[GL] От чёрного и белого израненное сердце | Jing Wei Qing Shang | 泾渭情殇

Байхэ доставила коробки с едой к карете:

— Ваше Высочество.

Наньгун Шунюй поставила их на стол. Она достала четыре тарелки с изысканной выпечкой, затем взяла одно пирожное, чтобы отправить его в рот Наньгун Цзиннюй:

— Я беспокоилась, что еда по дороге тебе не понравится, поэтому специально взяла пирожные. Попробуй. Как тебе мастерство повара моего поместья?

Наньгун Цзиннюй съела выпечку, затем прищурилась:

— Вкусно.

— Если нравится, бери ещё. Еда, приготовленная на открытом воздухе, не будет особо вкусной. Я думаю, что ты не захочешь её есть, поэтому набей живот пирожными.

— Эр-цзе, ты тоже должна поесть.

— Я уже поела, пока ехала в карете. — Наньгун Шуньюй до сих пор не выпила ни капли воды. У неё вообще не было аппетита.

Наньгун Цзиннюй подтолкнула тарелку с выпечкой к Ци Янь:

— Попробуй.

— Этот подданный благодарит Ваше Высочество. — Ци Янь взяла кусочек печенья, чтобы съесть, и одобрительно кивнула. — Действительно, очень вкусно.

Все было именно так, как и предсказывала Наньгун Шунюй: через час подали тарелку маньтоу и жирного жареного кролика. Наньгун Цзиннюй никогда раньше не ела такой грубой пищи, поэтому она велела слуге отнести её Чуньтао и Цюцзюй как добавку.

— Эр-цзе, Ци Янь взял с собой шахматную доску. Как насчет партии? Я просто посмотрю, как вы играете.

Наньгун Шунюй была рада такому предложению. Ей хотелось просто лечь на сиденье в карете Наньгун Цзиннюй и никуда не уходить, но с принцессой ехал её фума Ци Янь. Согласно этикету, она не должна была оставаться здесь долго.

— Я не против, но что думает по этому поводу зять?

— Этот подданный ждёт наставлений эр-цзе.

Крайне обрадованная, Наньгун Цзиннюй достала шахматную доску и две коробки с шахматными фигурами из-под маленького стола. Она расставила их как следует, затем обхватила руку Наньгун Шунюй и сказала избалованным тоном:

— Эр-цзе, не поддавайся ему! Он всегда издевается надо мной, ты должна отомстить за меня!

Наньгун Шунюй усмехнулась: шахматные способности её младшей сестры не нуждаются в «издевательствах» со стороны окружающих.

Наньгун Шунюй великодушно подтолкнула белые фигуры к Ци Яню:

— Зять может ходить первым.

Однако Ци Янь открыла коробку и наугад взяла несколько фигур.

— Будет лучше разыграть право первого хода.

— Чётное число.

Ци Янь раскрыла руку. В её ладони было пять фигур. Наньгун Шунюй не угадала, поэтому Ци Янь начала с белых фигур.

Взяв фигуру своими тонкими пальцами, Ци Янь подняла глаза, чтобы посмотреть на Наньгун Цзиннюй, затем поставила на левую третью-четвёртую позицию «маленького глаза»

Наньгун Шунюй взяла чёрную фигуру и поставила её в точку «пять-пять». Увидев этот ход, Ци Янь подняла бровь.

Поскольку рядом сидела и внимательно наблюдала Наньугн Цзиннюй, Ци Янь намеренно сделала первый ход на позицию «маленького глаза». Всё потому, что во время последних игр с принцессой она поняла, что, хоть первые тридцать ходов Наньгун Цзиннюй выглядели неплохо, её стратегия была слишком негибкой.

Она поставила свою первую фигуру не на привычную звёздную позицию, чтобы дать Наньгун Цзиннюй понять, что шахматная доска бесконечна в своем разнообразии, и показать, что не стоит постоянно держаться за известные стратегии.

«Маленький глаз» нёс в себе обе сильные стороны точки «три-три» и «звëздной точки». Он имел три пути для захвата территории и четыре пути для получения преимуществ, в зависимости от ситуации.

