[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

Наньгун Цзиннюй разбиралась с отчётами в кабинете, в то время как Наньгун Жан отдыхал в своей спальне.

С тех пор, как она тайно взвалила на свои плечи императорские обязанности, Сицзюй постоянно сопровождал её. Этот бесконечно преданный слуга, который служил Наньгун Жану более сорока лет, теперь по его приказу большую часть времени проводил возле Наньгун Цзиннюй.

Углубившись в политику, Наньгун Цзиннюй стала гораздо лучше понимать намерения отца-императора, но всё ещё не могла поверить, что это сработает. В конце концов, во все времена мужчины были выше женщин, разве мог драконий трон Сына Неба достаться женщине? Отец-император тоже всё это понимал, поэтому день за днём он постепенно наращивал слои прикрытия, чтобы придворные чиновники ничего не заподозрили.

По дворцовой дороге торопливо шёл стражник. Когда он приблизился к дворцу Ганьцюань, путь ему преградили защитники дворца. В ответ он достал из-за пазухи опознавательный жетон и помахал им перед двумя стражниками, после чего последние тут же убрали оружие и согнулись в поклоне:

— Господин, пожалуйста, проходите.

Посланник молча прошмыгнул между стражами и исчез за углом.

Перед дверями главного зала дворца Ганьцюань на страже стоял молодой евнух. Он был приёмным сыном старшего евнуха-надзирателя Сицзюя. Из сочувствия к тому, что преданный ему всем сердцем Сицзюй не мог обзавестись наследником, Наньгун Жан приказал найти племянника Сицзюя, живущего обычной жизнью, и привести его во дворец. Ему было даровано имя: Чэнь Чуаньсы.

Хотя Сицзюй и родился слугой, у его семьи была фамилия Чэнь. Чэнь Чуансы сопровождал Сицзюя уже около двух лет. Сицзюй относился к нему очень хорошо. Находясь под сильным влиянием своего окружения, юноша научился этикету и теперь мог брать на себя ответственные поручения.

В конце концов, Сицзюй и сам постепенно старел. Он боялся, что не сможет ухаживать за Наньгун Цзиннюй до самого конца, поэтому позвал своего приёмного сына, чтобы тот обучился его делу.

Этот стражник подошел к Чэнь Чуаньсы; они оба, казалось, узнали друг друга. Они обменялись взглядами, затем Чэнь Чуансы толкнул дверь, ведущую в зал, и вошёл внутрь.

Через некоторое время он высунулся из-за двери:

— Заходи.

Они вдвоём вошли в боковую комнату, где их ждал Сицзюй.

Увидев Сицзюя, стражник вежливо поклонился, а затем достал из-за пазухи парчовую шкатулку:

— Господин, это было доставлено «оттуда».

Сицзюй неспешно поднял веки и кивнул. Чэнь Чуаньсы принял шкатулку и осторожно открыл её, затем коснулся лежащего внутри предмета. Убедившись, что в коробке нет скрытых механизмов и что предмет внутри не был намазан ядом, он передал его Сицзюю.

Сицзюй получил коробку, но не взглянул на нее. Вместо этого он холодно произнёс:

— Можете быть свободны.

Охранник и Чэнь Чуаньсы сложили ладони, уважительно поклонились и вышли.

Только тогда Сицзюй достал то, что лежало в шкатулке. Это был обрезок грубой ткани белого цвета. Она немного пожелтела от грязи и больше напоминала тряпку для мытья посуды.

Сицзюй встряхнул и расправил ткань. На ней углём или золой были написаны два ряда маленьких иероглифов. Начертание было немного кривоватым, но всё ещё читаемым.

Глаза Сицзюя широко распахнулись, когда он дочитал послание до конца. Он вновь сложил полоску ткани, положил её обратно в шкатулку, которую прижал к груди, пока ковылял к кабинету.

Раздался стук в дверь.

Услышав стук, Наньгун Цзиннюй положила кисть на подставку, затем прикрыла написанное куском жёлтого шёлка:

— Входи.

