Академия зеркал

– Пару веков назад я бы не была так снисходительна. Но надоело мне играться. Разок надо бы честной побыть да верной. Потому слушайте и запоминайте, пока не поздно, – покружив на месте, она отвернулась от них, всмотрелась в темные окна и заговорила медленно, почти вкрадчиво: – Непросто так я заставила вас принять новую Шерт, связать себя крепко и нерушимо на долгие годы, может даже и на всю жизнь. Отринуть, в конце концов, давно забытых предков. Ведь мы-то сделать этого так и не смогли. Побоялись. Не настолько близки были, не настолько глупы и отчаянны.

Подначка прошла мимо. Чего обижаться на правду? Им не стать интриганами и историками, им просто бы понять, как выбраться живыми.

Дивия, наконец, повернулась и взглянула прямо, утеряв божественность и высокомерие.

– Вы должны бы это знать. Легенды, сказки...Однажды ведь мы, «Боги», уже смогли удержать и Морену, смогли удержать и полунощные земли. Почти справились. Но затем раздали божественные силы простым людям, своим подданым, и это разозлило Старых богов так, что они «наградили» по-иному – сделали Новыми Богами. Нам было нельзя больше вмешиваться: спасать или убивать. Так бы и сделались Богами на пепелище, если бы не...

– Белобог, всех спасший, – заключила за неё Элина. – Но при чём тут Шерт?

Ответил вдруг сам Демьян:

– Клятва выше Богов. Даже выше смерти.

Дивия вдруг улыбнулась, только вот совсем нерадостно.

– Верно. А их клятва была и вовсе лакомым кусочком. Неправильная, ускользнувшая от взглядов. Потому, когда Яромир предложил обмен, его послушали.

– Сомневаюсь, что наша Шерт так же весома.

– А вам и не зачем ублажать Старых богов. И даже нас. Вам должно стать чем-то большим, но прежде всего остаться людьми. Защищать, а не подчинять. Любить, а не ненавидеть. Стать семьёй и родом, а не высшими и недоступными.

– И всё это благодаря какой-то Шерт? – не выдержал-таки Каллист. Любитель длинных лекций и философских трактатов, ему категорически не хватало разъяснений.

– О, не просто какой-то, – Дивия даже засмеялась. – Да, она связывает людей, не даёт навредить или убить. Но важнее, она меняет Богами предначертанный путь. И вы уже свернули с проторенной тропинки. Да ведь осталось кое-что ещё. А вернее сказать кое-кто. Их сдержать сможем только мы.

– Как? – поторопила Элина, не успев прикусить язык.

– Провести «Вящий суд», – декларировала торжественно. – Пусть Боги разбираются с Богами. Чем не потеха?

Они переглянулись неловко. О чём пыталась сказать?

На выручку опять пришёл Демьян:

– Если это то, о чём я думаю, нужно торопиться. Чтобы призвать Богов, придётся собрать их потомков, по одному от каждого Рода. Якобы они несут в себе не те разделённые силы, которыми одарили близких и подданных. Они, мы, сохранили первородную силу, «истинную силу».

– Верно, – Богиня не скрыла гордой улыбки.

– В принципе, это легко, – встрепенулся Измагард, что-то просчитывая, – собрать всех. Как минимум трое уже есть. А остальные должны быть в Академии.

В самом деле? Элина принялась судорожно вспоминать, кого могла знать. В тревоге мысли путались. Как хорошо, что не ей их искать и уговаривать, объясняться. Как плохо, что им с Северианом предназначалось дело куда сложнее...

– Но самое главное – не забудьте слова. А когда всё получиться, там уж я постараюсь помочь. Обряды любят свидетелей.

***

Это место преследовало Элину. Поначалу в кошмарах, затем воплощённое наяву оно стало олицетворением всех её страхов. Зал зеркал. Сотни отражений, искажённых форм и лиц. Казалось, зайдя внутрь, ты уже не найдёшь выхода, потеряешься навсегда.

Золотой рассвет пробивался сквозь потолочный витраж. Блики играли на полу, и может в другое время это место кому-то дарило покой и уют... А сейчас здесь всё было залито кровью.

Несколько тел лежали полукругом, обезображенные до неузнаваемости – с них словно содрали кожу и пропустили через мясорубку. Другим знакомо перерезали горло и оставили мучиться, захлёбываться в собственной крови. Учителя ли, ученики...

Были и те, кого они знали.

Откинувшись спиной на разбитое зеркало, сидела Аглая Авдеевна. Она была ещё жива, шевелилась и дышала. Только...ничего не видела больше. Ей выкололи глаза.

Ближе всех к выходу лежал Артемий Трофимович. Что вообще забыл здесь? Какой из него защитник и воин? Белый костюм сделался багряным. Рубашка расстёгнута, а в груди торчал чёрный меч.

В центре опустившись на колени замерла грузная фигура. Короб валялся сломанный, инструменты разбросаны. Один из рогов отломился, а маска раскололась. Смотритель? Как бы ни хотелось заглянуть ему в лицо, узнать загадку, мучавшую академию не первый год – на это не было времени.

– Неужели, гости пожаловали? Я-то заждался да столько хлопот...

Над одной из жертв склонилась знакомая фигура. Заметив их, Далемир поднялся во весь рост. Обтер руки о чёрный кафтан и отсалютовал им серебряной чашей:

– Давненько не виделись, Севериан. Смотрю, передумал-таки. Решил не стоять в стороне?

– Мы здесь, чтобы остановить вас.

Элина заозиралась, ища ещё одного нарушителя. Но как бы ни старалась, в этом огромном зале Яромира не было. Не мог ведь прятаться в зеркалах?

В боевой готовности Севериан призвал меч и не сводил глаз с Далемира, любое движение намереваясь назвать поводом.

– Похвально, – тот усмехнулся. – Да только кажется, запоздали вы. Скоро от этого мира ничего не останется.

