[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

Первый год эпохи Чэнцзи, восьмой день девятого месяца.

Старшая принцесса Цюнхуа и Великий Генерал-Князь Чжэньбэй отправились обратно в провинцию Ю во главе армии. Из соображений безопасности императора, императорский Супруг Ци Янь должен был проводить их на пять ли от города.

Ци Янь ехала верхом на Цзиньхуаньу бок о бок с Шангуанем У. В какой-то момент последний с улыбкой обратился к ней:

― Зять так прекрасно держится в седле, что аж зависть берёт. Если бы мы не были знакомы много лет, я бы не поверил, что зять не оттачивал мастерство верховой езды долгие годы.

― Всё из-за той поездки на север Ло. Нам приходилось днём и ночью сидеть в седле, а затем возвращаться в столицу. Это было непростое время, но мне удалось приобрести некоторые навыки верховой езды. Можно сказать, что под видом несчастья скрывалось истинное благословение.

Шангуань У расхохотался, запрокинув голову, а затем громко и отчётливо провозгласил:

― Зять просто поражает. Я родился в семье Генерала, и с самого детства вот уже более тридцати лет имею дело с лошадьми. Однако рядом с зятем я чувствую себя мальчишкой, случайно забравшимся в седло.

― Старший зять преувеличивает. Да, я умею держать спину прямо, но не более. Если дело дойдет до сражения, я вылечу из седла после одного удара от старшего зятя.

― А давай как-нибудь устроим дуэль! ― Шангуань У снова от души рассмеялся.

У него был хриплый голос, и он привык кричать на солдат во время тренировок или битв. Ветер разносил его слова на значительное расстояние, и даже обыкновенную болтовню было слышно всем вокруг.

― У-гэ, успокойся немного, ― сказала Наньгун Сунюй, приподняв занавеску на окне кареты. ― Ты уже разбудил Юхэ!

Шангуань У глупо улыбнулся, но замолчал.

В мгновение ока они достигли павильона в пяти ли от города. Процессия остановилась, и даже Наньгун Сунюй покинула свою карету.

Ци Янь поклонилась ей и Шангуаню У:

― Да-цзе, старший зять, я не могу проводить вас дальше. Пожалуйста, будьте осторожны. Пришлите гонца, как только вернётесь в провинцию Ю, чтобы Её Величество не волновалась.

― Мы так и сделаем. ― ответила Наньгун Сунюй. ― Вы и Её Величество едины сердцем и душой, помогайте ей и поддерживайте её. Не позволяйте ей переутомляться.

― Да-цзе не о чем волноваться, я сделаю всё, что в моих силах.

Наньгун Сунюй поднялась обратно в карету, поддерживаемая Шангуанем У. Ци Янь проводила взглядом исчезающую вдали процесию, а затем повела группу сопровождающих обратно в столицу.

Шангуань У оставил лошадь и сел в карету. Он протянул палец и потыкал в пухлую щëчку Шангуань Юхэ. Дочь пробуждала в его сердце совсем иные чувства, нежели сын. С тех пор, как у него появилась дочь, Шангуань У перестал выражаться столь же раскованно и безудержно, как раньше.

― Ты как всегда в своём репертуаре, ― пожаловалась Наньгун Сунюй, укачивая завёрнутую в пелёнки Юхэ. ― Ты вообще знаешь, какой у Ци Юаньцзюня теперь статус? Хватит обращаться к нему так, как будто он твой приятель.

― Что тут такого? Он что, не зять мне теперь, раз стал императорским Супругом?

― Ладно, забудь, это не так уж и важно. Просто даже я не могу понять Ци Юаньцзюня как личность. Её Величество души в нём не чает, поэтому лучше проявлять к нему должное уважение. Только что на тебя смотрела куча народу, а ты даже не подумал развеять их подозрения. Ты теперь первый Князь в царстве Вэй, у которого фамилия не Наньгун, так что ты в центре внимания. Мы же из провинции Ю, нам следует быть осторожнее и не наступать в пыль, которую после себя оставило поместье Коменданта!

Шангуань У приобнял Наньгун Сунюй за плечи и понизил голос:

― Хорошо, хорошо, я понял. Достойной жене ни к чему тратить столько слов попусту.

Наньгун Сунюй слегка улыбнулась и прижалась к груди Шангуаня У. Она снова взглянула на свою крохотную дочь и подумала про себя: кто знает, чьим решением было оставить Фу-эра в столице ― Её Величества или всё же Ци Яня...

Ци Янь, без сомнений, был очень умён и наблюдателен. Однако в его речи и манерах всегда присутствовало некое противоречие, которое Наньгун Сунюй никак не могла разгадать.

... ...

Ци Янь вернулась во дворец, к Наньгун Цзиннюй, и сообщила ей, что старшая принцесса и Великий Генерал-Князь успешно покинули столицу. Та выслушала доклад, а затем достала список имён:

― Вот, взгляни. Тут самые известные учёные этого правления, выбери одного в учителя для Юйсяо.