Сицзюй подошёл к столу, затем почтительно поклонился:

— Ваше Высочество, донесение из частного поместья.

Вновь по водной глади сердца Наньгун Цзиннюй пробежала рябь, но на её лице не отразилось ни единой эмоции.

— Оставь его. — коротко кивнула она.

— Слушаюсь. — ответил Сицзюй. Он поставил парчовую шкатулку на край стола, затем подтолкнул её вперед. Убедившись, что она находится в пределах досягаемости Наньгун Цзиннюй, он ещё раз поклонился, после чего бесшумно ушел.

Взгляд Наньгун Цзиннюй метнулся к коробке, но вместо того, чтобы открыть её, она убрала жёлтый шёлк, прикрывавший отчёт. Она снова взяла в руку кисть, чтобы вернуться к своему прежнему занятию.

Несколько вдохов спустя глаза Наньгун Цзиннюй широко распахнулись. Яркая капля красных чернил упала с кончика её кисти и попала прямо на отчёт.

В мгновение ока оно превратилось в круглое пятно размером с медную монету, оскорбителяющее взгляд.

Наньгун Цзиннюй глубоко вздохнула, но у неё не было выбора, кроме как снова отложить кисть. Как бы спокойно она не вела себя внешне, в тот момент, когда Сицзюй принёс секретный отчёт, её сердце пропустило удар. Даже если она притворялась совершенно безразличной к делам Ци Яня, она вообще не могла сосредоточиться на работе.

Она могла обмануть Сицзюя, но не могла обмануть себя.

Наньгун Цзиннюй откинулась на спинку кресла. Парчовая шкатулка спокойно лежала прямо перед ней, тая внутри себя донесение из частного поместья фумы принцессы Чжэньчжэнь.

О том, что у отца-императора в частном поместье Ци Яня были шпионы, Наньгун Цзиннюй узнала не сразу. Отец-император поведал ей об этом в тот день, когда она вошла во дворец, чтобы просить о снисхождении, когда всплыли шокирующие новости о том, что Ци Янь содержит наложницу.

Вот почему она не чувствовала сильного раздражения или отвращения по этому поводу. После предательства, тайная слежка казалась ей правильной и закономерной.

Наньгун Цзиннюй потянулась, чтобы взять парчовую шкатулку. Она достала из неё потрёпанный кусок ткани и развернула донесение.

«Сегодня утром с заднего двора частного поместья доносился плач. Этот слуга расспросил акушерку, когда она обедала. Этот слуга узнал, что у наложницы родились близнецы, и у обоих был необычный цвет глаз. Старший сын, к сожалению, умер вскоре после рождения. Ци Юаньцзюнь лично похоронил его под деревом в саду за домом. Этот слуга обнаружил, что акушерка избегала зрительного контакта; возможно, произошло что-то серьёзное»

... ...

К тому времени, как Наньгун Цзиннюй пришла в себя, обрезок ткани в её руках уже превратился в смятый комок. Закусив губу, она взяла случайный листок чистой бумаги, разорвала его на части размером с ладонь, затем написала одно слово: «Расследовать».

... ...

Четыре часа назад акушерка вытолкнула Ци Янь из родильного зала. Час спустя из-за закрытых дверей вновь раздался детский плач.

Акушерка вытерла пот, выходя из родильного зала. Выражение её лица было несколько странным. Она подняла глаза и заглянула в янтарные глаза Ци Янь, невольно посчитав это чудом:

— Поздравляю, хозяин, поздравляю. Ваша жена родила близнецов... — вторую половину предложения она проглотила, сжав губы: у этих близнецов, мальчика и девочки, глаза такие же, как у хозяина. Жёлто-оранжевые, точно янтарь.

Ци Янь сохранила холодное выражение лица, доставая из рукава слиток золота и бросая его акушерке:

— Это твоя награда. Уже поздно, как насчёт того, чтобы остаться на ночь? Завтра утром я пошлю кого-нибудь, чтобы доставить тебя домой, и выплачу оставшуюся часть награды.

