[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

После ухода Чэня Чуаньсы Ци Янь в одиночестве вернулась в кабинет. Она села за стол и погрузилась в тягостные раздумья.

Она во многом подвела Наньгун Цзиннюй, поэтому вполне заслужила такое обращение. Да и Сяоде физически никак не пострадала, хоть и была заключена под стражу. Её даже посадили в лучшую камеру, какая только была в тюрьме Верховного суда. Убедившись, что с её младшей сестрой всё в порядке, Ци Янь в значительной степени успокоилась. Теперь она лишь надеялась, что Наньгун Шунюй поскорее очнётся. Когда она очнётся, опасность, угрожающая Сяоде, наконец минует.

Перед глазами Ци Янь снова и внова вставал образ Сяоде, съёжившейся на полу в уголке тюремной камеры. Прошло уже восемнадцать лет с той войны, которая разрушила царство Цзин. Ци Янь шаг за шагом прошла этот путь длиной в восемнадцать лет, и хотя она не осмелилась бы сказать, что во имя мести перенесла бесчисленные муки и пытки, каждый шаг всё равно причинял ей душевную боль. Не будет ложью сказать, что она внесла свою лепту в то, каким сейчас стало царство Вэй. В юности Ци Янь даже в красках представляла, как будет мстить, совершить справедливое возмездие было её самым заветным желанием. И вот, более половины кровавого долга выплачено... Но это оказалось далеко не так приятно, как в мечтах маленькой Ци Янь.

С каждым успехом она становилась на шаг ближе к цели, но вместе с тем менялись и её сокровенные чувства. И во всём мире не было никого, кому она могла бы об этом поведать.

В тюремной камере... Когда Ци Янь смотрела на Сяоде, которая сжалась, спряталась в тёмном углу и отказывалась сделать наружу даже шаг, ей казалось, что она смотрит на ту часть себя, что скрыта в глубине сердца...

Ци Янь понимала, что чувствует её младшая сестра. Как она могла не понимать, если и сама испытывала то же самое? Просто Сяоде была способна искренне и достойно являть миру свои сожаление и стыд, а она — нет, и поэтому продолжала прятаться.

Ци Янь осознавала, что если так пойдёт и дальше, то Сяоде тоже окажется скована местью. Но одной Ци Янь было достаточно. Она надеялась, что Сяоде сможет обрести счастье, забыть прошлое и преодолеть реку разногласий, разделяющую Цзин и Вэй.

Раз Наньгун Шунюй приняла Сяоде как женщину, а та ответила ей взаимностью, эту любовь следует ценить и хранить, словно величайшее сокровище.

Что до остального... Ци Янь взвалит всё на свои плечи, как старшая сестра.

Если Наньгун Шунюй проснётся, Ци Янь попробует убедить Сяоде рассказать ей всю правду о себе. В этом был определённый риск, но Ци Янь понимала, что Наньгун Шунюй сохранит этот секрет. Только так она окончательно забудет обиды и поймёт Сяоде.

И тогда Ци Янь попросит Наньгун Шунюй увезти Сяоде с собой в пожалованные земли принцессы Чжохуа. Увезти далеко от столицы, далеко от этой бури.

Если же Наньгун Шунюй не выживет... у Ци Янь, естественно, был план и на этот случай. У неё всё ещё оставался козырь в рукаве — Цзия. После смерти Наньгун Жана его Супруги постепенно покинули Задний дворец — все, за исключением Цзии, за которой так и не приехал никто из её семьи. Да и Наньгун Цзиннюй не стала упоминать её ни в одном из своих указов.

В конце концов, Сяоде была родной матерью Юйсяо, так что в худшем случае её просто изгонят... Тогда Ци Янь отправит слуг банка Сыфан на поиски женщины, внешне похожей на Сяоде, чтобы та заняла её место. Немного серебра кому надо, и эта женщина погибнет на пути в изгнание, споткнувшись и упав в глубокое ущелье или в быструю реку... Мёртвецу никто не сможет развязать язык.

После этого Ци Янь спрячет Сяоде на берегу реки Ло. Когда прибудет процессия, призванная сопроводить Цзию обратно в бескрайние степи, вместе с ней отправится и Сяоде. Цзия же передаст её Баиню.

Баинь с самого детства очень хорошо относился к Сяоде, поэтому Ци Янь верила, что о её младшей сестре хорошо позаботятся. К тому же, у Сяоде был сын, Цзиньушу, который тоже жил на севере Ло, так что её ожидает спокойная и счастливая жизнь.

... ...

Если ничто из этого не удастся осуществить, Ци Янь всё ещё сможет признаться Наньгун Цзиннюй в том, кто она на самом деле. Она надеялась, что её смерть успокоит Наньгун Цзиннюй и даст Сяоде возможность сбежать.

