Академия зеркал

Когда перед ней встала разношёрстная группа, пришлось признать, что ни один нечистый не решился бы выдумать такое. Вместе с двумя Мастерами Нагорными, Досифеем и Нифонтом, в полном облачении и боевой готовности, стояла парочка школьников, неуверенно выставивших перед собой оружие и озиравшихся по сторонам с напускным бесстрашием. Элине хватило одного взгляда, чтобы расчувствоваться и начать больно щипать себя за руку. Что они забыли здесь? Не могли же в самом деле прийти за ней?

Стоило заслышать скрежет метала и громкую ругань, как оба Мастера ринулись Ангелу на подмогу, едва ли удосужив Элину взглядом. Зато Севериан и Измагард встретили иначе – не успела она и слова выдавить, утянули в ещё одни крепкие объятия. От такого радушия и искренности, стало не к месту спокойно. Будто не оставалось позади ни Железных стражей, ни мстительных заложных, ни предательств и смертей. Все трое парней, на самом деле, выглядели помято и устало – неизвестно сколько пережили за этот вечер.

– Не понимаю, – не стерпев, спросила: – как вы здесь очутились?

– О, это долгая история, – засмеялся Измагард. – Будет ещё куча времени рассказать. Ты-то как?

– Жива вроде.

Они странно переглянулись между собой.

– А заложный? И где вообще отряд Ворона?

Её как током прошибло. В горле встал ком, и губы задрожали. Чёрт. Что им сказать? Как? Мгновение всё было хорошо, и вот опять реальный мир напомнил о себе жестокостью и болью. Никуда не спрячешься.

Взглядом почему-то потянулась к Севериану, будто надеясь, что тот поймёт куда больше, чем остальные. Но чего вообще ожидала? Он привычно сделал вид, что не заметил всякие намёки и жесты, осматривался по сторонам с холодной отстранённостью. Этот ли человек сейчас обнимал надрывно и трепетно?

– Не думаю, что кто-то выжил, – наконец, выдавила Элина, вновь поддаваясь самобичеваниям. – Только Хранители Пути. Зря они пошли...

– Погоди, а Ворон сам?..

– Он остался там, но, но, – вздохнула глубоко, прогоняя чувства, – не протянет долго. Он выполнил предназначение, и должен умереть.

– Неужели нечистый настолько силён? – откликнулся, наконец, Севериан. – Убить бессмертного, не ирония ли?

Элина опешила от насмешливого тона. Пока для неё это оставалось скорбью и трагедией, ведь ещё не стёрся из памяти смирившийся взгляд Севира, как и надломанный голос, как и тепло рук; для него это ничего не значило.

Она постаралась рассказать, что смогла, но Демьян быстро оборвал её:

– Кажется, Нагорные возвращаются. Давайте подождём их.

Повисла тишина. Даже Измагард не рвался вставить веское словцо. И всё же какие-то они были не такие, вели себя неловко и нервно. Сказывались полунощные земли и усталость? Или помощь Нагорных? А может вовсе дело в том, что ребята редко оставались вот так втроём? Ведь как Элина помнила, их отцы были дружны. А что дети?

– ...и посмей только ещё раз ослушаться моего приказа! Не посмотрю, что мой ученик – без дома останешься и без титула! Как миленький вернёшься к отцу и семье, будешь до старости в офисе сидеть и бумажки заполнять!

Своим криком точно разбудил всё живое и неживое в округе. Досифей был очень и очень зол. Кажется, вот она, его точка кипения.

– Но вообще-то я ничего не нарушал, – а Ангел вот, напротив, держался мирно и беспечно. Да только обычно такое раззадоривало ещё сильнее. – Не ты ли всеми правдами и не правдами требовал, чтобы я подчинялся Зорину и не думал с ним спорить? Я так и сделал.

– Ну, естественно! Когда тебе надо, ты меня слушаешься. А как важное, всё мимо ушей!

Ангелу повезло, что лес не бесконечный. Досифей быстро переключился, стоило всем собраться вместе. А вот Нифонт расстроился, ведь с радостью бы продолжил наблюдать за представлением. Неужели ему дома мало было?

– А вот и причина всех бедствий, – Элина потупилась, когда пришёл её черёд выдерживать укоризненный и раздражённый взгляд.

– Ты как? Не задело? – не обращая внимания на Мастера, Ангел подошёл ближе.

– Не успело, – пожала плечами и выдавила сочувствующую улыбку. – А вот тебе досталось. Неужели со Стражами покончено?

– Пустяк. Я бы и сам справился, – отмахнулся, а затем вдруг обратил внимание на ребят. – С каких это пор у нас новенькие? Ещё и с имперской шайкой на короткой ноге.

Измагард уже вскинулся возмущённо, готовый защищаться. С Ангелом он мог разговаривать на равных, не задумываясь о приличиях.

– А вот, – но тут вклинился Нифонт, неприятно ухмыляющийся. – Замену тебе хозяин нашёл, эге как быстро. Так ещё и сразу троих. Чтоб скучно не было.