Эта женщина проработала акушеркой почти всю свою жизнь, но настолько щедрого хозяина она видела впервые. Поэтому она поспешно поклонилась, сложив руки и восклицая:

— Большое спасибо хозяину, он безмерно добросердечен. Простите эту старуху за то, что она говорит это, но у вашей жены слабое здоровье, и молока может не хватить на пару близнецов. Хозяин нанял кормилицу? В моей семье из поколения в поколение передаётся рецепт снадобья, которое помогает матери производить больше молока. Если хозяин не против, я перепишу его и оставлю на кухне. И... мальчик очень сильный и здоровый, но здоровье девочки, похоже, очень слабое. Хозяину стоит быть с ней поосторожнее.

Ци Янь кивнула, не изменившись в лице:

— Ты хорошо поработала, можешь отдохнуть во дворе.

Ци Янь толкнула дверь и вошла в комнату. В воздухе витал слабый запах крови, но окна в комнате всё ещё были наглухо закрыты. Жаровня стояла перед кроватью, поддерживая высокую температуру в комнате.

Немая служанка вытирала лицо Сяо-де горячим полотенцем, а другая стояла рядом. Она толкнула первую, когда увидела вошедшую Ци Янь, и они обе опустились на колени.

Ци Янь махнула рукой, и они вышли.

Сяо-де спокойно спала. Она выглядела очень уставшей; рождение двух детей высосало всю её энергию. К счастью, с ней всё было в порядке.

Возле кровати лежали две пелёнки: одна красная, приготовленная заранее, а другая бирюзовая, принесённая в последнюю минуту.

Никто не мог ожидать, что Сяо-де действительно беременна близнецами, учитывая её худобу и слабость.

Глядя на девушку и двоих детей на кровати, Ци Янь почувствовала, как её глаза стали влажными. Сяо-де, которая была крайне истощена, во сне не задела ни одного из двух запелёнутых младенцев. Она защищала их, изогнув тело словно лук. Это было сделано совершенно бессознательно.

Ци Янь тихо вздохнула. Она на мгновение вспомнила то время, когда на племя Чэнли уже надвигались вражеские отряды. Вспомнила, как её мать ходила туда-сюда, будучи беременной, собирая их вещи. Её мать никогда раньше не читала никаких книг, но ей удалось придумать для своих детей план побега на юг. Если так подумать... единственная причина, почему Ци Янь до сих пор жива — это план её матери.

Сяо-де сейчас была такой же. Её психика всё ещё восстанавливалась, а роды истощили её до крайности, но она всё равно инстинктивно защищала двух детей в своих объятиях.

Женщина по природе слаба, но мать подобна стали.

Один младенец казался больше другого. В красную пелёнку был завёрнут брат, который выглядел крупнее. Его янтарные глаза были открыты, и он безмолвно осматривался вокруг. Ци Янь забыла, где она прочитала о том, что новорождённые младенцы не могут видеть. Кто знает, на что смотрел этот ребёнок.

Бирюзовая пелёнка была намного меньше. Как и сказала акушерка: это был слабый ребенок. Истощённому и худому телу Сяо-де было трудно поддерживать двух детей. Возможно, эти двое детей смогли выжить только благодаря сильной крови народа бескрайних степей. Младшая сестра спала очень крепко, тихо лежа в объятиях матери.

Ци Янь подошла и посмотрела на мальчика, завёрнутого в красную ткань. Его янтарные глаза выглядели точь-в-точь как у неё.

Взгляд Ци Янь стал тяжелым, а брови слегка сошлись к переносице: у обоих детей были янтарные глаза, но глаза Сяо-де были чёрными...

Тогда, унаследовали ли эти двое цвет глаз через одно поколение? Или человек, который навредил Сяо-де, на самом деле был с бескрайних степей?!

Стоило Ци Янь подумать об этом, как её кулаки крепко сжались. Она вспомнила о тех людях бескрайних степей, которых она похоронила заживо в провинции Цзинь. Если этот насильник действительно был одним из них...