– Это мы ещё посмотрим! – прорычал Севериан и замахнулся.

Далемир не испугался и даже не дёрнулся.

– Ах, бедные наивные дети. Готов поспорить, вы и не догадываетесь, за что на самом деле сражаетесь, какие ставки поставлены на кон. В большой игре вы просто куклы, безвольные игрушки, в одних только мечтах на что-то способные.

Элина думала, что меч пройдёт сквозь него, как если бы был призраком: пустым и бесплотным. Но лезвие легко изрезало плечо, вспороло ткань и кожу. Темным пятном потекла кровь.

– Мне-то думалось ты посмышлёнее, – глумился Далемир, наслаждаясь силой и властью. – Хоть всади кол в сердце, от меня уже не избавишься. Я готов к переходу.

И, прежде чем успели понять, он одним мощным ударом отбросил Севериана от себя. Чёрный меч мелькнул молнией, и также быстро скрылся вновь. Куда им тягаться?

Далемир отпил из серебряной чаши, мажа губы красным. Тогда же рана буквально у них на глазах затянулась, оставляя в прорези лишь гладкую бледную кожу.

– Как?.. – возмутился Севериан, но быстро оборвал себя. Знал, что задавал глупый вопрос.

– Если бы ты только видел чуть дальше собственного носа, думал бы о чём-то кроме себя и близких... Мог бы стать моей правой рукой. Даже несмотря на проклятую Моренову кровь в твоих венах. Но ты, мальчик мой, трус. Жалкий ни на что не годный трус...

– Да как ты смеешь такое говорить!? – не выдержала Элина. – Что вообще знаешь? Если кто и трус, так это ты! Вместо того, чтобы исправлять ошибки, бежишь и прячешься! Что тогда, что сейчас – совсем не изменился!

Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Похоже, слова попали в точку. Но он сдерживался, и это натолкнуло на мысль – значит они в самом деле для чего-то им нужны?

– Братец, выходи! – пропел вдруг издевательски Далемир.

Зеркало позади зарябило, и, как Элина и боялась, к ним вышел Яромир. Встав рядом с Далемиром, он показался совсем блёклым и неживым. Вот только взгляд горел решимостью.

– Значит, таков твой ответ? – первой заговорила Элина. В груди разгорался пожар: – Всё до этого было ложью? Ты просто пользовался мной? Лишь бы ненароком не помешала вашим планам?

Далемир протянул ему чашу, и Яромир, не колеблясь, выхватил её и осушил до дна. Каждый глоток делал его чётче, ярче, плотнее, и уже нельзя было отличить от простого человека. Да только не был он человеком. Он выбрал стать монстром, готовым убивать без разбора ради туманного будущего для них двоих.

– Прости, Дроля, – глупое прозвище слышалось насмешкой, – но я всегда выбираю его. Всегда.

Далемир легко засмеялся, совсем не к месту, и лукаво заглянул в глаза.

– Ах, какой ты... – толкнул его в плечо и уже не смог продолжить.

Изумление, проступившее на лицах обоих, могло бы даже показаться забавным. Яромир потянулся вперёд и, выпустив чашу из рук, переплёл их пальцы вместе. Однако Далемир, пусть и выждав пару секунд, наоборот отстранился и покачал головой.

– Знали бы вы, сколько лет мы не могли даже коснуться друг друга. Тогда бы, может, поняли, почему хотим изменить мирозданье?

– По вашей прихоти разрушить миллионы жизней? – Элине не суждено понять, но оно и к лучшему.

– Сейчас мы убьём или скарядие поглотит окончательно, разве не всё ли равно? Так пусть хоть послужат пользу, – Яромир не скрывал полного безразличия.

– Может, если исполнить Дващи денницу...

Словно и ждав этих слов, он заговорил быстрее и жёстче:

– А кто сказал, что именно она – ключ ко всему, что она поможет вновь? Это я был тем, кто нашёл выход, кто воссоздал древний обряд. Дващи денница никогда не подразумевалась как «спасение мира». Она была обменом: просьба на просьбу, жертва на жертву. Отдай самое дорогое, и мир простоит ещё тысячу лет. Встретьтесь вновь, и мир падёт, как и было должно. Наша связь, наша Шерт оказалась для Богов бельмом на глазу, и они всё отдали, лишь бы разлучить и уничтожить. А до вас им какое дело? Думаешь, достаточно одной жертвы будет?

Именно то, что и говорила Дивия. Ни единого шанса.

Яромир знал её от и до. Он знал каждое больное место, каждую мысль и страх. Хотел напугать её? Переманить, убедить, подчинить? Не дождётся.

– В глубине души ты давно всё поняла...

Слова потонули в оглушающем грохоте. Сквозь цветные стёкла витража ясно проступал барьер. Сделавшись чёрным и матовым, он вобрал в себя весь солнечный свет и оставил их в кромешной темноте. Да только ненадолго. Затряслась земля, и барьер лопнул как мыльный пузырь. Полетели золотые осколки и быстро смешались со снегом.

Вот оно начало конца.

– Уже ли пора начинать? А я-то думал, время ещё есть, – улыбка стёрлась с лица Далемира. – Придётся играть по-плохому?

Вытащив меч, он нацелился на Севериана. Похоже раз слова не сработали, теперь их убедят силой.

Долго ли смогут бегать? Им сказано было тянуть время, да только как противостоять пусть и ослабленным, но всё же Богам? Хуже того, оба двигались единым целым. Куда делись все года разлуки? Стоило Севериану увидеть брешь в Далемировой защите, попытаться кольнуть в спину или правый бок, как тут же налетал Яромир и посылал искры света, колючие и слепящие.

Элина держалась в стороне, лишь бы не путаться под ногами.

Прикрыв глаза, она выхватила солнечный луч и представила его языком пламени, оборачивающимся вокруг чужих запястий. Болезненный вскрик подтвердил – получилось. Да только Далемир вытерпел и не выпустил меч. Хуже того что-то щёлкнуло у него в голове, и нацелился он уже на неё одну. Резко ударив Севериана в живот и откинув к Яромиру, Далемир неотвратимо приближался.