Однако ход «пять-пять» от Наньгун Шунюй оказался для Ци Янь несколько неожиданным.

Они играли друг против друга впервые, но Наньгун Шунюй решила первым же ходом переместить фигуру на точку «пять-пять». Это демонстрировало её полную уверенность в том, что она сможет найти пять путей с первой попытки.

Ци Янь задумалась на мгновение, затем поместила вторую фигуру в звёздную позицию. Наньгун Шунюй не пришлось долго думать, чтобы снова сходить в точку «пять-пять» на другой стороне доски.

Наньгун Цзиннюй старательно сдерживала своё любопытство, глядя на Ци Янь.

Зажав белую фигуру правой рукой, Ци Янь прижала тыльную сторону ладони к губам и задумалась на несколько мгновений, а затем сделала свой третий ход в центральную точку в самом середине доски.

Теперь Наньгун Цзиннюй не могла больше сидеть на месте. Она спросила:

— А где «золотые углы, серебряные стороны и травяной живот»? Почему вы двое так играете?

— Сестра, зрители хранят молчание. — с улыбкой ответила Наньгун Шунюй.

Однако, пока Наньгун Шуньюй обдумывала свой ход, Ци Янь подняла голову на Наньгун Цзиннюй:

— Шахматы имеют бесконечное множество вариаций. Умереть свой пыл и смотрите внимательнее, Ваше Высочество.

... ...

Стук фигур о доску постепенно ускорялся. Как будто эти двое заключили молчаливое соглашение: стоило одному сделать ход, и второй тут же отвечал. Когда доска оказалась заполнена наполовину, они немного сбавили темп.

Глаза Наньгун Цзиннюй не могли уследить за тем, как эти двое расставляли фигуры, но она смутно чувствовала, что и чёрные, и белые фигуры занимают равные территории, и что надвигается великая битва.

Нахмурив брови, она ещё сильнее сосредоточилась на доске.

Разумеется, после примерно восьми минут раздумий Наньгун Шунюй начала атаку на белые фигуры.

Ци Янь с удовольствием приняла вызов, затем они оба погрузились в серию атак и контратак. Никто из них не отставал ни на шаг; каждый игрок терял и забирал примерно равное количество фигур.

За этот клочок доски они боролись более десяти ходов...

Наконец, Наньгун Шунюй получила преимущество. Она начала последние быстрые атаки на построение белых фигур, напоминающее величественного дракона.

Начиная с левого угла на стороне Ци Янь белые и чёрные фигуры яростно сражались до самого верха.

Ци Янь непрерывно делала умные ходы, чтобы отсрочить надвигаюшуюся опасность, но Наньгун Шунюй играла свирепо и непреклонно. Она ни на шаг не отклонялась от своей стратегии.

Огромный дракон Ци Янь, состоящий из десятков фигур, был на грани разрушения.

Как только Наньгун Цзиннюй начала думать, что победа в этом матче уже решена, Ци Янь внезапно развернула своего дракона прямо на середине доски!

— Ах! — Наньгун Цзиннюй не смогла сдержать вздоха.

В центре доски стояла абсолютно белая фигура; она идеально соединилась с «отверстием для дыхания» дракона Ци Яня. Теперь этот дракон ожил!

Держа в руках чёрную фигуру, Наньгун Шуньюй была ошеломлена. Она долго смотрела на шахматную доску, затем бросила свою фигуру в коробку:

— Я проиграла.

Наньгун Цзиннюй схватила старшую сестру за руку и спросила в недоумении:

— Почему? Пустых мест ещё много, почему эр-цзе бросает свою фигуру и признает поражение?

Наньгун Шуньюй с большим уважением посмотрела на Ци Янь:

— Зять действительно мастер в шахматах, я восхищяюсь им. Надеюсь, что мне ещё предоставится шанс устроить с зятем товарищеский матч. Что касается твоего вопроса, сестра, зять ответит на него лучше меня.