Ци Янь хотела прямо сейчас переместиться обратно в провинцию Цзинь, чтобы выкопать останки этих людей и превратить их кости в пыль. Они хоть знали, с кем путешествуют? С Циянь Номин, самой драгоценной принцессой племени Чэнли!

Тело Ци Янь слегка покачнулось. Она заставила себя не думать в этом направлении. Люди царства Вэй всегда были её врагами, но... что она должна делать, если те, кто навредил Сяо-де, были из её народа?!

Ци Янь глубоко вздохнула. Она выдохнула застоявшийся, пропахшй кровью воздух, затем наклонилась, чтобы поднять красную пелёнку.

Младенец был необычайно мягким. Этот свёрток ткани, от которого исходил слабый запах молока, каким-то образом затронул твёрдое и холодное сердце Ци Янь.

Ци Янь повернулась, чтобы уйти, но через несколько шагов обернулась. Мать и её дочь крепко спали на кровати, без какой-либо охраны.

Она не вышла из комнаты, а зашла за ширму. Деревянная ванна была наполовину наполнена прохладной водой.

Ци Янь опустила голову и посмотрела на мальчика в своих руках. Младенец тоже смотрел на неё широко раскрытыми слезящимися глазами. Она почувствовала, как её сердце пронзила боль, и её руки дрогнули.

Ци Янь положила пелёнку на стойку сбоку. Она раскрыла ткань, обнажив руки младенца. Крохотные нежные ладошки тут же радостно помахали ей. Глаза Ци Янь мгновенно покраснели, поэтому она отвернулась, придерживая младенца одной рукой. Её плечи начали дрожать.

Ци Янь прижала другую руку к губам, затем укусила её. Из её глаз хлынули слёзы. Когда в бескрайние степи пришла война, ей уже было восемь лет поэтому она помнила многое.

Поскольку половину года люди тратили на охоту и сражения, выживаемость младенцев в бескрайних степях была очень низкой. Мальчики, которые могли охотиться и сражаться, считались более ценными.

Всякий раз, когда между племенами происходили сражения, с захваченными в плен беременными женщинами всегда обращались очень хорошо. Воины, наделенные силой, даже сражались, чтобы жениться на них. Независимо от того, был ли ребенок мальчиком или девочкой, они считали их своими. Если же в побеждённом племени были дети, их очень часто сразу же усыновляли. Им давали новое имя и воспитывали, как своих собственных. Если бы Сяо-де была в бескрайних степях, она всё равно смогла бы найти себе смелого и сильного мужа. Эти двое детей определенно выросли бы в безопасности...

Если уж на то пошло, то проблема была только в Ци Янь.

Она слишком долго подвергалась влиянию культуры царства Вэй. Вот почему она считала, что дети, рожденные от насилия, не должны жить...

И ещё...

Сяо-де разоблачили уже больше полугода назад, но внутренний суд до сих пор не выдал документ, подтверждающий её статус.

Наньгун Шунюй рассказала Ци Янь правду: Наньгун Цзиннюй соврала отцу-императору, что не может зачать, чтобы защитить Сяо-де... Тогда, если у наложницы родился сын, его забирала настоящая жена. Этот мальчик будет считаться законным старшим сыном принцессы Чжэньчжэнь и её фумы...

Учитывая то, насколько Наньгун Жан заботился о Наньгун Цзиннюй, Сяо-де не останется в живых.

В конце концов, Наньгун Цзиннюй «не могла зачать». Законный старший сын унаследует богатства и земли своей матери. Если новый император, взойдя на трон, сделает исключение и закрепит Наньгун Цзиннюй как Великую Старшую Принцессу, её первый сын станет принцем.

Кроме того, Наньгун Цзиннюй владела десятью тысячами земель. Наньгун Жан и новый император никак не могли позволить этому мальчику иметь двух матерей.