Все посмотрели на него с одинаковой оторопью, а в ответ получили лишь довольный булькающий смех. Досифей, сгорающий от стыда и унижения, постарался быстро переключиться на что-то другое:

– Нечего стоять на месте. Надо уходить. А то ещё немного и сюда стянется весь местный люд.

Он уже собрался браться за краски на поясе, как Ангел поспешно схватил за руку и предупредил:

– Ходы не работают. Я делал, и мы застряли там вдвоём. Кристине с Улей, надеюсь, повезло больше, и они уже дома.

– Надеешься, – пропыхтел недовольно Нифонт. – Да пусть хоть волосок с головы моей доченьки упадёт, я с тебя шкуру сдеру.

– С ними ничего не случится. Захват слишком слабый, чтобы действовать так долго. Но видимо как-то повлиял на ходы: перегорело ли чего или просто сильно высосало резервы...

– Нечего голову сейчас ломать. Выберемся – разберёмся.

Они тихонько и аккуратно двинулись вдоль проселки. Вытоптанный кем-то путь не казался безопасным, но ещё хуже стало бы вновь скитаться по полям и чащобам. Шли гурьбой, неравными группами, и потому часто наступали друг другу на пятки. Удивительно, но на улице было почти светло. Закралась подозрительная мысль – сколько же на самом деле она и Ангел блуждали по коридорам?

Тут Досифей вновь обратил внимание на Элину. От его взгляда хотелось спрятаться как можно скорее. Конечно, это не была ненависть, но... нечто очень близкое. Раньше она такого не замечала. Ей бы и в голову не пришло его бояться, но сейчас, когда Досифей потянулся к ней рукой, невольно зажмурилась.

– Я заметил, что от вашего кольца ничего не осталось, – заявил строгим тоном учителя и ухватил за запястье. Элина потратила всю силу воли, чтобы не дёрнуться и не вскрикнуть. Выжженные полосы от оков едва успели потемнеть. – Следите по сторонам. Ещё одной драки с нечистыми оно может не выдержать.

Он словно накаркал. Не успели отойти далеко от проломанного тоннеля, как где-то совсем рядом захрустели ветки, а земля сотряслась, предвещая катастрофу. Воздух заполнился запахом скисшего молока и плесени. Лица Нагорных одинаково вытянулись и побелели. Переглянувшись между собой, братья наказали им:

– Молчите и не двигайтесь. Не смейте злиться или бояться, вообще постарайтесь не думать!

Только Элина уже чувствовала, как страх забился сердцем в ушах. Дыши, дыши... Мороз не один такой опасный здесь. Даже его что-то смогло изрядно потрепать. От этого не легче! Если она подведёт всех!..

Между деревьев показалась громадная фигура, высотой, наверно, с целое здание. Пусть оно двигалось медленно, но под каждым шагом образовывалась вмятина, а сухие ветки и растения превращались в труху, оседая пеплом и сажей. Сложно было назвать это человеком. Скорее движущимся валуном или трухлявым пнём. Он будто свалялся из листьев, грибов и жучков, заживо сгнивая. Лишь где-то там за всем этим бешено вращались два впалых глаза, зелёных и как угли горящих.

– Леший... – удивлённо выдохнул Севериан. – Хозяин Леса.

Они все сгрудились вместе, бок к боку. Однако быстро обнаружилась «маленькая» проблемка – Ангела. Он пусть и молчал, но не мог перестать дёргаться, обуреваемый эмоциями. Кулаками сотрясал воздух, хватался то за голову, то за кинжал, и давно бы уже бросился вперёд, если бы не Досифей. Тот старался отвлечь его, отвернуть от чудовища, переключить как-то. Сначала усмирил руки, потом и вовсе закрыл глаза ладонью и стиснул в полуобъятьях. Да только надолго ли? И что делать, если существо умело читать мысли?

Элина вздрогнула, когда чужие пальцы заскользили по оцарапанному запястью, но, подняв голову, быстро успокоилась. Демьян ободряюще улыбнулся, уже привычно ограждая собственной спиной от опасностей. Только Элина, поглощённая тревогами, даже не сумела ничем ответить. Она судорожно считала дыхание: вдох-выдох, вдох – и ещё раз – выдох.

Существо вывалилось на тропинку и, не заметив их, пошло наперерез дальше. Оно неспешно волоклось и как будто даже мычало песенку, настолько отрешённое и слепое. Вот только каждый его шаг был для них и мукой, и радостью.

«Уходи же, уходи» – твердили едино.

Тому оставался последний шажок, чтобы уйти с тропы, чтобы скрыться навсегда в чаще своих владений, как вдруг...

Леший остановился. Он закачался на месте, подобный неваляшке, и страшно завыл. Глаза разгорелись ярче.