Продумав каждую деталь, Ци Янь почувствовала облегчение. Безвылазно сидеть во дворце на самом деле не так уж и плохо. К примеру, это заставит скрывающихся при дворе подчинённых женщины в маске доложить, что Ци Янь «потеряла расположение». Пока она взаперти и не имеет никакой власти, степи будут бездействовать. Сейчас на реке Ло паводки, поэтому Ануцзин и Баинь не осмелятся поднять восстание без её поддержки. Только зимой, когда реку Ло скуёт толстый слой льда, только тогда настанет их час. Однако...

К тому времени царство Вэй уже скорее всего окрепнет. Если добавить к текущим запасам ещё четыре миллиона лянов серебра, этих денег хватит до следующей весны...

Ци Янь не знала, сколько ещё продержится это хрупкое равновесие между югом и севером. Значит, нужно думать о сегодняшнем дне.

Наньгун Цзиннюй никак нельзя было назвать жестоким правителем. Пока степи не поднимают восстания, Наньгун Цзиннюй ни за что не причинит им вреда. Ци Янь лично пережила жестокое сражение, и не одно, поэтому знала, что как только начнётся война, ни одна из сторон не сможет пережить её без потерь, и неважно, кто в итоге выйдет победителем.

Ци Янь открыла деревянный сундук, стоящий у стола, и достала пустую книгу. Три тома «Десяти недостатков старых политик» уже были закончены. Ци Янь растёрла чернила, затем закрыла глаза и задумалась. Через некоторое время она подняла кисть и вывела на бумаге следующий заголовок: «Непомерные военные расходы».

До недавних пор Ци Янь не имела понимания о том, как на самом деле работает военное Министерство и армия в целом. Только от Наньгун Цзиннюй она узнала, что на содержание войск в год тратится по четыре-пять миллионов лянов серебра, и право утверждать эти расходы фактически находится в руках Коменданта. Ему даже не обязательно докладывать императору — одно письмо, и он получит столько, сколько потребует напрямую из Министерства доходов!

В мирное время войска всех провинций, за исключением тех, которые охраняют сухопутные и морские границы, можно совершенно спокойно распустить. Солдаты могут вернуться домой на время весенней вспашки и осенней жатвы, а если появится угроза, их несложно собрать обратно.

Таким образом, во-первых, у Генералов различных провинций будет меньше власти, а во-вторых, расходы на армию уменьшатся более чем вдвое.

Можно даже сказать, что у такой политики масса преимуществ и ни единого недостатка. Чем больше Ци Янь писала, тем глубже она погружалась в тему. Её кабинет освещали светящиеся жемчужины восточного моря, и вроде бы Цянь Тун пару раз приносил ей еду и воду...

Трое суток пролетели незаметно, однако Цянь Тун и остальные слуги с каждым днём всё сильнее беспокоились. Всякий раз, когда Цянь Тун приходил принести еду и воду, Ци Янь не поднимая головы командовала: «Поставь вон туда», однако там уже всё было завалено нетронутыми блюдами. Так просто не может продолжаться!

За закрытыми дверями кабинета Ци Янь была полностью сосредоточена на перечитывании книги, которую она закончила писать. Сейчас она вносила последние штрихи, а затем перепишет всё начисто. Отдохнет она после того, как сожжёт «черновик».

Дворцовая служанка Сяхэ была в полной растерянности.

— Что нам делать? — спросила она Цянь Туна.

— Откуда мне знать? — отозвался тот.

Пока они разговаривали, дверь кабинета открылась.

— Что случилось? — неожиданно бодро спросила появившаяся на пороге Ци Янь. — Неужели опять трагедия?

— Хозяин, вы наконец-то вышли! — воскликнул Цянь Тун. — Вы заперлись в кабинете трое суток назад!

— Неужели прошло так много времени? — Ци Янь даже растерялась на мгновение. — Неудивительно, что я немного проголодался. Сходи на кухню и попроси приготовить обед.

Сяхэ и Цянь Тун молча переглянулись. По какой-то причине им обоим показалось, что хозяин сегодня в на удивление хорошем настроении.

Вечером того же дня Наньгун Цзиннюй закончила с работой на сегодня. Она проверила десятки отчётов и рассортировала их по типам. Теперь она ждала, когда за ними придёт кто-нибудь из секретариата.

С момента восшествия на престол этот день оказался для Наньгун Цзиннюй самым скучным. Она невольно вспомнила отца-императора, который правил царством более двадцати лет. Страшно представить, как тяжело ему приходилось... А ведь это только начало.