Ци Янь опустила руку. На предплечье виднелся глубокий след укуса, из которого сочилась алая кровь. Она повернула голову. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но взгляд стал решительным.

Ци Янь взяла голого младенца и вновь не смогла сдержать слёз. Она ненавидела свою мягкость и нерешительность. Если бы она с самого начала действовала увереннее и жёстче и быстрее продвигала свой план мести, может быть, найдя Сяо-де, они бы смогли вместе сбежать на край света?

Или, возможно... если бы она раньше прозрела и начала наращивать могущество при дворе, ситуация бы не дошла до такого?

Десять лет назад она ничего не могла сделать против захватчиков, но всё, что произошло сегодня, было результатом её неправильных решений. У неё не хватило духу смотреть, как Наньгун Цзиннюй страдает. Каждый раз она хотела ещё ненадолго продлить своё счастье, ещё день пожить в покое. Она тянула и тянула... Дотянув до самого конца, её оставалось только страдать от последствий. Но наказана была не она сама, а её невинная младшая сестра, на чью долю и так выпало слишком много страданий!

Ци Янь глубоко вдохнула, чувствуя, как кровь закипает в жилах: этот долг крови она обязательно вернёт.

Лицо Ци Янь отражалось в воде. Её левую щёку пересекал горизонтальный шрам. Он остался после того, как она спасла Наньгун Цзиннюй, и с этого момента... такого больше никогда не повторится.

Ребёнок был необычайно послушным. Он тихонько устроился на руках у Ци Яня, оглядывая всё вокруг своими широко распахнутыми янтарными глазами.

Послышался тихий всплеск, и неподвижная поверхность воды покрылась рябью; Ци Янь уронила младенца в деревянную ванну. Но произошло то, чего она никак не могла ожидать: этот ребенок закрыл рот, находясь под водой. Он держал глаза открытыми и брыкался ногами...

Новорожденные умеют плавать? Этот младенец некоторое время мельтешил руками и ногами, и внезапно его круглая голова с несколькими прядями детских волос вынырнула из воды. Тело Ци Янь вздрогнуло. Когда она смотрела на возбуждённое выражение лица младенца, бултыхающегося в воде, её сердце обливалось кровью...

Ци Янь несколько раз надавливала на голову младенца, вновь погружая его под воду, но он каждый раз всплывал и радостно смеялся, словно играя с Ци Янь в весёлую игру.

Ци Янь долго смотрела на младенца, барахтающегося в воде. Она заглянула в его глаза, которые были точно такими же, как у неё. В конце концов, она вытащила младенца из воды. Она позвала Цянь Юаня, затем нашла кусок рваной ткани, чтобы хорошенько завернуть мальчика. Она положила его в коробку из-под еды, достала несколько серебряных сертификатов по сотне лянов каждый. Она положила туда всё, включая маленькую деревянную фигурку кролика.

Цянь Юань был в недоумении:

— Хозяин, для чего это?

Ци Янь закрыла коробку с едой:

— Возьми этого ребёнка и вывези его из столицы, чем дальше, тем лучше. Найди семью хороших людей, просто скажи, что этого ребёнка бросили из-за необычного цвета глаз, и у госпожи не хватило духу просто выкинуть его на улицу, поэтому она под покровом ночи приказала вывезти его из поместья. Эти пятьсот лян серебра — благодарность, дар за то, что этот ребёнок будет расти в любви и безопасности до самого совершеннолетия.

— Хозяин, зачем вы это делаете? Это ваш старший сын! — не сдержавшись, воскликнул Цянь Юань.

— Ты тоже знаешь о моем статусе. — серьёзно ответила Ци Янь, глядя на него. — У Сяо-де нет официальных документов от внутреннего суда. Как только они узнают, что у меня родился мальчик, его тут же сделают официальным наследником, а от матери избавятся... Я не хочу, чтобы этот ребенок потерял свою мать сразу после рождения. Это последний наследник крови клана Ци, я надеюсь на тебя!