Элина уже готова была покаяться и молить всех о прощении. Разве могло быть иначе? Её мысли, должно быть, слышнее крика, громче сирены. Однако не успела открыть рта, как вперёд выскочил Ангел и, сжимая клинок в руках, вскричал припадочно:

– А ну иди сюда, тварь! Сколько я встречи этой ждал, знаешь!?

Досифей ринулся ему на перерез, но было поздно. Сделал только хуже для себя, от неосторожного толчка свалившись с тропинки в глубокие заросли.

Существо словно этого и хотело. Готовое проучить и уничтожить каждого, оно распрямилось и замычало бессвязно, как до того напевало мелодию. В такт ему ожил звуками лес: затрещал, засвистел, зарычал. В их сторону направлялись десятки птиц и животных. Вот только все они были мертвы. Клыки сломаны в смертельной хватке, шерсть выдрана с корнем, обнажая гнилую кожу. Пустые глазницы не видели добычу, но точно знали, где она находится.

Элина двинулась вперёд на подмогу и, вскидывав ладони, прикрыла глаза.

«Только не медли. Сосредоточься»

Пальцы разгорелись, и она точно чувствовала то же пламя, что и в кошмарной иллюзии. Страх – привилегия, сейчас нет времени сомневаться. Позволив ему соскользнуть, Элина представила, приказала огню защитить всех, защитить то, что ей дорого. Истошный вопль стал подтверждением.

Открыв глаза, она невольно отпрянула. То, что посчитала пламенем и крохотной искрой, на деле оказалось неконтролируемым пожаром, стеной, вставшей между монстрами и ними. Быстро перекидываясь с ветки на ветку, с травинки на травинку, огонь заполонил всё вокруг и заманил в ловушку. Элина поняла, что натворила лишь тогда, когда Леший стал выдирать деревья с корнем и, завывая от боли, бросался во все стороны. А мёртвые животные подбирались всё ближе, не обращая внимания ни на горящую плоть, ни на вывернутые кости. Едкий запах жжёных волос впитался вместе с дымом и гарью.

– Бежим! – в суматохе Элина только и уцепилась за льдистые глаза, даже в таком аду находящие здравомыслие.

– А как же?..

– Сами разберутся!

От слёз и дыма невозможно было что-то разглядеть. Одна только огромная фигура бесновалась в отдалении, продолжая осыпать градом сырой земли и сломанных веток. Лишь бы обошлось. Лишь бы не стало хуже...

Вчетвером они бросились по тропинке прочь. Огонь не касался их, обтекая ручьём, и Элина догадывалась почему. «Мысли материальны» – не просто слова.

Дорога тянулась бесконечно. А может, так казалось с испуга? Лес словно стелился им под ноги, ведя и не препятствуя: ни камня не подвернулось, ни поваленного бревна. Но стоило тропинке свернуть в сторону, как путь тут же преградило стеной. Бревенчатой и бескрайней.

– Там Вотчина Мороза.

На чаше весов лежали два нечистых, и приходилось выбирать – кто страшнее, кто опаснее? Не очевидно ли? Да только стоило отступить и попытаться вернуться, как вокруг сгустилась вдруг тьма, а вместе с ней выросли из-под земли и другие стены, окружая со всех сторон, запирая.

– Твою мать, это ловушка! – выругался Измагард, вцепившись в свой меч, как единственное спасение.

Осознание ударило обухом. Мороз не оставит в покое. Он знал её самую главную слабость. А теперь все они пришли прямо к нему в руки, только и успевай дёргать за ниточки.

Словно в насмешку одна из стен отодвинулась в сторону, создавая проход, ведущий куда-то ещё дальше, ещё глубже к сердцу этих земель. Повисла мрачная пауза.

– С такой настойчивостью меня ещё никуда не звали, – буркнул Измагард и насторожено спросил: – Что дальше?

– А есть идеи?

– Мы можем остаться здесь и никуда не идти? – предложила Элина.

– Или перелезть, – Севериан окинул потолок взглядом и быстро сменил риторику, – хотя бы проломать.

Оценив сначала друг друга, а затем толстые брусья, они поняли на чьей стороне сила. Вспоминая свой недавний «подвиг», Элина вызвалась:

– Может, мне опять поджечь?

Парни резко замотали головами.

– Давай повременим пока. Всегда же успеется? – примирительно начал Демьян.

Тогда Элина зажгла Оглянку, неуверенная как долго сможет концентрироваться. Пусть так, но это маленькая победа – ей не пришлось кидаться кому-то в объятья ради тепла и света.

Все они переглянулись, понимая, что идти в неизвестность, туда, где властвовал плотоядный монстр – не самая разумная идея. Но что им ещё оставалось?

– Даже если останемся здесь, пока дождёмся Ордена плоти, успеем превратиться не то что в нечистых, в обглоданные кости, – крайне оптимистично заявил Севериан.

– И не известно, как там горе Хранители, – подхватил Измагард. – Между ними и нами, очевидно, кого будут искать со всеми поисковиками и усилителями.