Наньгун Цзиннюй быстро подсчитала в уме: учитывая её возраст, на троне ей осталось сидеть ещё без малого сорок лет. Едва подумав о том, что все эти четыре десятка лет она проведёт вот так, Наньгун Цзиннюй вздрогнула. Умирать на троне не входило в её планы; в идеале будет передать власть наследному принцу уже после сорока лет. Тогда она сможет вместе с Ци Янем покинуть столицу и объездить всё царство Вэй, увидеть каждую достопримечательность...

Ци Янь...

Мысль о Ци Яне вызвала у Наньгун Цзиннюй невольный вздох.

Дворец Чэнчао был закрыт уже три дня, и за это время Наньгун Цзиннюй усмирила свой гнев. Да и императорский лекарь вчера вечером доложил, что жизнь эр-цзе уже вне опасности. Ей придётся поспать ещё несколько дней из-за сильной кровопотери, но после пробуждения её здоровье постепенно восстановится. Хвала Небесам, что кинжал не задел ни один из органов. Если запастись терпением и спокойно подождать, пока рана не заживёт, с эр-цзе всё будет в порядке.

Наньгун Цзиннюй взглянула на небо за окном, а затем отдала приказ отправиться во дворец Чэнчао.

В дворце Чэнчао Сяхэ и Цянь Тун встретили её у дверей спальни:

— Приветствуем Ваше Величество.

— Где Ци Янь? — спросила Наньгун Цзиннюй.

— Отвечаю Вашему Величеству, хозяин уже уснул.

— Так рано?

Цянь Тун не стал ходить вокруг да около:

— В тот день, когда Ваше Величество издало указ о закрытии дворца, хозяин заперся в кабинете и вышел только сегодня днём. Он лёг спать сразу после еды. — Цянь Тун едва скрывал своё недовольство, и Наньгун Цзиннюй это заметила.

Она ненадолго замолчала, стоя перед дверями спальни, после чего произнесла:

— Можете идти, я зайду посмотреть.

Прежде чем его оттащила Сяхэ, Цянь Тун успел украдкой закатить глаза.

Наньгун Цзиннюй вошла в спальню и приказала дежурившей там дворцовой служанке выйти. Она на ощупь направилась к кровати Ци Янь. Та спала очень крепко, поэтому Наньгун Цзиннюй тихонько села у неё в ногах и стала наблюдать за ней.

В спальне не горели лампы, и она могла лишь смутно различить очертания спящей. Наконец, когда в спальне совсем стемнело, Наньгун Цзиннюй встала и вышла.

Цюцзюй помогла ей подняться в императорский паланкин, а Чэнь Чуаньсы стоял рядом, держа фонарь. Паланкин, сопровождаемый двадцатью четырьмя дворцовыми служанками и евнухами, проследовал к воротам дворца Чэнчао. Стражники у ворот опустились на колени:

— С почтением провожаем Ваше Величество!

Однако Наньгун Цзиннюй остановилась, чтобы отдать им приказ:

— С сегодняшнего дня дворец Чэнчао больше не заперт.

— Слушаемся!

На следующий день Наньгун Цзиннюй отправилась навестить Наньгун Шунюй. Хотя эр-цзе всё ещё крепко спала, цвет её лица выглядел намного лучше, чем несколько дней назад. Похоже, проснётся она уже совсем скоро.

Наньгун Сунюй же за последние несколько дней очень устала.

— Эр-мэй наконец-то поправилась, так что я могу вернуться к себе и несколько дней отдохнуть. — сказала она. — Я уже обсудила всё с У-гэ. Восьмой день следующего месяца благоприятствует путешественникам, поэтому именно тогда мы и отправимся обратно в провинцию Ю. Фу-эр останется в поместье старшей принцессы Цюнхуа, прошу Ваше Величество позаботиться о нём.

[Под У-гэ подразумевается Шангуань У; у Наньгун Да «у» было цифрой пять (五), а тут «У» это имя]

— Не волнуйся, да-цзе. Я позабочусь о Фу-эре.

— Я и не волнуюсь. Пока мой сын рядом с Вашим Высочеством, мне не о чем волноваться.

— Да-цзе...

— Что такое?

— Я хотела бы кое-что обсудить с тобой. Раз жизнь эр-цзе уже вне опасности, может, пора освободить Сяоде? Она всё-таки возлюбленная эр-цзе, мы...

— Я так и знала, что ты опять попытаешься оправдать эту девчонку! — воскликула Наньгун Сунюй.

— Да-цзе...

— Хорошо, оставляю это решение Вашему Величеству. — Наньгун Сунюй вздохнула. — Однако... Пообещай мне, что серьёзно поговоришь с эр-мэй, когда она проснётся. Если эр-мэй не готова и дальше делить постель с тем, кто может проткнуть её кинжалом, тогда...

— Да-цзе не о чем волноваться. Если эр-цзе откажется принимать Сяоде в своём поместье, я найду ей другое место.

... ...