Цянь Юань упал на колени:

— Хозяин, не волнуйтесь, этот слуга обязательно найдет подходящую семью для молодого господина!

Ци Янь помогла Цянь Юаню подняться. Она немного подумала, а затем дала несколько указаний:

— Тебе нужно найти честную и законопослушную семью. Разузнай о них всё как следует. Любая семья, отец в которой пьёт или играет в азартные игры, не подходит.

— Не волнуйтесь, хозяин, этот слуга понимает.

— И ещё, предупреди их. Просто скажи, что «старая госпожа» очень заботится о своём сыне, поэтому она пошлёт людей проверить ребёнка. Если с ним что-нибудь случится, весь их клан будет уничтожен!

— Слушаюсь.

— ...На случай, если все эти серебряные сертификаты привлекут воров, возьми с собой ещё несколько серебряных и медных монет. Не забудь отправить ребёнка как можно дальше. Когда вернёшься, никому не говори о том, где его оставил, даже мне.

— Слушаюсь. Если у хозяина нет других указаний, этот слуга отправится в путь прямо сейчас?

— Подожди, дай мне подумать ещё раз... — Ци Янь отвернулась, но через несколько вдохов дала отдала последний приказ. — Когда вернёшься, тайно поспрашивай по дороге. Узнай, нет ли трупов младенцев мужского пола, а затем выкупи один и привези сюда.

... ...

Когда Цянь Юань ушёл, Ци Янь взяла красную пелёнку, в которую был завёрнут младенец. Она достала лопату, затем вырыла глубокую яму под деревом в маленьком дворике. Положив туда пеленку, она накрыла её слоем промасленной бумаги и осторожно засыпала яму землей, полностью закопав её.

Это действие не несло в себе какого-либо глубокого смысла. Просто если промасленая бумага порвётся или исчезнет, она будет знать, что кто-то раскапывал эту могилу. Тогда она сможет подготовиться заранее.

В царстве Вэй младенцы, умершие в раннем возрасте, считались величайшей неудачей. Большинство из них клали в коробки или заворачивали в соломенную циновку, чтобы тихо похоронить. Но Ци Янь приказала кому-то купить благовония и другие предметы, чтобы сделать небольшой памятник под деревом. Новости распространились очень быстро... Один из близнецов не смог выжить. Поскольку радостное событие превратилось в скорбное, кухарка оказалась в затруднительном положении. Она поспешно заказала несколько блоков тофу, чтобы приготовить траурные блюда.

Ци Янь вымыла руки, затем вернулась в спальню Сяо-де. Девушка уже проснулась и кормила грудью своего ребёнка. Ци Янь подсознательно отвернулась, но затем вспомнила, что она тоже женщина, и отворачиваться необязательно. Поэтому она спокойно села у кровати.

Сяо-де всё ещё выглядела слабой и утомлённой, но в её глазах едва заметно светилось материнское тепло. Она улыбнулась Ци Янь и тихо позвала:

— Гэгэ~

Ци Янь подняла руку, чтобы привести в порядок спутанные пряди волос на лбу Сяо-де.

— Ты хорошо справилась. Тебе больно?

Сяо-де покачала головой, затем кивнула. Она опустила голову, чтобы посмотреть на младенца. Глаза девочки были закрыты, и казалось, что каждый глоток даётся ей тяжело. Для Ци Янь это было удивительно. Никто не учил Сяо-де, как быть матерью, но она знала, что нужно кормить ребёнка грудью.

— Гэгэ, скажи, а маме было так же тяжело, когда она нас рожала?

Разум Ци Янь будто поразило молнией. Она уставилась на сестру: когда на племя напали, Сяо-де была ещё совсем маленькой. Затем на это наложилась психологическая травма, поэтому воспоминаний девушки осталось совсем немного. Сначала она помнила только семейную татуировку, а после полугода ежедневных разговоров она запомнила и Ци Янь. Она редко говорила о прошлом.

— Сяо-де... Ты...

Сяо-де подняла голову:

— Что такое, гэгэ?