– А так шанс выбраться живыми близится к нулю, – попытался возразить Демьян.

– Он хотя бы есть.

Так вчетвером они ступили вперёд. Элина невольно вспомнила темный коридор, по которому бесконечно бродила в поисках выхода. Стены давили, как и темнота вокруг. Слабый огонёк в руках уже начал рябить, намекая на свою близкую кончину.

– Не надрывайся, – услышала от Севериана, – всё равно тут сворачивать некуда. А-то после твоего файер-шоу ещё придётся на руках тащить.

– Мы же ничего не увидим.

– Не страшно. Как в старые добрые возьмёмся за руки.

Её пробило на улыбку. Да, иначе Осенины и их «приключения» не назовёшь. На том и решили. И вот их окружила темнота. Первым шёл Измагард, ведя их по стеночке и направляя, а замыкающим был Демьян.

Поначалу Элина ко всему прислушивалась и старалась не упустить ни звука, ни вздоха. Но чем дольше шли, тем отчётливее казалось что время, как и они, застыло. Бесконечность. В голову поползли дурные мысли.

Вот сейчас встретится им Мороз и что дальше? Сражаться будут? Изгонять, как вселившегося беса? А сил-то хватит? Если не смог ни Севир, ни опытный отряд одолеть, на что вообще могли надеяться?

Элина твёрдо решила: сделает всё, лишь бы они остались целы, лишь бы выбрались. Что будет с ней – неважно. Мороз не отступит, так может удастся выторговать своей жизнью их безопасность. А со спасением мира Севериан справится и сам. Раз тогда Яромиру получилось справиться в одиночку, у него тоже получится. Это ведь, как оказалось, теперь самый правильный и проверенный вариант. Интересно, он знает?..

Её вдруг как холодной водой окатило. Она не чувствовала чужих прикосновений, не слышала дыхания и шагов. Полное одиночество. Резко остановившись, Элина судорожно пыталась понять, что случилось. Она сама разжала ладони? Но даже так, тут же врезалась бы в Демьяна. Они не могли бы не заметить...

Чертовщина.

Или происки одного нечистого?

Элина вновь зажгла Оглянку. Трепещущий свет выловил из темноты очертания стен и две пропасти-развилки. Она сделала шаг и тут же остановилась. Выборы, как же она ненавидела выборы! Долго вглядываясь в темноту, Элина не нашла там ничего нового. Ей мерещилось, что кто-то стоял далеко во тьме и смотрел на неё неотрывно. Желание бросить всякие попытки и забиться в угол росло с каждым неуверенным шагом.

– Есть здесь кто-нибудь? – крикнула и сама же испугалась того, как неестественно прозвучал голос.

Никто не ответил. Даже Яромир как будто вновь исчез. Сердце стучало так громко, что казалось, заглушило всякий звук. Она попыталась дышать ртом, вспоминая все медитации с Фёдором Васильевичем, но, стоя в темноте и одиночестве казалось попросту невозможным успокоиться.

Элина двинулась дальше. Свет на ладони вновь стал подрагивать. От перспективы остаться в полной темноте к горлу подступала тошнота. Что будет делать? Цепляться за стенку, как до этого?

Вдруг позади себя услышала бессвязный шёпот. Однако резко обернувшись, ничего не увидела, а вскоре голос и вовсе пропал, как ни бывало, погружая её обратно в тишину.

Да он просто игрался с ней, да?

И словно вторя мыслям, резко вспыхнул свет. Вот только вместо простых деревянных стен её теперь окружили зеркала. Целый лабиринт из зеркальных коридоров и отражений. Элина уже не сомневалась – она в ловушке, она вновь во власти монстра.

Отражение глядело устало и безысходно. Кто это? Подойдя ближе, Элина пыталась разглядеть в этом подобии человека прежнюю себя. От укладки и макияжа не осталось ничего, одни лишь воспоминания о вечеринке и веселье. Растрёпанная и вымазанная не то в грязи, не то в саже, она больше походила на бродяжку. Покрасневшие глаза и фиолетовый синяк лишь способствовали этому, как и распухшие запястье с выжженными линиями.

Когда всё успело так поменяться? Когда она стала такой?

Прошло ведь каких-то пару дней. Словно время здесь текло по-другому. Как в одном из тех старых фильмов про космос, так пугавших в детстве. Земля двигалась и менялась, а те, кто застрял на орбите, оставались молодыми.

– Любуешься? Нравится?

Элина подскочила. В отражении за её спиной показался силуэт, снежный и мутный, поддёрнутый дымкой, но стоило обернуться, никого не нашла. Елейный шёпот растёкся по комнате.

– Ха-ха, даже не пытайся, – от каждого слова по коже бежали мурашки. – Ты в моей вотчине. Настоящей. И что бы я ни захотел, тут же исполнится. И кем бы ни захотел стать, тут же стану.