Ци Янь пробежалась по списку взглядом и вернула его Наньгун Цзиннюй:

― Оставляю это решение Вашему Высочеству. Этот подданный находится при дворе сравнительно недолго, и потому не очень хорошо знаком с этими господами.

― Ладно. Найди время отдельно поговорить об этом с Юйсяо.

― Поговорить о чём?

― Юйсяо ― общительная и капризная девочка, боюсь, она не справится с трудностями учёбы и в какой-то момент начнёт дерзить своему учителю.

― Этот подданный всё сделает.

― И ещё, я выбрала детей, которые будут учиться вместе с Юйсяо. Законные сыновья братьев Гунъян, старший сын левого надзирателя, внук министра доходов и внук министра церемоний... Вот полный список. Вместе с Юйсяо получается десять человек.

Ци Янь просмотрела список. Все перечисленные дети имели благородной происхождение и были примерно одного возраста, однако Юйсяо была среди них единственной девочкой.

― Почему Юйсяо — единственная девочка? ― спросила она. ― А вдруг над ней будут издеваться?

Наньгун Цзиннюй беспомощно пожала плечами:

― Дочерей знатных семей не принято учить наукам. Даже когда родители решают, что дочери нужно образование, они приглашают учителя в поместье. В школу девочек не отправляют, сам понимаешь. Это только у нас с эр-цзе в детстве хватало смелости переодеваться в мужскую одежду и выбираться в город, другие девочки сидят по домам и даже за ворота не выходят. Учат их только четырём послушаниям, трём добродетелям, рукоделию и чтению простых иероглифов. Самых богатых учат играть на музыкальных инструментах, а если женщина ещё и в шахматы умеет играть, её уже считают образованной и утончённой. И можешь быть уверен, Юйсяо точно никто не будет обижать! Несколько дней назад да-цзе привела Фу-эра во дворец поиграть с Юйсяо, и в итоге она так ударила его тушечницей, что аж шишка осталась. Фу-эр старше Юйсяо и родился в семье Генерала, но я даже не помню, сколько раз Юйсяо уже доводила его до слёз... Когда я подбирала ей столько друззей по учёбе, я в первую очередь за них переживала, потому что если их будет слишком мало, она выберет для издевательств какого-нибудь одного несчастного! Если мальчик расскажет отцу, как над ним измываются, а тот пожалуется на Юйсяо лично мне, как она потом замуж сможет выйти?!

При виде беспомощности на лице Наньгун Цзиннюй Ци Янь невольно улыбнулась, но всё же серьёзно ответила:

― Уж лучше Юйсяо войдёт в историю как властная принцесса, чем подчинится условностям. Не так важно, какое образование считают надлежащим для своих дочерей другие семьи, этот подданный не станет заставлять Юйсяо учиться тому, что ей не интересно. Однако иметь обширный кругозор тоже не повредит.

Наньгун Цзиннюй приподняла бровь: она никак не ожидала, что у Ци Яня будет такое отношение к образованию. Отец-император всегда относился к ней очень благосклонно, но не до такой степени, чтобы освободить её от чтения «Женской добродетели».

― А ты не боишься, что Юйсяо, когда подрастёт, опозорит тебя как отца, не умеющего воспитать свою дочь? ― спросила она.

Ци Янь на мгновение замолчала, а затем ответила вопросом на вопрос:

― Как, по мнению Вашего Величества, Юйсяо может опозорить этого подданного? Этот подданный более чем уверен, что она никогда не совершит ничего позорящего её честь и достоинство. А всякие мелочи... Мужчины не особо следят за мелочами. Так почему же это должно быть недопустимо для женщин?

Наньгун Цзиннюй на мгновение потеряла дар речи. Ци Янь вздохнула:

― Женщин и так сковывает предостаточно оков. Во сколько проще был бы путь Вашего Величества, родись вы мальчиком? А насчёт Юйсяо... Единственное, чего от неё хочет этот подданный — это чтобы она выросла счастливой и нашла себе любимого человека.

Наньгун Цзиннюй не ожидала от Ци Янь такой серьёзности. Она взяла её за руку и мягко успокоила:

― Я всё поняла. Мы же просто беседуем, куда тебя понесло? Я обещаю, что не буду ограничивать Юйсяо, теперь ты спокоен?

Ци Янь тоже осознала, что потеряла самообладание. За все эти годы она неоднократно хотела открыть Наньгун Цзиннюй правду о себе, но каждый раз передумывала по разным причинам.

И сегодня из-за поднятого вопроса она едва не высказала всё то, что было скрыто в её сердце.

Увидев, что Ци Янь больше не хмурится, Наньгун Цзиннюй погладила её по руке:

― Знаешь, у меня сегодня наконец-то появилось немного свободного времени. Может быть, прогуляемся вместе за пределами дворца?