— Что ты вспомнила?

В глазах Сяо-де промелькнула растерянность. Она моргнула, а затем вдруг спросила на родном языке:

— Когда мама и ах-ба вернутся, чтобы забрать нас?

Ци Янь тут же ладонью закрыла ей рот, но одновременно с этим почувствовала удивление и восторг.

Судя по этому вопросу, память Сяо-де, похоже, ещё не восстановилась, но она, по крайней мере, смогла найти отправную точку для своих воспоминаний! Воспоминания Сяо-де раньше были запутанным комком, беспорядочным и сумбурным набором образов.

Но если она вспомнила маму и ах-ба... значит ли это, что её разум может когда-нибудь восстановиться?!

Увидев, что Сяо-де послушно молчит, но с недоумением смотрит на неё, Ци Янь медленно убрала ладонь. Она также ответила на родном языке:

— Сяо-де, гэгэ хочет рассказать тебе историю.

В этой истории Ци Янь придумала счастливую сказку.

Она рассказала Сяо-де, что они вместе спрыгнули с обрыва, чтобы спастись от преследователей, но, к счастью, их спас добрый человек. Однако Сяо-де сильно ударилась головой, и её память повредилась. За последние годы в её голове накопилось немало ложных воспоминаний.

Племя Чэнли всё ещё существовало. Ах-ба, ах-ма и Баинь всё ещё живут на просторах бескрайних степей. Просто они, «брат и сестра», не могли вернуться сейчас. Ци Янь женилась на женщине из царства Вэй, и поскольку сейчас шла война, они не могли раскрыть себя как людей с бескрайних степей. Они смогут вернуться домой только тогда, когда придёт время.

Ложь Ци Янь была шита белыми нитками; она даже волновалась, что Сяо-де ей не поверит. Конечно же, Сяо-де нахмурилась, как только Ци Янь закончила говорить. Она пробормотала:

— Почему я не помню то, о чём говорил гэгэ? Я помню, как я... — Сяо-де крепко задумалась, но не смогла ничего вспомнить.

— Разве гэгэ не об этом тебе говорит? — поспешно произнесла Ци Янь. — Ты все эти годы была больна, твоя голова пострадала при падении! Многе твои воспомнания — ненастоящие. Или ты не доверяешь гэгэ?

Лицо Сяо-де тут же стало серьёзным:

— Конечно, я доверяю гэгэ!

Ци Янь едва могла вынести свою вину. Она сдержала слёзы, когда подняла руку, чтобы коснуться щеки Сяо-де:

— Мэймэй, ты должна помнить. Мы находимся на земле царства Вэй, поэтому мы не можем говорить на родном языке или упоминать что-то из прошлого. Мы ни в коем случае не можем позволить кому-либо узнать, что являемся наследниками главы племени Чэнли. Произошло очень многое, и гэгэ попозже всё тебе обяснит, но для них мы муж и жена. Этот ребенок также наша дочь.

Чем больше Сяо-де слушала, тем потеряннее становилось её выражение лица:

— Но мы же брат и сестра...

— Просто запомни то, что сказал гэгэ. Меня зовут Ци Янь, можешь называть меня Юаньцзюнь. Тебя зовут Сяо-де, без фамилии. С этого момента зови меня просто «Юаньцзюнь». Пока мы не вернёмся домой, ты не можешь называть меня гэгэ!

Сяо-де, казалось, была немного недовольна, но молча кивнула.

Подумав немного, она спросила:

— Гэ... Юаньцзюнь, ты ведь женился на женщине из царства Вэй, что же с ней будет, когда мы вернемся в бескрайние степи?

Ци Янь немного приоткрыла рот. Она уставилась на сестру, не в силах проронить ни слова.

Но Сяо-де на мгновение задумалась о своей «невестке», а затем облегчённо выдохнула:

— Мама тоже была из царства Вэй. Хотя наши народы воюют, если гэ... если Юаньцзюнь приедет с ней домой, ах-ба и ах-ма наверняка её примут.