паузы наконец спросила Наньгун Цзиннюй. — Кто вам его дал?

— Дворецкий из личного поместья Ци Яня. По всей видимости, он дальний родственник настоящего Ци Яня и единственный выживший из клана Ци провинции Цзинь. Когда Ци Янь несколько лет назад стал наместником провинции Цзинь, этот человек нанёс ему визит, и в обмен на молчание получил огромную сумму серебра. Недавно он потратил всё это серебро, поэтому отправился в столицу, чтобы выбить из Ци Яня ещё одну взятку, но в итоге казался пленником в его поместье. Теперь, когда Ваше Величество взошло на трон, Ци Янь стал императорским Супругом. Когда вести дошли до этого человека, он начал бояться, что его устранят как свидетеля. В какой-то момент его беспокойство достигло пика, и он принёс Фэншаню те доказательства, с помощью которых хотел вымогать у Ци Яня деньги. Он собирал их последние несколько лет и был готов ко всему, но просто не ожидал, что Ци Янь станет императорским Супругом.

Наньгун Цзиннюй надолго задумалась, преде чем у неё в памяти всплыло имя У Эра. Действительно, она его видела, и в тот день Ци Янь вёл себя очень странно...

Наньгун Цзиннюй почувствовала, как её пальцы стали ледяными, а ладони, наоборот, вспотели.

— Где этот дворецкий? Он серьёзно думал, что одного старого свитка будет достаточно, чтобы оклеветать императорского Супруга? И вообще... Всем известно, что императорский Супруг получил ожог после большого пожара в поместье фумы. Вы как будто специально подгоняете своё объяснение так, чтобы его нельзя было проверить.

— Тот дворецкий сбежал, этот чиновник не смог его остановить. Всё, что касается императорского Супруга, касается и всего царства, и даже просто сообщая об этом Вашему Высочеству, этот старый подданный уже рискует жизнью. Ваше Величество, пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзно, это очень важно! Посмотрите хотя бы на цвет глаз Ци Яня, разве могут такие глаза быть у уроженца царства Вэй? Этот свиток заверен печатью, Ваше Величество может само проверить его подлинность. Даже если прошло уже много лет, свидетели всегда найдутся. Расследовать это будет несложно. Если же и этого недостаточно, Ваше Величество может пригласить губернатора девяти северных провинций в столицу, чтобы он опознал императорского Супруга.

Всё было в точности так, как и говорила женщина в маске. Она дала Ци Янь возможность возвыситься, но она же могла забрать у неё всё. Сколько бы Наньгун Жан ни расследовал прошлое Ци Янь, он не мог найти ни единой зацепки, однако стоило Ци Янь пойти против женщины в маске, как «доказательства» внезапно начали всплывать одно за другим.

Наньгун Цзиннюй заставила себя сохранять спокойствие, чтобы отец и сын Дин ничего не заметили. Она нашла повод покинуть императорский кабинет, а затем приказала Гунъяну Хуаю запереть его. Отец и сын Дин оказались под замком, пока она в спешке направилась обратно во дворец Ганьцюань.

Дин Фэншань, с трудом скрывая волнение, тихо спросил:

— Отец, а что, если Её Величество не поверит?

— Если бы Её Величество не поверила нам, с нами бы уже разобрались. Не беспокойся, я — чиновник третьего ранга, Генерал дворца. Даже если Её Величество захочет меня убрать, ей всё равно придётся объяснить причину придворным чиновникам. Кроме того, я уже написал письмо твоему дяде, гонец готов и ждёт только, когда откроют городские ворота. Твоя дядя точно не останется в стороне. То, что Её Величество внезапно «пропала» на три дня, наверняка дело рук Ци Яня, а раз с Её Величеством всё в порядке, то нет причин держать столицу под замком. Я командовал войсками более десятка лет, Генералы всё ещё ко мне прислушиваются. И сейчас они все в столице, а значит, это дело не удастся замять! Неважно, настоящий тебе дали свиток или подделку, но это в любом случае дело первостепенной важности, оно напрямую касается императорского рода. Ци Янь больше не может оставаться императорским Супругом! Феникс, попавший в беду, — хуже курицы, и к тому времени... — Дин И замолчал, в его глазах вспыхнула ярость.

Наньгун Цзиннюй села перед Ци Янь. Она долго наблюдала за ней и несколько раз порывалась заговорить, но каждый раз останавливала себя. Она не знала, с чего начать.

В конечном итоге Ци Янь сама начала разговор:

— Ваше Величество желает о чём-то спросить?

Наньгун Цзиннюй помолчала ещё немного, затем достала из рукаа свиток и протянула его Ци Янь:

— Посмотри сам... Здесь написано... не про тебя, правда ведь? Ци Янь... такое обычное имя, да? Ты... они пытаются тебя оклеветать? — Голос Наньгун Цзиннюй дрожал и срывался. Казалось, она вот-вот расплачется.

Она пристально смотрела на Ци Яня и решила для себя: если Ци Янь скажет, что всё это — чушь и клевета, она поверит ему. Неважно, что скажут чиновники, она всё выдержит.

Ци Янь спокойно просмотрела свиток. Она сразу заметила раздел, который до сих пор ни разу не видела. Прочитав его, она бессильно улыбнулась.

Оказалось, что женщина в маске приняла меры предосторожности ещё в тот самый момент, когда Ци Янь присягнула ей на верность. Неудивительно, что Ци Янь за столько лет так и не смогла сравниться со своей наставницей. Ей было суждено проиграть этот поединок.

Ци Янь подняла глаза и посмотрела на Наньгун Цзиннюй. Естественно, она заметила покрасневшие глаза и застывшие в них слёзы. Ци Янь долго и внимательно смотрела на Наньгун Цзиннюй, желая навсегда отпечатать в памяти её облик. Она боялась, что больше никогда не увидит на этом прекрасном лице такую нежность.

В тот миг, когда Наньгун Цзиннюй увидела, как по щекам Ци Яня беззвучно покатились слёзы, её сердце разлетелось вдребезги.

Ци Янь глубоко вздохнула и очень мягко, нежно произнесла:

— Это правда. Я не Ци Янь.

Наньгун Цзиннюй зажала свой рот рукой. Крпуные капли слёз падали на её одеяние, оставляя тёмные пятна, тело сильно дрожало, а в глазах появились бездонная печаль и отчаяние.

Ци Янь отвела взгляд. Этот момент... оказался гораздо спокойнее, чем она себе представляла. Она продолжила, словно разговаривая сама с собой:

— Меня зовут Циянь Агула. Принц племени Чэнли из северного царства Цзин — нет, принцесса... Я не сама решила притвориться мужчиной. Кроме моих родителей, об этом знают всего несколько человек, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Но пробраться ко двору царства Вэй под личиной Ци Яня — моё решение, от начала и до конца. Я пришла, чтобы отомстить, чтобы своими руками вернуть все те жизни, что южное царство Вэй задолжало нам, народу северного царства Цзин.