Из за зеркала выплыл Севериан. Похожий, как две капли воды, высокий и стройный, держащийся прямо. Однако глаза оставались чужими – лихорадочными и недобрыми. Он оскалился и подошёл к ней, хватая за руку. Элина попыталась отступить, но быстро наткнулась на стену и могла лишь упрямо сжимать губы.

– Не этого ли ты хочешь? – он склонился ближе и коснулся губами ладони. – Я слышу твои мысли, чувствую страхи. Тайн нет. Я всегда буду в твоей голове, всегда. Рядом.

Пальцы давили с силой, намереваясь вырвать крики и стоны.

– Что ты с ними сделал? – бросила сквозь зубы.

Тот словно только этого и ждал.

– Так хочешь увидеть? Что ж, милости прошу.

Одно из зеркал приоткрылось. Элина долго не раздумывала. Как ни крути, выхода-то нет. С тем же успехом её могли связать по рукам и ногам, приставить дуло пистолета к виску.

Вырвавшись из ослабевшей хватки, Элина перебралась из одного Зазеркалья в другое. Её охватило чувство дежавю. Перед глазами вновь простёрлась зеркальная комната, только на этот раз одна из стен осталась мутной и нечеткой. Что это значит? Мороз испарился вновь, но Элина всем телом продолжала чувствовать его присутствие.

– Чего ты добиваешься?

– Ш-ш-ш, – раздалось предвкушающее, – смотри, смотри же.

В этот миг стекло стало прозрачным, и на противоположной стороне появился Севериан. Самый настоящий, не тот подставной «двойник». Элина ринулась вперёд и попыталась привлечь его внимание, нелепо размахивая руками и зовя по имени.

– Зря стараешься, – выплыл из воздуха Мороз, подобный Чеширскому коту. – Он тебя не слышит и не видит.

Дело пахло жаренным. Под ложечкой засвербело. Что-то должно произойти. Не мог спектакль вестись без зрителей, и вот они уже здесь.

Севериан разгуливал по комнате, очевидно пытаясь найти лазейку. Успел потрогать каждый сантиметр, попытался ударить мечом, пнуть, но так ни к чему и не пришёл. Но он не умел принимать поражения. Потому лучшим решением выбрал грубую силу.

– Если бы эти стены можно было сломать, – досадно заключил Мороз, – я давно бы ушёл. Но на то оно и наказание.

Когда в ушах уже звенело от лязганья и скрипа стекла, зеркала вдруг лопнули, обнажая под собой длинный-длинный зал, роскошный и слепящий. Стояло звонкое эхо. Двухъярусные люстры покачивались под потолком. В самом конце возвышался надо всеми трон, отделённый десятком ступеней.

Такое разве возможно? Элина не верящее обернулась. Да нет, всё осталось прежним. Неужели, это морок? Но если так, почему она тоже видит это?

Миг, и всё ожило – из неоткуда возникли люди. К Севериану подошёл человек, которого совершенно точно не могло здесь быть. Вообще быть. Его отец.

– Чего же ты ждёшь? – услышала она властный голос. – Не хочешь ведь опоздать на собственный праздник.

– О чём ты? Как мне выбраться отсюда?

Назар Игнатьевич крепко схватил его за плечо. Белые перчатки впились словно волчьи клыки. Элина опять очутилась в том вечере: перед глазами стояло кровавое месиво, оставшееся от холёного мужчины.

– Так и знал. Забыл своё благородное лицо? Повезло, что оно всегда при мне.

Назар Игнатьевич словно бы ласково погладил его по волосам, лохматя и без того беспорядочные пряди, и потянулся к нагрудному карману.

– Смотри же, как идеально подойдёт. Только послушный и ответственный сын меня порадует.

Блеснул на свету осколок зеркала, ужасно острый по краям. Севериан попытался отстраниться, но Назар Игнатьевич обхватил крепко за шею. В тот же миг осколок оказался в груди. Севериан вскрикнул и крепко зажмурился. Элина ахнула и прильнула сильнее, стукнула кулаком по стеклу. Только не это, нет!

Но когда Назар Игнатьевич отошёл, ни о каком осколке и речи не было. Ни крови, ни боли. Севериан выпрямился и дотронулся до груди, сам не веря.

– Вот так. Теперь не стыдно представить тебя дорогим гостям. Не подведи меня.

– Да, отец.

Севериан вдруг перестал осматриваться и искать выход, а, как и желала отец, послушно последовал за ним.

Что? Очнись, это ведь просто иллюзия!

Но он не слышал. Забыл, где и с кем находится?

Из полутьмы выплыл ещё один «гость». Его-то Элина знала вполне хорошо. Сложив руки на груди, броский и вальяжный, стоял Измагард. То есть очередной лжец. Ведь настоящий лишился где-то своих пижонских очков, весь измазался в пыли и грязи и очевидно уже не мог улыбаться так шебутно и энергично.

– Вечер обещает быть томным? – поиграл бровями лже-Измагард и тонко намекнул Назару Игнатьевичу исчезнуть. Что-то осталось неизменным. – Шли бы вы, мой черёд настал. А-то развалитесь ненароком, кто собирать должен? Точно не я!