Ци Янь почтительно поклонилась Наньгун Шунюй:

— Похвала эр-цзе чрезмерна, победа белых была счастливой случайностью. Тактика эр-цзе сильна, жестка и свирепа, но при этом каждый ход обдуман и точен. Этот подданный испытывает только восхищение.

Ци Янь говорила от всего сердца. Выживание большого дракона из белых фигур полностью зависело от этой единственной фигуры в центре. Она выбрала такую тактику из-за двух первых ходов Наньгун Шунюй, которыми она заняла точки «пять-пять».

Таким образом, эти две фигуры охватывали огромное пространство на доске. Они не только угрожали нижним углам, но и делали возможным наступление в направлении центра доски.

У Ци Янь не было другого выбора, кроме как разместить свою фигуру в центре, просто чтобы не дать чёрным фигурам начать неудержимое вторжение в центр, как только они получат возможность.

Она не ожидала, что эта белая фигура случайно станет «божественной иглой, пронзившей море», которая остановит яростное наступление Наньгун Шунюй.

Если бы начальные ходы Наньгун Шунюя были более стандартными, шансы Ци Янь на победу были бы гораздо ниже.

Наньгун Шуньюй приняла похвалу Ци Янь равнодушно. Она признала её молчаливым кивком.

Ци Янь отвела взгляд от шахматной доски. Она глубоко вздохнула, затем объяснила Наньгун Цзиннюй:

— Причина, по которой эр-цзе признала поражение, заключается в том, что на шахматной доске осталось недостаточно «глаз».

[目(mu), глаза — точка пересечения линий на доске вэйци]

— Недостаточно?

— Сейчас белые фигуры лидируют с пятью очками. Хотя на доске всё ещё есть пустые области, превзойти эти пять очков уже невозможно. Продолжать игру — значит просто заполнить мёртвые области. Эр-цзе, должно быть, уже поняла эту ситуацию, поэтому нет нужды тратить больше времени.

Наньгун Шунюй похлопала Наньгун Цзиннюй по руке:

— Тебе не нужно отказываться от синицы в руках, продолжая учиться играть в шахматы у меня.

Когда её «маленький секрет» был раскрыт, Наннун Цзиннюй с красным лицом пробормотала:

— Эр-цзе тоже хорошо играет. Ци Янь не обязательно победит в следующей игре.

— Ваше Высочество правы, это действительно лишь удачное стечение обстоятельств. — поддержала её Ци Янь. — С такой опытной наставницей неудивительно, что у Вашего Высочества был большой прогресс в шахматах.

Наблюдая за партией, Наньгун Цзиннюй тоже захотела сыграть, поэтому она предложила Наньгун Шунюй ещё одну партию. Та с удовольствием согласилась.

Ци Янь вернула фигуры в коробки для следующей партии, затем уступила свое место Наньгун Цзиннюй. Она села рядом с ней, чтобы понаблюдать за игрой.

По сравнению с жёсткой свирепостью ранее, в этом матче Наньгун Шунюй была намного мягче. Она фактически играла в обучающую игру.

Но даже так Наньгун Цзиннюй была бессильна против этого. Её прекрасное лицо покраснело, когда она держала фигуру, не зная, куда её поставить.

Когда доска была заполнена наполовину, Наньгун Цзиннюй бросила обеспокоенный взгляд на Ци Янь. Но та просто улыбнулась ей, не говоря ни слова.

Как только Наньгун Цзиннюй запаниковала, она начала расставлять фигуры, не думая. Результаты матча стали очевидны менее чем за десять ходов.

За время, проведённое за шахматами, небо за окном успело потемнеть.

Наньгун Шунюй выдохнула, как будто с неё сняли тяжкое бремя. Теперь у нее была причина остаться в этой карете.

Незначительное изменение выражения её лица не ускользнуло от внимания Ци Янь: похоже, между Наньгун Шунюй и Лу Чжунсином возникла проблема.

С тех пор Наньгун Шунюй каждый день использовала игру в шахматы как повод, чтобы приходить в карету Наньгун Цзиннюй.

Ци Янь и Наньгун Шунюй сыграли более дюжины партий, с равным количеством поражений и побед.