Придя к согласию, сёстры незаметно перевели разговор к приятным общим воспоминаниям из детства. В этот момент из-за двери раздался голос Чэня Чуаньсы:

— Докладываю Вашему Величеству, от министра доходов поступила просьба об аудиенции по важному делу. Он уже ожидает вас в императорском кабинете.

— Можешь идти, — сказала Наньгун Сунюй. — Если с эр-цзе что-нибудь случится, я немедленно пошлю к тебе слугу.

— Тогда я пойду. В восьмой день следующего месяца я также приду проводить да-цзе в путь.

Однако Наньгун Сунюй покачала головой:

— Я ценю добрые намерения Вашего Величества, но каждая минута вашего времени сейчас на вес золота, и вам будет неудобно покидать столицу по такому незначительному поводу. Во время траура даже банкеты не проводятся. Мы можем уехать сами, Вашему Величеству нет нужды провожать. — она остановилась, увидев в глазах Наньгун Цзиннюй нежелание расставаться, и смягчила тон. — Наше расставание будет недолгим. Через несколько лет, когда Юхэ подрастёт, я снова привезу её в столицу и останусь здесь на год или около того.

— Тогда я пойду, да-цзе не нужно меня провожать. — кивнула Наньгун Цзиннюй.

... ...

Наньгун Цзиннюй вернулась в императорский кабинет, и первым, кого она увидела, стал расхаживающий по залу туда-сюда министр доходов. Едва заметив Наньгун Цзиннюй, он тут же кинулся к ней, опустился на колени и радостно провозгласил:

— Приветствую Ваше Величество! У этого старого чиновника есть прекрасная новость!

— Правда? Тогда обсудим это в кабинете.

Они вдвоём вошли в императорский кабинет, и министр доходов тут же принялся докладывать:

― Ваше Величество, произошло невероятное! Рано утром к нам пришёл чиновник из Министерства доходов и сообщил, что объявленная вами политика уже принесла плоды!

― О, это и правда неплохо. Кто был дарителем? Сколько серебра он пожертвовал?

― Этот человек носит фамилию Гу, зовут его Фэн, второе имя — Чуньшу. По всей видимости, он владелец банка Сыфан, и он пожертвовал четыре миллиона лянов серебра!

― Вы уверены? ― Наньгун Цзиннюй приподняла брови.

― Абсолютно! У суда теперь предостаточно средств, чтобы помочь всем пострадавшим от стихийного бедствия! Этот старый чиновник не ожидал, что всё пройдёт настолько гладко.

― Гу Чуньшу... Я как будто уже где-то слышала это имя. Откуда у него столько серебра? Он его заработал законным путём?

― С серебром абсолютно точно нет никаких проблем, однако сам даритель оказался в затруднении, ― с неловким смешком ответил министр доходов.

― Объясни подробнее.

― Этот Гу Чуньшу в восьмом году эпохи Цзинцзя успешно сдал императорские экзамены, но не попал в тройку лучших, да и вакансий в то время не было, поэтому он стал помощником в поместье Наньгун Вэя. По-видимому, в поместье он заработал большой авторитет и был очень уважаем... Пока не грянуло дело о колдовстве. Гу Чуньшу посчитали замешанным в преступлении, заклеймили как преступника и отправили на север Ло, работать на каторге. То же самое сделали и с его родителями, но те были немолоды и по пути умерли. На севере Ло Гу Чуньшу заболел холерой, поэтому солдаты бросили его в могилу, чтобы он там умер. К счастью, Небеса смилостивились над ним, и он случайно съел какое-то растение, которое вылечило его от холеры, после чего сбежал с севера Ло. Он вернулся на юг, чтобы стать торговцем. И вот прошло всего несколько лет, а отделения банка Сыфан уже можно найти по всему царству...

До Наньгун Цзиннюй дошло. Гу Чуньшу... значит, это он! Она встречалась с ним уже дважды: на празднике Шанъюань в девятом году эпохи Цзинцзя и в башне победителей, когда она была с Ци Янем.

Внезапно сердце Наньгун Цзиннюй наполнило странное, не поддающееся объяснению предчувствие. Ей без видимой на то причины казалось, что за внезапным появлением этого пропавшего много лет назад «преступника» скрывалось нечто большее.

― Гу Чуньшу пожертвовал суду столь крупную сумму, а взамен выдвинул лишь одну просьбу. ― продолжал минимтср доходов. ― Он надеется, что суд может снять с него клеймо преступника и восстановить доброе имя его семьи, чтобы он смог вернуться домой и отремонтировать свою семейную усыпальницу.

― Разве сразу после восшествия на престол я не объявила всему царству амнистию?

― Колдовство по закону приравнивается к обману императора и восстанию, и всеобщая амнистия на него не распространяется.

― Понятно. ― Наньгун Цзиннюй секунду помедлила. ― Это всё, чего он попросил?

