[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

— Хозяин, с вами всё в порядке? — Цянь Юань тут же поддержал Ци Янь, не давая ей упасть.

Ци Янь собрала все свои силы, чтобы не рухнуть на землю, и слабым голосом спросила:

— Кто там?

Цянь Юань внезапно понял, какую ошибку совершил, и ответил, мысленно проклиная себя за глупость:

— Евнух, передающий императорский указ.

Ци Янь выдохнула. Она почувствовала, как силы, которые покинули её пару мгновений назад, возвращаются.

Она выпрямилась, оправила одежду и причёску:

— Стой здесь, не позволяй никому войти. Я пойду и приму указ.

— Слушаюсь.

К тому времени, как Ци Янь подошла к воротам, все слуги и тётушки стояли на коленях на земле. Они оставили центральное место впереди для Ци Янь.

Увидев презрительное и холодное выражения лица евнуха-посланника, а также палку для наказаний, которую несли два его помощника, Ци Янь в общих чертах догадалась о содержании императорского указа.

В то же время её охватило чувство растерянности: Наньгун Цзиннюй всё же сдержала своё обещание. Она смогла защитить не только Ци Янь, но и Сяо-де...

Ци Янь не знала, как именно Наньгун Цзиннюй убедила Наньгун Жана изменить свое мнение, но это наверняка было невероятно сложно. Чем больше Ци Янь успокаивалась, тем сильнее становилась боль в её сердце.

Впервые Ци Янь, которая всегда всё тщательно обдумывала, не захотела разбираться во всём этом. В тот момент, когда она увидела палку для наказаний, с её плеч будто свалился камень. Это наказание будет своебразным искуплением, спасением для её совести.

Ци Янь преклонила колени перед посланником-евнухом, расправив свои одежды. Она трижды почтительно поклонилась, затем громко сказала:

— Этот подданный Ци Янь слушает указ императора.

Евнух-посланник бросил на неё мимолётный взгляд, затем развернул ярко-жёлтый свиток в своих руках. Он прочистил горло и произнёс присущим евнухам высоким голосом:

— По воле Небес и повелению Императора, внемлите: заместитель министра труда Ци Янь нарушил вежливость сразу после заседания суда. Дальнейшее расследование выявило, что он проявлял преступную халатность во время ремонта речных каналов и крал серебро для архитекторов. С сегодняшнего дня он отстраняется от должности с позором. Его поместье будет закрыто для посетителей, все слуги следующий год будут на домашнем аресте, а также Ци Янь получит двадцать судебных ударов. На этом всё.

Ци Янь опустила голову и коснулась лбом пола:

— Этот виновный подданный принимает указ и благодарит за милость.

Большинство наказаний в царстве Вэй были установлены императором предыдущей династии, который умер молодым. Он составил замечательный список самых разных преступлений, и за каждое полагалось суровое наказание.

Наньгун Жан после восхождения на престол провёл ряд реформ. Так называемые «судебные удары» заключались в нанесении ударов деревянной доской толщиной в восемь сантиметров, по задней стороне лодыжек для женщин и по спине для мужчин.

Ци Янь привязали к специальной стойке. Наньгун Жан лично назначил людей, которые будут исполнять наказание; это стало ясно, как только раздался первый удар.

Уже после третьего удара на лбу Ци Янь выступил холодный пот. Как бы сильно она не сжимала зубы, изо рта вырывались тихие вздохи боли.

... ...

То же время, во дворце Вэйян. Наньгун Цзиннюй открыла глаза.

— Сяомэй! Ты проснулась? — приятно удивлённая, воскликнула Наньгун Шунюй.

Наньгун Цзиннюй посмотрела на Наньгун Шунюй, а затем тихо позвала:

— Эр-цзе.

— Ты напугала меня до смерти. Евнух сказал, что ты упала в обморок во дворце Ганьцюань, поэтому тебя отнесли сюда. Императорский врач осмотрел тебя и сказал, что никаких серьезных проблем нет. Ты... что случилось? Отец-император...