Первый удар прошёл мимо. Второй она успела отбить, прикрывшись барьером, тут же разлетевшимся вдребезги. От третьего увернулась, припав к полу. Жаль, вечно бежать не сможет.

– Не хотелось мне переводить драгоценную кровь в ничто, – кого только пытался утешить?

Следующий удар попал-таки в цель. Так сосредоточившись на остром мече, готовым порезать её на кусочки, Элина забыла смотреть по сторонам. И запнулась о чьё-то тело. Плечо рассекли, а сама она распласталась на полу. Захоти действительно убить – не составило бы труда.

– Так ли уверены, что не стоит нас слушать?

В чёрных глазах не было ни жалости, ни злобы – лишь задор хищника, загнавшего жертву в угол. Далемир занёс лезвие вновь.

С чистым звоном его вдруг отбил Севериан, едва успевший вклиниться между ними. Запыхавшийся, он сам едва держался на ногах, но продолжил трясущимися руками хвататься за меч.

Ничего не выйдет. Они ни на что не годны, слабы, вымотаны – как победить?

– Что-то для нас вечно, да, дружок? – глумливо окинул их обоих взглядом.

А потом набросился на него с удвоенной силой, тараном оттесняя к стене.

Элина попыталась встать, крепко зажимая рану, но пошатнулась и оказалась быстро прижата к полу чужим телом. В шею вцепились ледяные руки. За светлыми кудрями прятался жестокий взгляд словно и не знакомого никогда человека.

– Ты поймешь. Когда-нибудь. Должна понять.

Яромир схватил её окровавленную ладонь и поднёс к губам. Влажным языком прошёл по пальцам, медленно и томно, будто наслаждаясь этим унижением. Элина вспыхнула от стыда и злости. Да как тут можно понять?! Она дёрнулась, пытаясь отстраниться, сбежать, отвлечь – всё что угодно, лишь бы это прекратилось. Но Яромир только засмеялся тихонько и сильнее вдавил в пол.

– Прости, Дроля. Ты всегда была слабой, так может, хватить пытаться?

Хлёстко, как пощёчиной. С глаз словно спала пелена – она увидела то, что давно должна была. Вот значит какой он на самом деле? Лживый и бессердечный? Ради одного человека готовый идти по головам? Предать всех и вся?

– Зачем же тебе всё это? Зачем спасать этих людей? Стараться, бороться? Я ведь был рядом, я видел их, видел тебя. Ничего кроме боли и одиночества. Они и не заметят, что тебя не стало. Как ещё пару дней назад. Пустое место.

Может так и было. Раньше. Её не замечали, её не любили. Никому она не была нужна. Но теперь это изменилось.

Она больше не одна.

Никогда не будет одна.

– Ты ошибаешься.

Элина обхватила его за щёки, впилась крепко, сминая мягкую кожу. Боль и разочарование обратились кипящим жаром. Яромир распахнул широко глаза и закричал. Отскочив, он схватился за лицо, сгорбился и позабыл, наконец, о её крови.

Недолго длилось торжество. Оттолкнув со спины, мимо пронёсся Далемир. Отыскав одну из серебряных чаш, он запрокинул ему голову и насильно влил тёмную кровь в горло. Есть ли вообще смысл сражаться? Они отнимают чужие жизни, чтобы напитать свою – зло порождало ещё большее зло.

Элина пропустила момент, когда Севериан оказался рядом. Он быстро поставил её на ноги и указал на мелко подрагивающие зеркала:

– Успели.

Трещин становилось всё больше и больше. С противным скрежетом стекла дробились и сыпались, словно кто-то усердно бил молотком. А ведь только недавно здесь закончили ремонт... От абсурдности мыслей впору смеяться.

Когда Зеркальный зал сдался и открыл свои двери, Далемир с Яромиром едва успели излечиться. Они быстро поняли – легко больше не будет.

В проёме показалась разномастная группа. Возглавлял её Ангел, ведший за собой нескольких Хранителей Пути. Они точно готовились к бою, ведь избавились от тяжёлых шуб, а на поясах несли десятки странных колб: парочка таких спасла им жизни в логове Мороза.

За ними осторожно ступали остальные ребята. Они и правда постарались, разыскав всех за жалкие полчаса. Без оглядки шла Аврора, уверенная и решительная. Братья Зарницкие, напротив, поглядывали с опаской и держались вместе, в минуты опасности забывая о вражде. Лиля, кривя губы, подталкивала их в спины, скрывая страх за недовольством. Вадим держал её за руку, безразлично разглядывая устроенный погром. Обособленно от других держалась Яна Никитична. Жалостливо провожала она обезображенные тела, одними губами шептала молитву, но не остановилась, пока не добралась до Аглаи Авдеевны.

Хранители тут же кинулись вперёд, оттесняя от двух, по их мнению, нечистых. Да только солнце заходило выше, и вместе с тем силы Яромира и Далемира росли. От натиска с каким сражались, тряслась земля, и потолочный витраж вылетел, осыпавшись градом цветных осколков. Задул морозный ветер. Казалось, даже опытные, обученные Хранители не могли совладать с их могуществом, несдерживаемым больше ни чувством долга, ни обязательствами.

Однако, их и не нужно было побеждать, силой одолеть один на один. Хранители смогли окружить и ненадолго сдержать натиск. Тогда же за ними встали пришедшие ученики, а Яна Никитична подвела и Аглаю Авдеевну. Все вместе они, нараспев, произнесли:

– Как взирают потомки, так взирают и боги. Как дарованы силы, так их отберут. В чём провинился, в том тут же покайся, а коли нет – придёт Вящий суд.

– Нет! – вскричал Далемир, но было уже поздно.