Когда все уже устали от дальних путешествий, провинция Юн наконец-то показалась на горизонте.

Императорская карета прибыла во временный дворец за пределами города Юнчжоу. Наньгун Жан отдал приказ: чиновники из Министерства королевского клана и Министерства обрядов должны направиться к родовой могиле, чтобы завершить необходимые приготовления. Все остальные останутся во временном дворце на пять дней, чтобы отдохнуть, привести себя в порядок, зажечь благовония и искупаться.

Временный дворец был обширным. Каждому досталось по комнате.

Поскольку церемония поклонения предкам была ояень важна, в преддверии неё даже муж и жена должны были спать в разных комнатах.

Думая о том, что уже совсем скоро загорится великий огонь, который осветит путь её мести, Ци Янь не могла уснуть от волнения.

В ту ночь она лежала одна на кровати в своей спальне. Её тело время от времени вздрагивало, а на лице расцветала беззвучная улыбка.

Повезло, что Наньгун Цзиннюй спала в другой комнате. В противном случае Ци Янь действительно не была уверена, что смогла бы подавить эту почти маниакальную радость.

Когда Наньгун Ван впервые услышал предложение Ци Янь, он вернулся в свое поместье, чтобы обдумать его самостоятельно.

Хотя он не мог не признать, что план Ци Яня был поистине гениальным, он также вызвал у него сомнения насчёт этого человека.

Так как Ци Янь был фумой, его выживание зависело от поместья принцессы Чжэньчжэнь. Они были связаны и в горе, и в радости. Неужели он действительно сожжёт половину своего дома и имущества только для того, чтобы получить поддержку Наньгун Вана?

Даже если Наньгун Цзиннюй «властвовала и правила» в поместье, они всё равно оставались мужем и женой.

Наньгун Ван, несомненно, нуждался в интеллекте Ци Яня, но его также беспокоили потёмки сердца Ци Яня. Если наступит день, когда этот человек обернётся против него, сможет ли он с этим справиться?

Наньгун Ван обсудил это с Се Анем. В конечном итоге он решил использовать план Ци Яня.

Се Ань ответил так: Если Ци Янь мог предложить такой жёсткий план, он наверняка достаточно умён, чтобы догадаться, что это вызовет сомнения у Вашего Высочества. Разве это не доказывает его преданность? То, что он пошёл на такой риск ради помощи Вашему Высочеству, явно демонстрирует, что он искреннен и честен.

Что касается сожжения дворца Вэйян, то это тоже нетрудно объяснить. Если Ваше Высочество когда-нибудь взойдёт на трон, какой славой и богатством Ваше Высочество не смогло бы его одарить? Разве один дворец Вэйян действительно достоин упоминания?

Наньгун Ван почувствовал себя немного увереннее, выслушав Се Аня. Однако он всё ещё чувствовал, что Ци Янь слишком опасен. Лучше будет убрать и фуму, когда трон окажется в его руках.

Ци Янь обдумывала такой исход, прежде чем предложила свой план. Причина, по которой она всё-таки осмелилась сделать это, заключалась в том, что она ни в коем случае не хотела позволить Наньгун Вану взойти на трон.

Королевств Вэй должно быть уничтожено её руками. У династии Наньгун не останется наследника.

Ей не нужно было доверие Наньгун Вана. Ей просто нужно было стать незаменимой для Наньгун Вана на его пути к короне.

Затем она шаг за шагом посеет раздор между Наньгун Ваном и его братьями. Она заставит их рвать друг друга на части до самой смерти.

И когда численность императорской семьи сократится, Ци Янь потянет за ниточки.

Наньгун Ван принял решение избавиться от Ци Янь, как только взойдёт на трон, но он и представить себе не мог, что она уже нацелилась на его жизнь.

Подобно ядовитой змее, неприметно свернувшейся в углу, Ци Янь медленно скользила вверх по иерархии власти королевства Вэй, пока остальные смотрели в другую сторону.

Как только она откроет свои холодные глаза и высунет язык, яд прольется с неба, словно дождь. Его капли будут смертельны; никто не избежит ужасной участи.