– Молодой человек, придержите язык, – процедил Назар Игнатьевич сдержанно.

Измагард лишь рассмеялся и подозвал Севериана ближе. Окинув их напоследок осуждающим взглядом, Назар Игнатьевич спиной шагнул во тьму и там же растворился.

– Чего вы от меня хотите? – уверенности поубавилось в голосе.

Измагард ответил загадкой:

– Сам знаешь. Ты лучше всех умеешь прятать заячий хвост, милый мой. Но ведь мне нравятся хладнокровные хищники, опасные и властные. Те, кто избавит нас от чумы. Так что...

Он снял очки и выдавил цветное стёклышко. Догадываясь, Севериан неосознанно прикрыл грудь, но юркие пальцы легко обманули его и втолкнули-таки осколки внутрь. Улыбка сделалась шире, жутче.

– Поможешь мне теперь? Защитишь?

– Я тебя не брошу.

– Бинго.

Подхватив Севериана под локоть, Измагард повёл его дальше, к подножию трона. От каждого их шага темнота расступалась, пряталась по углам мышью. Кто ждал на этот раз?

И ведь правда ждал. На ступеньке расслабленно сидел парень лет двадцати. Элина не знала его, но догадывалась. Такие же острые скулы, такой же острый взгляд и светлые волосы. Фамильные черты. Неужели Евсей? Всё-таки она представляла его немного иначе. Наверно холоднее и собраннее, подобно отцу и брату, всё держащих по линеечке? Внешний вид его скорее напоминал хаос: растрёпанный и помятый, с длинными волосами, в яркой несочетающейся одежде, бандане и смешных вытянутых туфлях. Добавь красный круглый нос, и точь в точь получится клоун.

– Давненько не видались, шкет.

Севериан застыл на мгновение, но затем сам потянулся вперёд. Даже лже-Измагард не поспевал за ним, выглядя смущённым.

– Неужели и ты пришёл?

– Разве после всего мог остаться позади? Не знал я, как быстро растут младшие братья, – Евсей запрокинул голову и захохотал. – Теперь ты спасаешь меня. А ведь ещё недавно разводил сопли из-за Бори и Пита.

– А как иначе было уговорить тебя поиграть? – усмехнулся Севериан, но где-то в глубине глаз плескалась тоска. – Жаль, больше такое не подействует.

Тут же вклинился Измагард, шутливо сделав реверанс.

– Кого я вижу? Звезду сегодняшнего бала?

– Неужели до сих пор общаешься с этим балагуром? – на самом деле Евсей не выглядел удивлённым.

Измагард протянул ему руку и помог подняться.

– А ты всё та же рухлядь и брюзга.

– Заканчивай давай с ним, – Евсей обратился к Севериану. – Не хочешь ведь опоздать.

– Куда?

– Всё-то тебе расскажи. Узнаешь скоро, – Измагард хлопнул напоследок его по плечу и подобно Назару Игнатьевичу скрылся во мгле.

Нехорошее предчувствие разлилось внутри жаром, красной лампочкой, так и кричащей: «Опасность!». Севериан будто и правда не чувствовал этого, словно стал слеп и глуп, полностью поддавшись чарам этого места. И одного конкретного мертвеца.

– Стало ли тебе лучше? – вдруг спросил он, неуверенно теребя рукава.

Евсей не ответил. Лишь глядел долго, но не разобрать было, что чувствует – благодарность или презрение.

– Я не знал, как поступить, у меня не было выбора! Ты ведь знаешь, между ним и тобой, я, не раздумывая, выберу тебя! Мне что, смириться было? Так и позволить ему мучить и истязать? Да ни за что! Я всем готов пожертвовать, лишь бы то будущее, которым мы грезили, воплотилось в жизнь.

– Но где в нём будешь ты сам?

Севериан потупился и промолчал, хотя точно не всё накипевшее высказал.

– Я навсегда останусь твоей ответственностью, – заключил Евсей. – Но пойми, я взрослый человек. Наши пути рано или поздно разойдутся. И тебе не нужно будет больше защищать меня...

– Нет, мне!..

Не успел он договорить, как по лестничным ступеням спустилась сама Элина, лже-Элина, сжимавшая в руках золотую корону. Севериан вскинул голову, а Евсей шутливо поклонился.

– А вот и Белая королева!

Внезапно, словно щёлкнули выключателем, исчез свет, смолкли враз голоса. Стекло вновь стало мутным и непроглядным. Холод расползся по ладоням.

– Эй! Куда всё пропало? Что с ним? – обратилась к пустоте, которая непременно не сможет промолчать.

– Он выбрал свой путь. Он не стал бороться, – дразня неприкрытой насмешкой, Мороз кружил по комнате. – Интересно, и чего же так боится? Какой его главный страх?