Наньгун Цзиннюй вновь почувствовала, как печаль зажала её сердце в тиски. Одинокая слеза вытекла из уголка её глаза, затем скользнула вниз, исчезнув в волосах.

При виде этого Наньгун Шунююй тоже почувствовала глубокую печаль. Она взяла Наньгун Цзиннюй за руку и заглянула ей в глаза.

— Эр-цзе, Ци Янь, он... — голос Наньгун Цзиннюй дрожал и прерывался.

Сердце Наньгун Шунюй сжалось. Неужели слухи были правдой?

— Он содержал наложницу в своём поместье, и у них есть ребёнок...

— Что? Ребёнок уже родился? Как это может быть, ещё слишком рано!.. — Наньгун Шунюй поняла, что проговорилась, и сжала губы, неловко отведя взгляд.

Крупные капли слёз одна за другой полились из глаз Наньгун Цзиннюй. Значит... все уже всё знали.

Отец-император, Эр-цзе, а может быть, и её братья тоже — все знали об этом. Лишь её одну держали в неведении! Если бы отец-император сегодня не отдал приказ об аресте, она бы никогда не узнала правды!

В этот самый момент Наньгун Цзиннюй наконец всё поняла. С тех пор, как Ци Янь вернулся, он стал холоднее и отстранённее. Она думала, что Ци Янь нуждается в отдыхе, что его хрупоке здоровье опять дало о себе знать, и поскольку каждый её день был наполнен работой, она молча допускала его «холодность». Она даже хотела дождаться, пока сможет закончить с работой, чтобы снова быть с ним как супруга, и... вот в чём было дело!

Цзия, стоявшая у кровати, беззвучно отступила на пару шагов. Наньгун Шунюй загородила Наньгун Цзиннюй поле зрения, так что принцесса не заметила её.

Цзия вышла из дворца Вэйян. В её душе появилось тяжёлое предчувствие: она чувствовала, что на этот раз действительно просчиталась...

Её интуиция никогда не ошибалась. Циянь Агула спокойно пожертвовал бы теми отношениями, которые он старательно выстраивал с дочерью своего врага, ради защиты этой девушки. Теперь Цзия окончательно убедилась в том, что её предположения относительно личности «наложницы» были верными.

Эти двое были кровными братом и сестрой, как вообще могла возникнуть беременность? Это наводило на мысль, что Циянь Номин пережила насилие.

Цзия тихо вздохнула, затем медленно прикрыла глаза. Более десяти лет назад она своими глазами видела, как Циянь Агула бесстрашно стоял против более чем дюжины воинов, держа сестру в объятиях; этот решительный взгляд и непреклонное выражение на слегка девичьем лице снова промелькнули перед её глазами.

«Проклятый Наньгун Ван!» — подумала Цзия. Почему он не упомянул такую важную информацию?

Если бы она узнала, что Сяо-де беременна, она бы наверняка пересмотрела свои планы и выбрала другой путь.

Теперь, когда бревно уже стало лодкой, если Ци Янь узнает, что она рассказала об этом деле Наньгун Шунюй...

Цзия не боялась Ци Яня. В её руках было знание, способное в один день разрушить всю его жизнь, но в глубине души росло едва заметное беспокойство...

У неё было своего рода предчувствие: если Ци Янь узнает, что она проворачивает за его спиной, он обязательно попытается отомстить, и неважно, чего это будет стоить. И именно это Цзия хотела видеть меньше всего...

Для неё Ци Янь был самым опасным человеком в царстве Вэй.

Она не хотела, чтобы Наньгун Цзиннюй становилась сильнее, но ещё меньше она хотела стать врагом Ци Яня.

Похоже, ей придется как можно скорее придумать новый план...

Одиннадцатый год эпохи Цзинцзя, первое заседание суда.

По указу Наньгун Жана евнухи повесили занавес из бисера за драконовым троном. За занавесом была установлена восьмипанельная складная ширма из красного сандалового дерева.