― Да.

― Этот банк Сыфан... Чем конкретно он занимается?

― Этот чиновник уже приказал кому-то проверить записи, и они совпали с тем, что сказал Гу Чуньшу. Банк начал обретать популярность примерно в пятнадцатом году эпохи Цзинцзя, до той поры о нём почти никто не слышал. Помимо банковских услуг, банк Сыфан занимается и другими видами бизнеса: вооружённое сопровождение, чайные дома, гостиницы, магазины тканей, книжные магазины, зерновые лавки, ломбарды и так далее. Налоги банк тоже всегда платил исправно. По подсчётам этого чиновника те четыре миллиона лянов составляют всего около половины общего состояния Гу Фэна.

― Раз так, я издам указ, снимающий с него вину и дарующий ему табличку, которую он может повесить в своей семейной усыпальнице. Кроме того, банк Сыфан на год будет освобождён от уплаты налогов. А вы начинайте распределять эти четыре миллиона лянов на помощь пострадавшим провинциям в соответствии с планом, и убедитесь, что все средства дойдут до жертв стихийного бедствия вовремя. И составьте подробную смету расходов, предоставьте её копию Гу Фэну. Когда закончите, всё оставшееся серебро...

― Ваше Величество, Гу Чуньшу сказал, что даже если от тех четырёх миллионов что-то останется, возвращать серебро не обязательно.

Тонкие брови Наньгун Цзиннюй слегка нахмурились, а её сомнения окрепли.

Речь шла не о сорока лянах и даже не о четырёхстах. После ликвидации последствий стихийных бедствий от суммы останется что-то около миллиона лянов. Неужели существовал торговец, способный с улыбкой отмахнуться от такой суммы?

Наньгун Цзиннюй на это не купится...

В тот вечер Наньгун Цзиннюй пришла во дворец Чэнчао, где ей сообщили, что Ци Янь всё ещё находится в кабинете. Она было хотела пойти к нему, но, немного подумав, отправилась в главные покои:

― Цюцзюй, пригласи Юаньцзюня сюда.

― Слушаюсь.

Через некоторое время двери распахнулись, впуская Ци Янь.

― Садись, ― предложила ему Наньгун Цзиннюй.

― Благодарю Ваше Величество.

Наньгун Цзиннюй внимательно изучила Ци Яня. Тот, несмотря на некоторую худобу, явно пребывал в отличном расположении духа. Дворцовые слуги благоразумно оставили их наедине.

― Слушай, насчёт того, что я приказала запереть дворец...

― Закрытие дворца пошло этому подданному на пользу, ― Ци Янь улыбнулась. ― Без толпы посетителей, желающих выразить своё почтение, здесь наконец-то тишь и гладь.

Наньгун Цзиннюй восприняла это за подколку и, решив, что Ци Янь до сих пор сердится, мягко проговорила:

― Если тебе кажется, что здесь шумно, я отменю регулярные приветствия. Не можешь же ты вечно сидеть в запертом дворце?

― Этот подданный оставит это решение Вашему Величеству.

― Ты... всё ещё злишься?

Ци Янь покачала головой:

― Отнюдь.

― Ци Янь... Тебе не обязательно соблюдать этикет, здесь только мы вдвоём.

― Ваше Величество, не стоит. Этот подданный нисколько не зол на вас.

― Тогда почему мне сказали, что ты заперся в кабинете на три дня и три ночи?

― Этот подданный засел за писательство и слегка увлёкся.

― Что ты писал? ― с любопытством спросила Наньгун Цзиннюй.

― Скоро Ваше Величество всё узнает, пока не время.

― Опять ты говоришь загадками, ― усмехнулась Наньгун Цзиннюй. ― Ах да, у меня ведь есть для тебя две хорошие новости.

― Мм?

― Императорский лекарь сказал, что жизни эр-цзе уже ничего не угрожает и с ней всё будет в порядке, как только она придёт в себя. Я уже приказала сопроводить Сяоде обратно в поместье принцессы Чжохуа.

Наньгун Цзиннюй внимательно посмотрела на Ци Яня, ожидая его ответа.

На самом деле она напрямую не рассказывала Ци Яню о произошедшем в поместье принцессы Чжохуа, поэтому, настолько внезапно упомянув эту тему, Наньгун Цзиннюй прозрачно намекнула, что уже знает о его визите в тюрьму Верховного суда. Теперь ей хотелось услышать, как Ци Янь будет ей отвечать.

Ци Янь спокойно и невозмутимо встретила взгляд Наньгун Цзиннюй:

― Этот подданный уже слышал об этом от Сяоде.

― Откуда ты узнал, что Сяоде взяли под стражу? ― Наньгун Цзиннюй специально расспросила Чэня Чуаньсы и Цюцзюй, однако они клялись, что ничего не сообщали Ци Яню.