Вспыхнул на полу золотой круг и оградил их от остальных – меч встретил глухую стену, а искры заклятий быстро погасали. Хранители Пути отступили, и тогда каждый из взывавших тоже оказался заперт. Но они не остановились и продолжали нараспев:

– Рассудите справедливо, по законам и обычаям. Рассудите Божьим взором, увидьте истину. Мы взываем к вам. Взываем родной кровью, взываем, придите Боги-прародители!

Стояла тишина. Семеро опустили головы в поклоне. Все взирали напряжённо. Даже Далемир с Яромиром выжидали – получится или нет? И пусть загорелся круг, кто знает, всё ли сделали верно. Затея эта до смехотворного была безумна, отчаянна. Пан или пропал.

– Нам точно не надо присоединиться? – её шёпот наверно слышал каждый.

Демьян покачал головой и подошёл ближе, чтобы ответить на ухо:

– Ещё рано.

Острый взгляд углядел кровь и рассеченное плечо. Элина покачала головой – сейчас не время. Ей ли не привыкать терпеть боль.

Далемир расплылся в насмешливой улыбке. Хранители Пути переглядывались между собой, лишь Ангел не поддался тревоге. Интересно, что сказал ему Мастер, как оправдался?

Но воздух вдруг загустел. Сделался до того тяжёлым, что невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. Наэлектризовался. В февральский день жарко стало как летом. Семеро замерли недвижимые.

Первой вскинула голову Лиля. Её глаза горели неестественным золотом. Мягкий девчоночий голос пророкотал потусторонне:

– Давно не взывали к нам. Давно не искали советов. Много веков прошло... Но мы-то всё видим, всё знаем. Кого хотите судить, любы наши потомки?

Теперь Демьян подтолкнул в спины. Вот и их черед вмешаться, сыграть свои роли.

– Далемира Горного, Велизара Дивого. Чернобога, предка моего Рода, – начал Севериан.

Элина подхватила.

– Яромира Мнящего. Белобога, предка моего Рода.

Они не заходили в круг и даже не встали рядом с другими «потомками». Но это и не нужно было.

Дажьбог в лице Лили кивнул и недовольно посмотрел на виновников. Те, встав плечом к плечу, не выглядели ни покорными, ни отчаявшимися. Они не собирались сдавались, и суд их не страшил.

– А я ведь предупреждал, до добра не доведёт связь эта, – заскрежетали братья Зарницкие. – Рано ли, поздно ли, а своего добились. Даже Старших Богов подняли на уши.

Стоило Хорсу нарушить порядок, и остальные подняли головы. По золоту во взглядах можно было догадаться – к ним пожаловали Боги.

Значит, получилось! Но рано радоваться. Не все так просто встанут на их сторону.

– А мне казалось, они ничего не нарушали. Раз Дващи Денница потребовала столь многое, значит, пришло время забирать своё, – за мягким голосом Яны Никитичны скрывалась сама Тара.

– Они всего-то отдали жизни. А ты вспомни, что досталось нам? Кровавые войны и полчища нечистых! Да если бы не выкосили их, сколько до сих пор ходило бы!.. – Хорс на мгновение замолчал, а потом вдруг засмеялся. – Ах да, ты же до этого не дожила.

– Хватит, – тут же оборвал Дажьбог. – Дайте им говорить. Пусть сами признаются для чего устроили весь этот погром.

Далемир с Яромиром переглянулись. Они не спешили защищаться, отстаивать свою правоту – если тысячу лет назад не докричались, что толку сейчас рвать глотку? Но молчать не позволяло само обрядное слово, и потому Яромир подал голос:

– А что нам говорить тебе? Во что поверите больше? Да никогда не поймёте, каково нам было, каково нам сейчас. Отдать свои души в услужение, в полную власть им да вам – не таким величие видели. Ведь если бы не наша жертва – не стать и вам богами. Если б не мы – сего мира и вовсе не было.

Но заключительную точку поставил Далемир:

– Только вот раз никакой мир не выдерживает нашей клятвы, самого нашего существования, почему должны сдаваться? Почему бы не создать новый? И не важно, что этот придётся уничтожить.

Убедили ли кого слова? Дажьбог не медлил, обстоятельный и выверенный, очевидно привыкший брать на себя роль лидера. Теперь он обратился к Севериану и Элине. Всё же у спора две стороны, и кто знает, когда родится истина.

– А что же скажут ими избранные потомки?

Из головы мгновенно вылетели все мысли, и Элина посмотрела в божий взгляд с тревогой. Сейчас или никогда. Ей нужно собраться, и как когда-то давно в этом же Зеркальном зале произнести речь от чистого сердца.

– Всё это время вы были ближе нам, чем кто-либо другой на свете. Вы сидели прямо здесь в наших головах и, как на ладони, видели всю жизнь с горестями и радостью. Так почему она теперь ничего не значит? – злость укоренилась глубже, кололась, а когда Элина встретилась вновь с бесстрастными голубыми глазами, слова полились легко и быстро. – Ты, Яромир, стал мне наставником и другом. И именно ты внушил, что не сегодня-завтра мне придётся умереть. Повторить Дващи Денницу, чтобы очистить мир от ваших ошибок, чтобы от мира вообще что-то осталось. И я приняла это. Приняла смерть, преследующую по пятам. Приняла, когда Мороз освежевал моих родителей. Приняла, когда забрали душу лучшего друга. Приняла, когда во имя меня умер Севир. Так почему только вы достойны? Почему вы страдали больше? Думаете, построите новый мир и всё станет лучше? Не станет. Вы возьмёте с собой двух монстров – себя самих, и опять всё испортите.

В голосе дрожали слёзы, но Элина не позволила им пролиться. Пусть место останется для одной лишь ненависти.

Севериан добавил пусть коротко, но весомо:

– Да, может вы наши предки, наши Боги, вы даровали нам силы и спасли от полунощья. Но разве это дало право решать нашу судьбу? Сами хотели свободы, так с чего вдруг наша теперь ничего не стоит?