Наньгун Да вошёл в главный зал, опираясь на костыль. Его взгляд стал сложным, когда он посмотрел в сторону ширмы и занавеса. Обычно человек, занимающий трон, должен был подождать, пока сотня чиновников войдут в зал и преклонят колени, прежде чем прибыть на заседание суда. Однако Наньгун Да было трудно ходить, поэтому он всегда занимал место на драконьем троне пораньше.

Как только Наньгун Да сел за императорский стол, он раскрыл общий отчёт. В нём были указаны все темы, которые чиновники должны были обсудить на сегодняшнем заседании суда.

Евнух посмотрел на время, затем подошёл к возвышению и преклонил колени:

— Ваше Высочество, пора.

— Да. Позови в зал сотню чиновников.

— Слушаюсь.

... ...

Не успели чиновники занять свои места и поприветствовать Наньгун Да, когда прозвучало ещё одно объявление.

— Его Величество прибыл!

Сотня чиновников послушно распростерлись на земле. У Наньгун Да, восседавшего на драконьем троне, не было выбора, кроме как подняться, опираясь на костыль.

Ширма за драконьим троном была очень широкой: она полностью закрывала проход, через который вошёл император.

— Приветствуем Ваше Величество!

— Этот сын приветствует отца-императора.

Через несколько вдохов вновь послышался голос Сицзюя:

— Его Величество постановил, что вежливость не требуется. Можете встать.

— Благодарим Ваше Величество.

Судебное заседание началось. Чиновники представили несколько докладов, а затем принялись обсуждать нерешённые политические вопросы.

В основном речь шла о том, как в этом году будут собирать налоги с земель, пострадавших от стихийного бедствия, о последующих работах по восстановлению речных каналов и о военном финансировании, запрошенном провинцией Ю и несколькими другими...

Наньгун Да сидел на возвышении, терпеливо выслушивая мнения толпы. Время от времени он поворачивал голову, чтобы кинуть взгляд на ширму. Оттуда не доносилось ни единого звука — Наньгун Жан ни разу не высказал своего мнения, и это заставляло управляющего царством принца чувствовать себя немного неловко.

Второй принц Наньгун Вэй вышел из толпы, держа в руках табличку из слоновой кости:

— Докладываю отцу-императору, этому сыну есть что сказать.

На лице Наньгун Да появилось неприглядное выражение. Поняв, что Нангун Жан не собирается отвечать, он собрался с духом и ответил сам:

— Эр-гэ, пожалуйста, говори.

Прежде чем продолжить, Наньгун Вэй холодно фыркнул:

— Я думаю, что мы не должны понижать налоги для пострадавших провинций. Стихийное бедствие произошло в прошлом году, а не в этом. Кроме того, они должны компенсировать неуплаченные в прошлом году налоги!

После этих слов чиновники принялись ещё более бурно обсуждать эту животрепещущую тему.

Наньгун Вэй сложил руки и пклонился Наньгун Да.

— А что по этому поводу думает У-ди?

Наньгун Да на мгновение замолчал. Он вновь встал, опираясь на костыль, затем поклонился в сторону ширмы:

— Этот сын с почтением просит принять решение отца-императора.

Наньгун Да правил царством уже почти год, и у него должно было сформироваться своё мнение. Однако высказанная Наньгун Вэем позиция была слишком радикальной, и неправильное решение могло привести к катастрофе. Наньгун Да высказал бы своё мнение, не будь здесь Наньгун Жана, но если окажется, что его мнение идёт вразрез с мнением отца... это принесёт ему немало проблем.

Выражение лица стоящего в толпе Наньгун Вана было непроницаемым. От Цзии он узнал, насколько всё плохо у отца-императора, поэтому он спокойно ждал начала конфликта между двумя принцами.

Конечно же, ответом на просьбу Наньгун Да стало молчание.

Множество пар глаз уставились на занавеску из бисера. Услышав шорох отодвигающегося стула, Сицзюй поддержал Наньгун Жана, одетого в придворный наряд, когда император вышел из-за ширмы.

Придворные чиновники в зале тотчас же опустились на колени:

— Приветствуем Ваше Величество.