Наньгун Цзиннюй знала, что если Ци Янь захочет что-то выяснить, скрыть это от него не выйдет. Но откуда он получал свои сведения?

Сегодня кто-то внезапно пожертвовал четыре миллиона лянов. Она как раз недавно рассказала Ци Яню о проблеме с серебром, и всего через несколько дней проблема решилась...

Вполне возможно, что это было просто совпадение. Но есть и другая возможность: она ещё многого не знает о Ци Яне.

Она никогда раньше не слышала, чтобы Ци Янь упоминал этого Гу Фэна, и, скорее всего, их знакомство ограничилось лишь одной встречей. Но мир велик, так почему же даритель оказался старым знакомым Ци Яня?

Наньгун Цзиннюй уже читала записи. Банк Сыфан начал процветать именно в те несколько лет, когда она «изгнала» Ци Яня в провинцию Цзинь. А когда он вернулся в столицу, деятельность банка Сыфан постепенно перетекла сюда вместе с ним!

Неужели всё это просто совпадение?

Наньгун Цзиннюй не возражала, если у Ци Яня были свои богатства. Стоит ему произнести хоть слово, и все сокровища из личного хранилища императора окажутся у его ног.

Нет, Наньгун Цзиннюй хотела знать лишь одно: какие суммы Ци Янь тратил ради неё, и сколько из этих денег осталось от неё скрыто?

― Ваше Величество поздно вернулось во дворец, и ещё тогда этот подданный предположил, что что-то произошло в поместье принцессы Чжохуа. Он намеревался спросить Ваше Величество об этом во время обеда, однако ответа не получил. Таким образом этому подданному стало ясно, что дело касается Сяоде, иначе зачем Вашему Высочеству что-то скрывать от этого подданного? Поэтому этот подданный отправил двух евнухов в тюрьму Министерства наказаний и в тюрьму Верховного суда, чтобы разузнать, не доставили ли туда новую заключённую. Ну а о произошедшем в поместье этот подданный уже узнал от Сяоде.

Это объяснение убедило Наньгун Цзиннюй не до конца, но звучало оно весьма убедительно. Ци Янь и так был чрезвычайно умён.

Она решила не сдаваться и продолжила:

― Вторая хорошая новость в том, что сегодня кто-то пожертвовал двору средства...

― Сколько?

― Угадаешь?

― Раз пожертвование появилось так скоро, значит, это, должно быть, торговец из окрестностей столицы... В столице немало богатых торговцев, позвольте этому подданному сделать предположение... Сто тысяч лянов?

― Четыре миллиона лянов!

Ци Янь явно был несколько удивлён, и это конечно же не ускользнуло от внимания Наньгун Цзиннюй. Это изумление не казалось наигранным. Может быть... она ошиблась?

Ци Янь никак не ожидала, что Гу Фэн так скоро изменит свое мнение, но на мгновение утраченный контроль над эмоциями даже сыграл ей на руку.

― Так много? Кто этот даритель?

― Ты и сам его знаешь. ― интерес Наньгун Цзиннюй в значительной степени поутих.

― Этот подданный не помнит, чтобы у него был такой богатый друг, ― с улыбкой ответила Ци Янь.

― Гу Фэн, или Гу Чуньшу. Ты его ещё помнишь?

Ци Янь на мгновение нахмурилась и погрузилась в раздумия, прежде чем ответить:

― Этот подданный помнит, что Гу Фэн были всего лишь учёным, пусть и весьма талантливым... Когда же он успел разбогатеть?

Наньгун Цзиннюй пересказала Ци Янь историю Гу Фэна. Та вздохнула:

― Как неожиданно. Брат Чуньшу поистине проиграл на рассвете и обрёл почёт на закате. Хвала Небесам, что у него такое доброе сердце. Ваше Величество разрешило его просьбу?

― Конечно. Я ещё написала для него табличку, которую он повесит в своей семейной усыпальнице, освободила банк Сыфан от уплаты налогов на один год и довела эту информацию до властей провинций.

― Безупречно, как и ожидалось от Вашего Высочества.

Наньгун Цзиннюй вновь взглянула на Ци Янь и уже тише произнесла:

― С тех пор, как я взошла на трон, мне каждый день приносят десятки отчётов. Только теперь я понимаю, насколько непросто править царством, а ведь отец-император занимался этим целых двадцать лет. Как же непросто ему было...

Ци Янь не ответила.

― Юаньцзюнь. ― немного помолчав, позвала Наньгун Цзиннюй.

― Мм?

― Когда я передам трон наследному принцу, мы вместе поездим по царству, хорошо? И если тебе понравится какое-то место, мы построим там поместье и поживём несколько лет.