Именно такой тишины они и добивались – звенящей и пустой. Им тоже было что сказать. И может мир это не спасёт, зато тяжёлый груз спадёт с плеч.

– Что ж, – прокашлялся Дажьбог, впечатлённый их рвением, – раз выслушали обе стороны, пора судить. Я первым возьму слово.

Конечно, возражать никто не стал.

– Может когда-то давно мы и водили дружбу, и воочию видел я, что происходило с вами...Но это не помешает мне сегодня чётно и ясно признать вас виновными, – затем он попытался объясниться, а чувствовалось так, словно оправдаться. – Никогда наши привязанности, наша любовь не имели значения. Каждый шаг во имя чего-то, во имя высшего и великого. Такова судьба горних князей, властителей народа, Богов. От этого не сбежать. Потому должны покориться.

– Вот-вот! – подхватил следом Хорс. – Виновны вы, нечего тут думать да гадать. Тысяча лет прошла, а вам всё старое ворошить да порядки менять. Нет, Старшим давно пора преподать урок.

Его вообще не заботило падёт этот мир или спасётся, умрут все здесь или выживут. Поддержал, лишь бы насолить да не дать получить своё... И он то говорил: «Кто старое помянет – тому глаз вон»?

– Что ты скажешь, Родогор?

Последний из северных князей и Богов-созидателей Сварог ещё ни разу не вступал в разговор. Однако молчать больше не мог, и Вадим заговорил хрипло, почти рычаще:

– Мне тяжело решать такое, особенно в спехе, не ведая ничего и никого. Но может так и правда будет справедливее, честнее. Никаких дум и сожалений. Я хочу заявить: не виновны.

Хорс недовольно цокнул. Зато от Элины не укрылась робкая улыбка Яромира, пусть и полная горечи.

– Я больше других видел за все годы дружбы. И, может, больше других желал бы, чтобы Шерт никогда не случалось. Ведь эта связь была проклята и разрушила не только ваши жизни, но и наши тоже. Она привела к войне, к погибели, к возвращению сил нечистым и полунощи...именно она привела вас обоих к смерти. Затем лишь, чтобы спустя столько лет души ваши успокоились, я готов видеть жертву этого маленького мира. Пусть и когда-то мне родного.

Теперь верилось, что их судили Боги. Для них на одной чаще весов могли лежать две души и чей-то «маленький мир».

– Позволь мне судить следующей, брат, – Тара склонила голову, глядя на Дажьбога.

Тот не мог ей противиться, да и вряд ли хотел.

– Вы не виновны, – улыбнулась мягко, но заговорила по-матерински строго. – Хоть и беды все заслужили сами. Двое мальчишек с горячими головами. Всякие обряды имеют последствия, а клятвы и того подавно. В детстве не учили, прежде чем говорить – успевать подумать? Я не хочу больше разрушений. Не хочу разлучать вас вновь.

И так голоса разделились поровну. С чего начали, тем и закончили – ничем. А из судей остались две самые непредсказуемые Богини. Дивия и Морена.

И может если Дивия, как обещала, встанет на их сторону, то как поступит Морена? Может ли её ненависть оказаться сильнее желания заразить Скарядием мир, властвовать и подчинять?

Дажьбог задумчиво постучал по подбородку, не иначе как считалкой выбирая кому достанется ход. Потому они решили всё без него. Дивия махнула рукой и почти ласково произнесла:

– Начинай ты, сестра.

Элина ожидала, что Морена вспылит и набросится. Сколько бы воспоминаний ни видела, та не могла забыть о предательстве, простить переход на «сторону врага», мужа-северянина. Но видимо годы примирили их и, в некотором роде, даже сплотили.

Охрипший голос Аглаи Авдеевны зазвучал не к месту задорно:

– Я буду кратка. Незачем ведь больше стирать язык до мозолей, доказывая то, во что никто не захочет поверить. Этот мир, можно сказать, моя плоть и кровь, моё главное творение. И как любая мать, я всем сердцем желаю оставить чадо подле себя. Обратить каждый уголок, каждую неверную душу. Да только если это позволит вам двоим стать ещё ближе, заполучить-таки счастье... Я признаю вас виновными.

Она вскинула голову, пустыми окровавленными глазницами вглядываясь в Далемира, пробирая до дрожи.

Так одно решение стало отделять их от победы. Честь закончить суд выпала Дивии. Та медлила и как будто сомневалась. Хотя кто знает, может, и в самом деле ещё не поздно повернуть назад.

Но она решила:

– Идти последней видимо моя судьба, но может оно и к лучшему. Ведь, по совести, делать не могу и, честно, не хочу. Разделив столь многое, прожив целую жизнь в страданиях и печали, я навсегда пообещала забыть о былых страстях и чувствах, тех, что горячат голову и мутят разум. Потому хочу отдать будущее в руки тех, кто этого заслужил. Кому пожелаю жить, а не исправлять ошибки заблудших предков. Вы виновны.

Золотой круг вспыхнул ярче, закрепляя слова, ослепляя. Элина до конца не верила – неужели получилось, неужели Боги на их стороне?

– Конечно, и чего от вас ждать, – протянул Далемир и вновь схватился за меч. – Придётся-таки силой доказывать. Пусть я и не хотел...

– Да, да, попробуйте, – угрозы не восприняли всерьёз.

Дажьбог потянулся к остальным и, взявшись за руки, они поставили жирную точку:

– Вящий Суд готов вынести вердикт. Большинством признано, что Яромир Мнящий и Далемир Горний виновны. Они понесут наказание и предстанут перед Старшими Богами в истинных обличьях. Никогда больше им не считаться ровней и отвечать на молитвы. Никогда больше не видеть света белого. Никогда.

Круг, сдерживающий Далемира с Яромиром сузился, запылал до рези в глазах ярче.

– Да в гробу я видел!..