– Неужели это?.. – осознав сказанное, Элина вцепилась в воспоминания. Был ли смысл искать ответ?

Став невольной свидетельницей, она не до конца поняла, куда сунула свой нос, что видела на самом деле. Но загадками Мороза подпитывал разум, и Элина пыталась распутать клубок нитей. Ведь прежде чем очнуться здесь, в лапах монстров, на полунощных землях, она видела сон. Сон, полный липкой тревоги, душный и раскалённый. Не могло ли всё это быть связанно?

Кошмары.

– О, вижу, ещё есть кой-какой ум в головушке бедной, – по плечу заскользили острые пальцы, в одиночестве казавшиеся лапками паука. – Но не единственный это пленный в моей вотчине. Хочешь проверить?

– Когда ты, наконец, закончишь эти игры? – вместо ответа Элина скрестила руки на груди. Ей не надо было видеть его веселящихся бесовских глаз.

– Я ведь знаю, на что способен. Тебе с лёгкостью убить и подчинить, так почему опять медлишь?

– А тебе я погляжу, жизнь недорога?

– Лучше так, чем постоянно ждать подвоха.

– Что ж, твоя смерть мне не нужна. На самом деле никогда и не была нужна.

– Ты лжёшь.

– Разве? Не ты ли доказывала, как легко и просто мне было бы вспороть тебе глотку? – вторя, пальцы переместились на шею, к уголку шрама, – Что остановит, если прямо сейчас сдавлю посильнее?

– Тогда зачем всё это?

– А ты догадайся.

От такой наглости Элина опешила. Наглядный типаж хищника – любит играться с добычей, прежде чем вонзить зубы в плоть. Её-то не проймёшь. Мороз отстранился. Меж зеркалами появилась ещё одна «дверь».

– Зачем водишь меня по их страхам?

– А это вот часть разгадки. Ежели догадаешься, ко всему подберёшь ответы.

В следующей комнате не было тех до блеска натёртых зеркал, искажающих отражения, как и не было двухстороннего стекла из детективных фильмов. Кажется, спектакль начался без их участия, но и для них в запасе остались роли.

Элина вышла в небольшую, но богато обставленную гостиную. Вроде бы такой стиль называли борокко? Хотя в этой комнате он невольно перешёл в китч. Ни мебель с золотыми ножками и ручками, ни лепнина, ни тяжёлые тюлевые шторы и вазоны с живыми цветами не смогли перекрыть кричащие оттенки и нагромождение бесполезных предметов роскоши: картин, статуй и статуэток. Словно хозяева решили выставить в одной комнате всё, что у них было ценного, похвастаться и потешить самолюбие.

В этой гостиной собралась вся семья: отец, мать и трое сыновей. Элина сразу признала Измагарда, вытесненного в центр.

– Это всё твоё дурное влияние! Поганая кровь она и есть поганая кровь, сколько не разбавляй!

– Не смей говорить такого о моей семье!

Мужчина наотмашь ударил женщину по лицу, так что она осела на пол.

– Мама! – к ней подлетел Измагард и закрыл собственным телом, с ненавистью смотря на отца.

Но та поднялась сама и оттолкнула его, причитая:

– Уйди от меня, уйди! О чём ты думал, позорник?! За какие грехи меня наказывают?

– Мама...

– Да лучше б ты умер, чем превратился в это! Стыд, какой стыд!

Не видя и не слыша больше ничего, женщина выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Тревога осела на коже. В один миг Элина забыла, как дышать. Кривое зеркало? Она словно видела себя и свою семью со стороны. До чего знакомы были реплики и персонажи – знала наизусть. Только в их случае здесь всё и заканчивалось, а для Измагарда только начиналось.

– Приведите его в порядок, – бросил отец старшим сыновьям.

Те казались одинаковыми, как близнецы, отличаясь разве что носами и ростом. Один был низким и курносым, а другой высоким с «орлиным клювом». Сморщили лица в одинаковом презрении и схватили Измагарда под руки. Ни шанса выбраться. Они были старше и сильнее.

– На колени, – тут же поставили подножку и навалились следом, когда начал брыкаться. – Запомни, где твоё место. Я преподам тебе урок, как позорить имя Историных.

Отец схватил ножницы со стола.

Только теперь Элина догадалась, в чём «проблема». Измагард...накрасился. Завил волосы. Надел розовый пиджак. Должно быть, это воспоминания его детских дней. Первая попытка показать себя.

И чем всё обернулось?

– Нет, нет!..

Чик-чик.

На пол упала первая чёрная прядь.

Чик-чик.

Ещё одна, и ещё. До тех пор пока от густой шевелюры не остались клочья и плеши. До тех пор пока слёзы не смыли тушь и тени.

Но этого ему показалось недостаточно. И схватив со стола вазу, наполненную розами, он хлёстким движением выплеснул воду Измагарду прямо в лицо. Красные лепестки посыпались на пол. Так кровоточило чужое сердце.