― Покидать дворец в маскировке слишком опасно, ― после недолгих раздумий ответила Ци Янь. ― Этот подданный предлагает сходить к эр-цзе.

Наньгун Цзиннюй тут же помрачнела и было отдёрнула руку, но Ци Янь поймала её ладонь и прижала к своей груди:

― Ну почему Ваше Величество каждый раз думает именно об этом?

― Откуда ты знаешь, о чём я думаю? Я ни о чём не думаю. Если хочешь ― иди, кто тебе мешает? У меня ещё есть дела, иди без меня.

― Разве Ваше Величество не говорило о свободном времени? У императора каждое слово истинно.

Наньгун Цзиннюй резко подняла голову:

― Ну и что, если я свободна?! Ты же прекрасно знаешь, что мне не нравятся твои встречи с Сяоде, зачем ты постоянно испытываешь моё терпение?

Ци Янь тяжело вздохнула, ещё крепче прижала руку Наньгун Цзиннюй к сердцу и со всей серьёзностью произнесла:

― Ваше Величество, сердце этого подданного принадлежит лишь вам. Сяоде... этот подданный видит в ней лишь члена семьи, или, может быть... младшую сестру, только и всего. ― Наньгун Цзиннюй промолчала, и сердце Ци Янь наполнилось грустью. Её тон стал почти умоляющим. ― Ваше Величество однажды поймёт, что имеет в виду этот подданный. Этот подданный... клянётся Вашему Величеству, что это будет последняя встреча. После этого мы больше не увидимся... ни при жизни, ни после смерти.

― Правда?

― Правда. В конце концов, Сяоде — родная мать Юйсяо, и этот подданный слышал, что она наконец восстановила здравый рассудок и воспоминания. Этот подданный скажет ей лишь несколько слов, и после этого больше никогда её не увидит.

Наньгун Цзиннюй не поняла смысла слов Ци Янь. Она просто решила, что в этот раз Ци Янь решил окончательно расстаться с Сяоде, и хотя испытываемое ею раздражение никуда не делось, в конце концов она согласилась.

Они переоделись в повседневную одежду и сели в карету, направлявшуюся в поместье принцессы Чжохуа.

Наньгун Цзиннюй отправилась навестить Наньгун Шунюй, а Ци Янь пригласила Сяоде в уединённый и пустынный дворик.

Сяоде избегала смотреть на Ци Янь, не смела встретиться с ней взглядом: её гэгэ пошёл ради мести на бесчисленные жертвы, а она влюбилась в дочь врага.

― Мэй.

Сяоде удивлённо распахнула глаза, впервые за много лет услышав это обращение:

― Разве вы не говорили, что?..

― Мэймэй. ― снова позвала Ци Янь, сделав шаг вперёд. Она говорила на родном языке бескрайних степей.

В уголках глаз Сяоде в один миг заблестели слёзы. Она тоже ответила на родном языке:

― Гэ.

Однако она много лет провела среди бродяг, в грязи и нищете, поэтому помнила родной язык ещё хуже, чем Ци Янь. Её неправильное произношение резало слух.

― Мэймэй, гэгэ подвёл тебя. Я не смог тебя защитить, поэтому ты пережила столько боли и несправедливости. Если мы встретимся в следующей жизни... и я всё ещё буду твоим старшим братом, я сделаю всё, чтобы ты была счстлива.

― Гэ, зачем ты говоришь мне всё это? ― взгляд Сяоде затуманили слёзы.

― Мэй, забудь о вражде между Цзин и Вэй. Я уже убил старого вора Наньгун, и почти все его потомки мертвы. Осталось всего несколько человек... Гэ обязательно вернёт кровавый долг. Тебе было всего пять лет, когда бескрайние степи потеряли свободу, ты не должна страдать из-за этого.

― Но...

― Сяоде, ответь гэгэ на один вопрос: ты радовалась, когда вонзала кинжал в живот Наньгун Шунюй?

Сяоде покачала головой, по её щекам текли слёзы.

Ци Янь почувствовала, как с души упал огромный камень. Жажда мести и ненависть ещё не успели поглотить её мэймэй.

― Тогда уходи отсюда. ― сказала она. ― У Наньгун Шунюй есть земли вдали от столицы, уедь вместе с ней. Никогда больше не возвращайся.

― А ты?

― Я найду тебя... когда закончу с остальными делами.

― Но как мне её об этом попросить? Разве не будет странно, если я просто попрошу её увезти меня отсюда?

― Если ты доверяешь ей ― просто расскажи всю правду и позволь ей решать. Даже если это не сработает, гэ сможет тебя защитить. Моя истинная личность... тоже в твоих руках.

― Но...

― Мэймэй, ещё не поздно, перестань закапывать эту ложь всё глубже и глубже! Через годы ты сама пожалеешь об этом.

Сяоде, казалось, что-то поняла. Она надолго погрузилась в молчание, прежде чем ответить:

― Я не расскажу ей про гэгэ. Только про себя.