На лице Наньгун Жана застыло непроницаемое выражение. Его глаза были так же спокойны, как гладь озера в безветреную погоду. Он подошел к краю императорского стола, взял благостный нефрит, затем трижды аккуратно постучал им по золотой подставке. После этого император холодно хмыкнул.

Сицзюй поддержал его, когда он вышел из главного зала, оставив чиновников в полнейшем недоумении и растерянности...

В течение следующих двух дней Наньгун Жан тоже присутствовал на заседаниях, сидя за ширмой и в нужный момент показываясь на глаза чиновникам. Однако после случая в первый день ни Наньгун Да, ни чиновники не осмеливались спросить его мнения.

После этого Наньгун Жан отсутствовал в течение пяти дней, и пришёл лишь на шестой...

На этот раз он не показывался, но из-за ширмы изредка доносился кашель.

После этого в сердцах принцев и чиновников не осталось и тени сомнений. Правда, они всё ещё не совсем понимали, почему Его Величество не сядет на драконий трон и продолжает настаивать на том, чтобы сидеть за ширмой...

Всего за дюжину дней Наньгун Цзиннюй заметно похудела. Она осунулась, а её кожа стала бледнее, но глаза теперь казались ещё ярче и пронзительнее.

У прошлой Наньгун Цзиннюй были очень яркие глаза; она была воплощением чистоты и благородства, цветком, не запятнанным мирской суетой и беспокойствами. Нынешняя Наньгун Цзиннюй стала подобна фениксу, восставшему из пепла; пламя в её взгляде немного поутихло и теперь горело ровно и спокойно.

Одетая в лёгкую и удобную одежду, она сидела в кресле. Перед ней стоял большой стол, на котором располагались четыре сокровища кабинета учёного и печать.

Сицзюй стоял за её спиной, время от времени покашливая или прочищая горло. Если прислушаться, то можно было понять, что это не его настоящий голос.

Он всюду следовал за Наньгун Жаном более сорока лет. Хотя для евнуха было довольно сложно подражать голосу Наньгун Жана, Сицзюй вполне мог издать несколько убедительных покашливаний.

Кто бы мог подумать? Человек, скрывающийся за ширмой и занавеской из бисера, был никем иным, как единственной законной принцессой — Наньгун Цзиннюй.

Наньгун Жан смог посетить первые три дня судебных заседаний, но после этого перестал приходить из-за болезни Наньгун Цзиннюй. На шестой день он приказал Сицзюю отправиться в главный зал вместо него.

Согласно законам царства Вэй, женщины из Заднего двора не имеют права участвовать в политике. Тем не менее, Наньгун Жан позволил Наньгун Цзиннюй присутствовать на заседаниях, сидя на самом высоком месте.

Наньгун Цзиннюй что-то быстро писала на бумаге. Она время от времени останавливалась, чтобы послушать мнения придворных чиновников, затем продолжала.

Это был уже третий лист бумаги, и места на нём оставалось немного.

Сицзюй осторожно кинул взгляд на бумагу, выполняя приказ Наньгун Жана. Там было написано следующее: «Глава секретариата Син Цзинфу, Министерство труда, Министерство обрядов, Министерство слуг, Министерство доходов». Под «Министерством доходов» виднелось обведённое кружком имя ученика из поместья коменданта, Лу Бояня.

Следующая строка: «Поместье коменданта, военное Министерство, Министерство наказаний, провинция Цзи, провинция Ча,», а также имена множества губернаторов других провинций.

Под ней значилось: «Генеральское поместье Чжэньбэй провинции Ю, губернатор северных девяти провинций Нагуси Ануцзин.»

Последняя строка гласила: «Имперская армия, Девять Судов и двадцать четыре отделения внутреннего Министерства...»

К сожалению, Сицзюй ничего не понимал в политике. Его тело и разум были всецело посввящены Наньгун Жану, поэтому он просто дословно запомнил все надписи, чтобы доложить императору после завершения судбного заседания.

Если бы вместо него за спиной принцессы стоял любой другой старый чиновник, он бы упал в обморок, увидев записи Наньгун Цзиннюй.

Она не писала ничего, кроме текущих фракций при дворе.