Сердце Ци Янь сжалось от боли. Она же женщина, откуда у них взяться наследному принцу?

Однако когда она ответила, на её лице была обычная мягкая улыбка:

― Боюсь, что к тому времени мы будем слишком стары, чтобы ходить пешком. Мы будем осматривать достопримечательности и любоваться пейзажами из паланкина.

― Ни за что! Я уже решила, что передам трон, когда мне исполнится сорок! ― Наньгун Цзиннюй придвинулась к Ци Янь и понизила тон. ― Быть императором — это полный кошмар, я не хочу умереть на троне. ― она показала язык, на секунду вновь став той озорной юной девицей, какой была много лет назад.

Всего одна секунда, но Ци Янь ощутила множество противоречивых эмоций.

― Со... сорок? Не слишком ли рано? Траур продлится ещё три года, и даже если к тому времени появится наследный принц... Он же всё равно будет ребёнком, разве нет?

― Что ещё за «даже если»? ― Наньгун Цзиннюй в миг покраснела и сердито сверкнула глазами в сторону Ци Янь.

― Этот подданный... ― Ци Янь запнулась. ― Этот подданный имел в виду, что это как-то... рановато.

Наньгун Цзиннюй опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях, и едва слышно ответила:

― Ничего не рано. Я вышла за тебя замуж, когда мне было четырнадцать. Мужчина... должен начинать свою карьеру раньше. В одиннадцать или двенадцать лет будет как раз. Если он не справится, ему в помощники всегда можно выбрать хороших чиновников. В любом случае... быть императором слишком утомительно, я не хочу сидеть на троне до самой смерти.

У Ци Янь перехватило дыхание. Она схватила Наньгун Цзиннюй за руку, приоткрыв рот, однако все слова застряли в горле.

В этот самый момент она едва не раскрыла свой истинный пол! Однако в самый последний момент остановилась, вспомнив о Сяоде. Пока Сяоде не покинула столицу, она не имеет права рисковать!

Наньгун Цзиннюй же покраснела до ушей и отдёрнула руку:

― Я... уже поздно, я пойду, а ты ложись спать пораньше!

В ту ночь, когда Ци Янь лежала на кровати, в её голове снова и снова эхом отдавались слова Наньгун Цзиннюй: «Когда я передам трон наследному принцу, мы вместе поездим по царству, хорошо? И если тебе понравится какое-то место, мы построим там поместье и поживём несколько лет».

... ...

«Ничего не рано. Я вышла за тебя замуж, когда мне было четырнадцать...»

Когда Наньгун Цзиннюй произносила эти слова, в её сияющих глазах читались тоска и предвкушение.

Но...

Ци Янь повернулась на бок. Она поджала ноги, обхватив себя руками, её глаза наполнились слезами.

Ваше Высочество, я... обречена вас разочаровать.

У двух женщин никогда не родится наследный принц. Да что там... я не смогу остаться с вами на столько лет. Разве примете вы того, кто так долго лгал вам в лицо? Разве сможете простить все совершённые грехи?

Для нас с вами есть только прошлое и настоящее, но будущего нет...

Ци Янь укрылась одеялом с головой. Она изо всех сил старалась сдержаться, но парча не могла заглушить звуки сдавленных рыданий

Ци Янь могла лишь смириться с этим горем, перенести его в одиночку. В конце концов, всё, чего она сегодня достигла, стоило ей бесчисленных усилий, ко всему этому она шла годами.

Просто... в их браке Наньгун Цзиннюй не была виновата ни в чём. То, что Ци Янь ей задолжала, в этой жизни и в этом мире никогда не вернуть.

Когда её маска упадёт, а все секреты раскроются, Ци Янь примет любой приговор, какой ей вынесет Наньгун Цзиннюй.

... ...

Наньгун Шунюй проспала ещё два дня и две ночи. Всё это время Сяоде неустанно охраняла её постель, не отходя ни на шаг.

Вначале Байхэ поглядывала на Сяоде с неприязнью, однако обида в её сердце подутихла, когда она увидела, что Сяоде отказывается от еды и с каждым часом выглядит всё измождённее.

Байхэ даже попыталась переубедить её, но та не ответила ей ни единой фразой. Сяоде всё ещё не могла заставить себя переступить через ненависть. Наньгун Шунюй была для неё особенной, но кроме неё она не хотела говорить ни с кем из царства Вэй.

Днём Наньгун Шунюй слегка шевельнулась. Постепенно она начала просыпаться.

Сердце Сяоде пропустило удар. Она наблюдала, как Наньгун Шунюй медленно открыла глаза. Взгляд той упал на нахмуренные брови возлюбленной...

Наньгун Шунюй некоторое время пребывала в замешательстве, а затем наконец вспомнила, что произошло.

― Сяоде. ― хрипло позвала она.