Но Дажьбог качнул головой, и вперед вышли братья Зарницкие. У обоих в руке по мечу, в глазах – чужой гнев и золото. Братья по крови насмехались над братьями названными. Единым порывом взлетели мечи, едино вошли в плоть и отняли так упорно собираемую кровь. Та медленная и тягучая долго покидала новообретённые тела. С каждой каплей они бледнели.

– Теперь, коли всё решено, и потомки наши довольны, нам тоже пора возвращаться.

Вторя его словам, золотой свет оплёл и их фигуры.

– Подождите, а конец света? – Севериан не забыл главное. – А барьеры и полчища нечистых? Не хотите помочь? Раз уж начали.

Элина надеялась, эти вопросы не придётся задавать. Но Боги есть Боги. Как и всегда, всё что заботило – лишь своё благо.

– Мы не можем вмешиваться так явно. Даже сейчас, кто знает, перешли не одну черту. Но вы-то найдёте выход, верно? А даже если и нет, что ж, – протянул Дажьбог равнодушно, – посмотрим, куда ниже падать.

Всё это время они просто хотели проучить двух неугодных. А дальше – не их забота, не их ответственность.

Разгорелись золотом письмена, затрещал воздух. Изогнулись неестественно взывающие, не то в исступлении, не то в агонии. Но...

Они не позволят им так просто сбежать.

– Как такое возможно? Кто из вас это сделал!?

В гробовом молчании вперёд вышел Демьян. Вздёрнув подбородок, он смотрел на Богов бесстрашно и открыто.

– Я. Мы. Неужели думали, так просто сможете уйти? Больше нет.

Всё шло по плану. Медленно, но верно, они подбирались к главному.

Зашевелились взывающие, без ведома прародителей забирая обратно власть над собственными телами. Каких усилий им это стоило – никогда не узнают. Но они смогли произнести самое главное, пусть вразнобой, пусть тихо и слабо. Зато каждое повторённое слово ранило остро.

– Отрекаюсь! Отрекаюсь! Отрекаюсь!

– Я отрекаюсь!..

– Как сын от отца, как дочь от матери – отрекаюсь!

Переступив границы круга, они повалились на пол. Силы испиты досуха. Даже пошевелиться не могли – до того тела занемели. Никто ещё так грубо, так безрассудно не обрывал связи Рода и прародителей. Никто не ставил себя им равными.

На покинутых местах проступили расплывчатые очертания людей, давно мёртвых, чьи лица и тела ушли в небытие. Ещё пару мгновений назад Боги, сейчас – такие же смертные, как они. Статуи в Храме удивительно точно передали их образы: Севир ли постарался или Сильвия Львовна. Но одно передать не мог ни один камень – живых эмоций.

– Трёклятые детишки! Думаете, самые умные? Ежели сейчас не одумаетесь, будет поздно, – забранился Дажьбог, единственный из всех представ почтенного возраста стариком.

– Не понимают во что ввязываются! – пробасил Сварог, стиснув зубы и сжав кулаки.

– Да пусть попробуют только! Эй, мальчишка, – Хорс попытался переступить черту, но натолкнулся на невидимую стену и от того разозлился пуще прежнего, – призыв не так работает и не для того! Прекращай, сейчас же!

Но за всей злостью, за всеми угрозами и обещаниями скрывался самый настоящий страх.

– И это мы то вам не угодили? – Далемир наблюдал горящими глазами, нисколько не изменяя себе. – Вот кого должны были судить! Посягнули на неприкосновенность! Эх, да что с вас взять, пустоголовых.

– Ты бы не зазнавался.

– А что? Хвост прижало, дак смелость сразу поубавилась?

Оскорбления сыпались как из рога изобилия. В этой неразберихе, полной шума и гама, легко было затеряться. Однако разговор двух сестёр будто отразился эхом от стен и дошёл до ушей каждого.

– Ни ужаса, ни шока. Это ты. Признайся. Детишки до такого не додумались бы. Всё, лишь бы погубить нас? После всего вместе пережитого, до сих пор ненавидишь?

Бархатистый голос Морены пробирался под кожу, а пронзительный взгляд и вовсе мог убить на месте. Но Дивия не поддалась. Напротив, призналась бесхитростно и честно:

– Я устала. Неужели сами не видите, что нам пора на покой? Неужели не чувствуете, как противятся нам призывы и молитвы? Как всё чаще мы глухи и слепы, а ещё хуже: попросту не нужны. Это наш родной мир, мы за него отдали жизни, свободу, счастье. Но когда последний раз вы заглядывали сюда? Не к потомкам. Хотя и к ним, готова поспорить, являлись раз в десятилетие.

Только соглашаться с ней никто не спешил. Даже спустя столько лет они не научились жить мирно и хотя бы иногда прислушиваться друг к другу. Как вообще могли говорить об единстве?

– И что с того? – холодно спросил Сварог, всё больше теряющий терпение. – Мы Боги. Пути назад нет, никогда не было и уже не будет.

Она рассмеялась.

– Боги? Мы? Давеча ли Старшие ругались, как непохожи, дурны и живы, во всём хуже их. Какой роковой ошибкой стало дать нам даже шанс.

Хорс долго терпеть не мог – полетели искры и молнии, но каждая разбилась о невидимый барьер и едва ли не задела его самого.

– Да без нас этому миру конец!

– Найдутся другие, те, кому можно довериться. Уже нашлись. А мы уйдём силой, потечём по миру как река.

С трудом отринувшие их потомки поднялись и тут же опустились на колени. Прижав ладони к каменному полу, закрыв письмена, они не поднимали голов, но даже не видя глаз, в каждом движение можно было прочесть решимость, отчаянную и горькую. Безвыходную.

– Отныне не будет Богов. Отныне не будет своих и чужих, высших и низших.

– Свидетельствуем, – подхватили все хором, и даже Хранители Пути присоединились, не иначе как с подачки Ангела.

– Отныне свет и тьма исчезнут, станут едины. Отныне уйдёт полунощь и вернётся полудень.