С тех пор, как Наньгун Жан слег от болезни, при дворе тайно сформировался своеобразный «треножник»: глава секретариата Син Цзинфу подмял под себя четыре из шести министерств. Остальные два склонялись к поместью коменданта, поскольку были связаны с воинским делом.

Хотя Лу Цюань уже давно перестал посещать суд по состоянию здоровья, у него были ученики по всей стране. Власть почти каждой провинции находилась под его влиянием; он был подобен могучему дереву, чьи корни охватывали огромные территории.

Во всем царстве Вэй были только две армии, не попавшие под контроль поместья коменданта. Они существовали независимо друг от друга: армия провинции Ю , подчиняющаяся фуме принцессы Цюнхуа Шангуань У, и армия из сдавшихся кочеников с бескрайних степей пополам с солдатами царства Вэй, которая находилась в руках губернатора северных девяти префектур.

Последняя «нога» была теми, кто не принадлежал ни к одной из двух предыдущих. Это были яростные приверженцы власти императора. К сожалению, она состояла лишь из имперской армии, Девяти Судов и двадцати четырёх отделений внутреннего Министерства, которые и так были государственными структурами...

С тех пор, как Наньгун Жан слёг от болезни, тайные союзы и соглашения между фракциями постепенно начали выходить на поверхность, но даже так, возможно ли разобраться во всех хитросплетениях борьбы за власть, не присутствуя на заседаниях хотя бы три-пять лет?

Однако же семнадцатилетняя Её Высочество принцесса Чжэньчжэнь, которая совсем недавно погрузилась в политику, сумела безошибочно понять и изложить на бумаге всю подноготную «треножника».

Наньгун Цзиннюй помассировала переносицу, затем опустила руку, сжимавшую кисть. Ей потребовалось три больших листа бумаги, чтобы записать всё, что она посчитала нужным. Судебное заседание тоже должно было скоро закончиться.

Она оглядела свои записи и беззвучно вздохнула.

Ситуация при дворе на самом деле была ужасно запутанной, и через отчёты понять её было абсолютно невозможно.

И ведь это только верхушка айсберга. Были ещё и принцы...

У-гэ нес тяжелую ответственность и управлял царством, но трое его старших братьев, казалось, не воспринимали его всерьёз. Эр-гэ и Сы-гэ, братья, рождённые одной матерью, постоянно ходили вместе и частенько поднимали темы, значимые для царства или выгодные высшим министрам, чтобы У-гэ принял соответствующее решение.

В сравнении с ним Сань-гэ казался тихим, но сбросить его со счетов было бы огромной ошибкой. Возможно, он был даже опаснее, чем эти двое.

Он был подобен ядовитой змее, обвившейся вокруг колонны двора. Время от времени змея высовывала свой длинный ядовитый язык, объединяясь со вторым и четвёртым принцами и доставляя неприятности У-гэ, а уже в следующий момент перекидывалась на сторону У-гэ и подавляла бывших союзников.

Лю-гэ, Наньгун Ле, продолжал развратничать и пировать. Он чисто для вида приходил на пару заседаний суда из десяти.

Однако неожиданно для себя Наньгун Цзиннюй обнаружила, что Наньгун Ли был не так прост. Он частенько использовал невежливые или неудобные слова, чтобы подогреть конфликты и посеять раздор между чиновниками. Наньгун Цзиннюй никак не могла определить, какие цели он преследовал...

Седьмой принц, Наньгун Ли, в этом году достиг возраста, когда уже можно участвовать в политике, но продолжал вести себя как обычно. Он ничего не предпринимал и не высказывал своего мнения.

По ту сторону ширмы послышался голос Наньгун Да:

— Есть ли у кого-нибудь из министров ещё доклады или темы для обсуждения? — ответом ему стала тишина. Спустя несколько секунд он продолжил — Тогда на сегодня заседание закончено.

[прим. рулейтора: В главе упоминается имя самой старшей принцессы — 琼华. Оно читается как Цюнхуа (qiónghuá), но в анлейте почему-то указано как Chionghua. Буду использовать Цюнхуа]