На губах Сяоде появилась улыбка, а из её глаз потекли слёзы.

― Воды...

Сяоде встала, чтобы налить Наньгун Шунюй стакан воды, но, вернувшись к постели, столкнулась с проблемой. Наньгун Шунюй была ранена в живот, поэтому императорские лекари неоднократно наставляли, что она должна лежать исключительно в горизонтальном положении. Ей были противопоказаны любые мышечные усилия.

Но... если она будет лежать горизонтально, напоить её не получится ― вода скорее выльется, чем попадёт ей в рот.

Сяоде не хотела звать Байхэ, поэтому ей придётся самой сходить за ложкой. Однако не успела она подняться на ноги, как Наньгун Шунюй ухватила её за полу одеяния:

― Не уходи.

― Я пойду возьму ложку, ― объяснила Сяоде, сев обратно на кровать.

Наньгун Шунюй слизнула с губ капельки воды, чтобы промочить горло:

― Позови Байхэ.

― ...Я не хочу.

― Ты можешь меня напоить... ― Наньгун Шунюй уставилась на чашку в руке Сяоде.

― Как я тебя напою без ложки?

Наньгун Шунюй моргнула, а затем серьёзно ответила:

― Губами.

... ...

У Сяоде закружилась голова. Она же просто поила Наньгун Шунюй, но почему с каждой секундой первоначальная цель всё дальше отходила на второй план?

За те несколько месяцев, что Сяоде провела у себя, она тоже скучала по Наньгун Шунюй. Обида в её сердце уже подутихла, и теперь, когда Наньгун Шунюй была так близко, Сяоде просто больше не могла сдерживаться.

Сяоде осторожно нависала над Наньгун Шунюй, опасаясь неосторожно коснуться её, но та заходила всё дальше и дальше. Сначала она просто держалась за край одежды Сяоде, затем обхватила её за шею и прижала к себе, не давая уйти.

Дыхание Сяоде участилось. Ей тоже нравилось это чувство. Что бы Наньгун Шунюй ни захотела, она всё сделает.

Поцелуй настолько захватил их внимание, что они совсем не услышали стука в дверь.

Байхэ уже привыкла к тому, что госпожа Сяоде последние несколько месяцев безвылазно сидит у себя. И вот, она толкнула дверь с подносом в руках, и первым, что она увидела, стала Сяоде, опасно приблизившаяся к телу Её Высочества. Подумав, что Сяоде снова собирается навредить Наньгун Шунюй, Байхэ тут же поставила поднос, подбежала к ним и оттащила Сяоде:

― Что вы делаете?! ― закричала она.

Сяоде почти не сопротивлялась; её глаза были закрыты, а изначально бледные губы Наньгун Шунюй стали ярко-красными и влажными...

― Байхэ. ― произнесла она.

Байхэ ошеломлённо застыла, а потом с удивлением и радостью воскликнула:

― Ваше Высочество? Ваше Высочество, вы проснулись?!

― Угу.

Байхэ посмотрела на свою госпожу, затем перевела взгляд на Сяоде, которая отвернулась, пряча лицо. Внезапно она вспомнила, в какой позе застала этих двоих, и в её голове что-то щёлкнуло...

― Эта служанка... Эта служанка сходит за императорским врачом!!

Байхэ пулей вылетела из комнаты.

Наньгун Шунюй расцвела медово-сладкой улыбкой и тихо позвала:

― Сяоде?

Та, отчаянно красная и смущённая, снова села на кровать и пробормотала:

― Что нам делать?

― Байхэ — моя личная служанка, рано или поздно она бы всё равно узнала. И кроме того, я никогда не думала скрывать наши отношения. Теперь, когда я вдова, я буду с тем, с кем захочу.

― ...Разве тебе не страшно, что о нас подумают? ― сердце Сяоде встрепенулось.

― Я ничего не боюсь. ― Наньгун Шунюй взяла Сяоде за руку и поиграла с её пальцами. ― Ничего, кроме твоего равнодушия.

Сяоде почувствовала, как в её горле встал ком:

― Я...

― Знаешь, мне всё ещё хочется пить.

― Я налью тебе ещё!

По случайному совпадению на подносе лежала ложка, поэтому Сяоде захватила её с собой, проходя мимо. Но Наньгун Шунюй, заметив это, тут же отказалась:

― Мне не нужна ложка, напои меня сама!

Щёки Сяоде вспыхнули румянцем. Она послушно набрала в рот воды, затем наклонилась...

От широкой улыбки глаза Наньгун Шунюй превратились в щёлочки. Она довольно замурлыкала, почувствовав, как сладкая родниковая вода смочила её пересохшее горло, а затем подняла руку и обняла Сяоде за шею. Они снова забыли обо всём на свете и слились в поцелуе...