– Свидетельствуем.

– Отныне властвуют люди.

Не успело отзвучать последнее слово, как Боги исступлённо закричали, забили руками и ногами, пытаясь проломить клятвы и обеты данные давным-давно, освободиться. Но спасения им не было. Солнце словно сжигало их кожу, и с каждой минутой тусклые фигуры распадались сильнее, сгорали в невидимом пламене. Обращались серым пеплом.

Одна лишь Дивия молчала, словно и не было боли. Она кинула последний долгий взгляд на Демьяна, кивнула легко и закрыла глаза, отдаваясь призрачному огню, поглощавшему их души одну за другой.

В наступившей резко тишине, как громом прозвучали едкие слова Далемира:

– А мы что же? По доброте живы или по страшному умыслу? Вот уж не думал, какие козни строятся...

– Скоро узнаете.

Демьян повернулся ко всей собравшейся публике и спокойным, уверенным тоном, едва ли выдавая собственное волнение, попросил оставить их здесь одних.

– Главное теперь очистить земли от нечистых. Зажгите побольше костров. Придётся устроить проводы Зимы гораздо раньше.

Медленно ослабевшие потомки побрели из зала. Аврору поддерживали Зарницкие, с трудом сдерживающие себя от разговороы. Яна Никитична окинула взглядом тела, и не найдя никого нуждавшегося в помощи, живого, подхватила под руку Аглаю Авдеевну, приговаривая:

– Ничего, ничего, сейчас найдём Агнешу, она-то подлатает.

Лиля долго буровила взглядом Элину, не решалась ни подойти, ни спросить, а потом и вовсе сдалась и ушла вслед за Вадимом.

Больше всего сомневались Хранители Пути, ставшие свидетелями рождения новой легенды и потому не знавшие как к этому относиться. Верить подросткам, погубившим тысячелетних Богов? С чего бы?

На подмогу пришёл Ангел, согнав всех авторитетом и милостью Мастера. Только сам сомневался не меньше, и потому подобрался к Элине, настойчиво беря за руку.

– Вы знаете, что делаете? Всё точно, – он прошептал с надеждой, – получится как надо?

Столь многое скрывалось в его голосе, в светлых глазах и мозолистых ладонях. Чем ещё готов пожертвовать? Что поставит на кон во имя одного человека?

К счастью, Элине этого не дано узнать.

– Получится, – уверенно и жёстко, лишь бы убедить и саму себя тоже, – но готовься, что многое изменится.

– Я слов назад не забираю, – усмехнулся, оглядываясь на мнущихся у дверей Хранителей. – Слушаться мелюзгу, конечно...

– Засмеют?

– Хуже, – нервно закусил губу и напоследок напутствовал: – Поспешите. Вести об отречение разлетятся быстро, я их не остановлю. И боюсь, мало кто окажется этому рад.

С трудом, но Зеркальный зал опустел. Остались только новоиспеченные хранители мира, клятвой подписавшие себе приговор, два пока-ещё-Бога и куча окровавленных мертвецов.

– Что же детишки наши приготовили? – наигранно скучающим тоном воспел Далемир.

– Глупость сродни нашей, – в противовес серьёзно ответил Яромир.

Оба может и хотели бы помешать, испортить всё, да только никак не могли нарушить границы Суда. Приговор вынесен, но не приведён в действие, а значит – ничего не закончилось.

Или был другой выход?

Севериан и Элина переглянулись. Впереди неизвестность, но робкие лучи надежды уже пробивались сквозь тучи. Подойдя ближе к кругу, они опустились на колени и взялись за руки. Сердце стучало набатом, вот-вот выпрыгнет наружу: всё или ничего. Ладони Севериана были привычно холодными, а её, наоборот, горели как в огне. Хотелось вцепиться мёртвой хваткой и ни за что, никогда, не отпускать.

Он глубоко вдохнул и громко, так что эхо заполнило пустоту, изрёк торжественное:

– Я, Севериан Доманский, стану новой силой, хранителем божьей веры и божьей крови. Хранителем их прошлого.

– Да будет так, мой брат, – вторили хором.

За спину встали Аврелий, Измагард и Аделина. Положили ладони на плечи и прикрыли глаза. Неясный белый свет озарил их фигуры.

Теперь она. Наспех заученные слова зазвучали до странного легко и просто:

– Я, Элина Левицкая, стану новой силой, хранителем божьей веры и крови. Хранителем их будущего и настоящего.

– Да будет так.

Уже Терций, Десма и Каллист одарили её силой, заструившейся по телу теплом. Такая разная по ощущениям, та смешивалась где-то внутри, рождая нечто совершенно новое, непривычное.

– Объединим, сохраним, защитим, – отличный ото всех подошёл Демьян и пристроился между ними двумя. Он лишь наблюдал, но это была не менее важная роль.

Элина вскинула голову и больше не пряталась от двух таких разных, но всё же похожих взглядов. Яромир оценивал каждое их движение, взвешивал, словно проверяя – столько ли весит правда? Далемир же выжидал с любопытством: куда ещё зайдут, кого принесут в жертву, прячась за благородными словами?

Однако ни один не мог догадаться, что после всего им протянут две открытые ладони и предложат почти перемирие.

– Примите ли это? – произнес Севериан. – Примите ли нас?

Элина боялась моргнуть и упустить хоть какую-то перемену. Кошки стали мышками, но это не значило, что когти исчезли навсегда. Правильно ли решили отбросить войны, обойтись малой кровью? Так ли хорошо Дивия знала их, знала куда всё приведёт?

Похоже одна она поглощена была сомнениями. Ведь едва ли переглянувшись, поспешно и необдуманно её ладони коснулась другая, мокрая и мертвенно-холодная.

***

В тот же миг мир переменился. Солнце ударило в глаза, теплый ветер приласкал волосы. Они стояли посреди ржаного поля, простирающегося без конца и края до горизонта. Севериан крепко сжимал её руку. Пропали тёплые накидки. Словно настоящий летний день, который им ни разу ещё не удавалось застать вместе. Иллюзия? Морок?

– Смотри, – наклонился и шепнул тихо-тихо, вторя шелесту колосков.

В паре метрах от них нашились Далемир и Яромир. Только что-то с ними было не так, что-то успело измениться, как будто... Они стали младше. Не такие высокие и яркие, не такие искажённые злобой и болью. Хуже того, впереди их привечала непроглядная мгла, словно кто-то прорезал дыру в холсте. Из неё за ними кто-то наблюдал. Кто-то звал.

Элина дёрнулась вперёд. Что хотела сделать? Остановить? Не дать сбежать? Да было уже поздно. Не оглядываясь, не сговариваясь, оба шагнули во тьму и исчезли в ней.

– Что это?..

– Идём, – кивнул Севериан.

Они проложили путь, приминая жёлтую рожь, оставляя за собой длинный след. Мгла не исчезла. Напротив, что-то зашевелилось там в глубине. И вряд ли это были сбежавшие боги-мальчишки.

– Что это за место? – спросил Севериан. – Кто вы?

Шелестом ветра им ответил голос:

– Так ли хотите знать? Не боитесь потерять, что собрали? Оступиться на последней ступени и полететь вниз-вниз-вниз...

– Куда они ушли? – Элина не знала, собирались ли им вообще отвечать.

Но голос решил сжалиться и унял любопытство.

– Туда, куда и не думали больше вернуться, – засмеялся, видно и не надеясь, что поймут. – Они наши любимцы. О, сколько столетий веселили своими страданиями. Что же мы, не вознаградим их за это?

Элина не сдержала кривой улыбки. Похоже эти двое смогли-таки изловчиться и уйти от правосудия. Раз теперь зло сравнимо развлечению, будет ли и им спасение?

– Но вам уже пора. Не хотите же уйти за грань сущего. Рано пока.

– И как же нам вернуться?

Наивно было думать, что им разложат всё на тарелочке. Элина прищурилась, стараясь рассмотреть, что же скрывалось от них там в темноту. Глубина манила, как чёрная дыра, как неизвестность.

– Спроси у того, с кем пришла, – и обратился к Севериану. – Ты-то догадался, что ещё нужно сделать. Так позаботься.

Вот как? Элина повернулась, ожидая объяснений. Но их не последовало. Вместо этого Севериан развернулся и потянул её обратно по проторенной дорожке. Пришлось спросить:

– Так ты мне скажешь?

Чем дольше он тянул время, тем более жуткие картины рисовало воображение. Опять принести кого-то в жертву? Убить или убиться? Хоть когда-то здесь обходилось без крови?

Поглощённая догадками, Элина упустила момент, когда Севериан остановился и произнёс:

– Подвиг. Доказательство. Клятву.

– Ещё одну? – недоверчиво, словно знала иные выходы и собиралась спорить.

– Нашу. Только нашу.

Что бы это могло значить? Куда им ещё больше связывать себя словами?

Севериан вёл себя странно. Что-то волновало его. Тревожило. Он старался дышать тише, размереннее, да не мог сдержать лишних вздохов, лишних пауз. Элина не знала, что и думать. Стоило поймать светлый, почти прозрачный взгляд, и по спине ползли мурашки. Да что же это такое? Не могло же быть?.. Сердце застучало громче, вторя пробежавшей мысли, неуместной и нелогичной.

Да только не успела сделать и шага, как горячие ладони заключили лицо в настоящую тюрьму: обхватили за щёки, огладили уши и шею. До этого он делал так, чтобы успокоить её, но сейчас всё ощущалось иначе.

– Севериан?..

Её сбивчивый шёпот стал спусковым крючком. Он склонился ниже, ещё ниже пока не...

Коснулся её губ своими.

Вместо того чтобы отпрянуть, она, наоборот, зажмурилась и будто остолбенела. Прикосновение вышло нежным, почти невесомым. Таким ли должно быть? Тёплое, приятное, смущающее. Элина обхватила Севериана за талию, притягивая ещё ближе в отчаянной попытке забыть обо всём на свете и стоять так вечно.

Но он отстранился. А Элина в страхе, что сама потянется снова, сделала шаг назад. Реальность возвращалась резко, накатила обилием звуков. Когда только успела задержать дыхание? Приоткрыв глаза, она не знала, куда спрятаться – щёки, мочки ушей горели, вся она горела, словно подхватила лихорадку.

– Это и есть клятва? – спросила спутанно.

– Закрой глаза, – вместо ответа.

Руками обхватил за плечи, обнял крепко, уткнувшись холодным носом куда-то в шею.

Элина доверилась.

***

– Неужели получилось? Правда? Справились?

Элина нашла себя в самом центре хаоса. Со всех сторон окружали ребята, бесперечь задающие одни и те же вопросы. Севериан всё ещё был рядом, но уже спорил о чём-то с Аврелием. Элина никак не могла сосредоточиться и потерянно оглядывалась.

Далемира с Яромиром не было. На их месте – выжженный круг. Значит и правда сбежали?

Пустота в голове отозвалась тупой болью. Элина потёрла виски, но тогда же заметила на запястье странные узоры. Поверх старых шрамов обернулись веточки маленьких голубых цветов. Незабудки, кажется?

Но когда только?..

– Символ верности, – неизвестно как заметил её смятение Демьян. – У нас у всех он теперь есть.

Так и было. На одной и той же руке, на одном и том же месте.

Ещё одно доказательство.

Ещё одна крепкая нить, связывающая вместе.

Лишь бы навсегда.

– Да, мы справились, но не время расслабляться, – остудил общий настрой Севериан. – Впереди ещё много работы.

– Точно, – согласилась Десма. – Но самое главное, что нам сказать всем? И надо ли говорить вообще?

– Придётся. Рано или поздно.