– Повторишь ещё раз, так просто не отделаешься, – подобрав один из шипастых стеблей, отец ударил наотмашь. – Мой сын не может быть бракованным.

Братья отпустили Измагарда, и тот поднялся под их пристальными взглядами. Вместо желанного послушания он пылал решимостью.

– Знаешь!..

И как будто Элине на зло, всё опять оборвалось, погрузилось во тьму, не позволяя оставаться и наблюдать больше.

В чём же смысл?

– Ещё не догадалась? – словно прочитал мысли. – Может, последний кандидат натолкнёт на верный ответ?

В темноте появилось пятно света. Элина устремилась к нему.

– Мне не нравится лезть в личное без всякого спросу. Тебе бы тоже стоило обрести совесть.

– Зачем, ежели оно только мешает?

Промолчала. От усталости ноги подкашивались, и она буквально ввалилась в следующую комнату.

Кто мог остаться? Конечно же, он. Демьян.

Они словно попали в психиатрическую лечебницу. Всё от потолка до пола было стерильно белым. Из-за этого комната казалась бесконечной и бездонной, словно образовалась чёрная дыра, поглощавшая не только всякий свет, но и всё живое. В центру возвышалось кресло. Такие она видела только в фильмах: с кучей ремешков и проволок, лишь бы удержать смирно. Так проводили операции на мозг, лоботомию или...пытки.

Именно на этом кресле сидел Демьян. Его голова была низко опущена, а глаза закрыты. Он будто бы спал. Ремешки туго впились в кожу. Элина хотела бы помочь, освободить от оков, но как и до этого её словно не существовало здесь – настоящий призрак.

Другой такой же шептал ей на ухо:

– Любопытно, что же такого прячет? Хочешь, поспорим? Уверен, там очередная скукота и нытьё?

– Отстань.

Демьян застонал и открыл глаза. С непониманием он осмотрелся по сторонам, а, заметив ремни, попытался вырваться. От усилий на лбу проступила испарина.

– Эй! – выкрикнул в надежде на ответ.

Но всё тщетно. А может и нет? Одна из стена отъехала в сторону. Кустистый тёмный лес, далёкий свет фонарей и летняя жара. Эхом раздавались крики и голоса. Демьян побледнел и резко смолк.

Что-то не так.

Элина нахмурилась, вглядываясь и прислушиваясь. Переговаривались двое мужчин.

– Нет! Ты сошёл с ума! Почему я, я, если ты виноват!?

– Ну не себя же мне убивать? Да и Богиня не примет меньшее.

– Ублюдок! Ты заплатишь за это, я обещаю!..

– Прости, Лёва. Но у меня нет иного выбора. Семья превыше всего.

Что-то щёлкнуло у неё в голове. Нехорошая догадка. Это не могло быть оно!

– Нет, – прошептал Демьян, а затем закричал, изо всех сил пытаясь раскачаться и вырваться: – выпустите меня!

Никакой там не лес, а до ужаса ставшие знакомыми полунощные земли. А сцена перед ними – тот проклятый день, когда Терций навсегда забудет о счастье.

Здесь, прямо у них на глазах, происходило то, о чём могли только слышать и ни за что, никогда не хотели бы увидеть.

– Брат, хватит, Гера, прошу, прошу, прошу!..

Исступлённо, испуганно...

От осознания ужаса, который происходил не где-то в видении, а на самом деле, по её спине пробежали мурашки.

Вскричал и Демьян:

– Это нельзя было исправить! Хватит, хватит!

Элина впервые видела такое отчаяние в нём, такой страх. Как могла она бояться и прятаться, когда Демьян так страдал? Из-за кого он здесь? Чья вина во всех страданиях? Так возьми себя в руки и прими неизбежное.

Лес за стеной пропал – началась новая сцена бесконечной пьесы. Мороз от восторга захлопал в ладоши. А Демьян...совсем потерял себя.

Взору открылся смутно знакомый зал. В такой момент Элина вряд ли вспомнила бы собственный дом, но откуда-то словно знала – это стеклянная комната пятого этажа. Ход туда закрыли, и с самой осени ни один ученик не мог похвастаться новым приключением. Видение отражало полное запустение и разруху: пол усыпали кирпичи и осколки потолка, мебель хаотично разбросана, а по центру возложен как алтарь круг из дымящихся сухих трав.

– Ты не посмеешь! Нет! Уйди, уйди!

От разъярённого вскрика Элина вздрогнула, но это не спасло от шока. Где-то там, среди обломков и пыли, она нашла себя. Не смотри всю жизнь в зеркало, Элина и не признала бы. Надломанное тельце тряпичной куклой распласталось по полу, в бессвязных потугах пытаясь пошевелиться.

Демьян весь взмок и дышать стал тяжело и загнанно. Казалось, ещё чуть-чуть и с корнем вырвет кресло. Но путы вдруг сами опали вниз. Демьян, не раздумывая, рванул вперёд, переступая оправу белых стен.

Стена тут же встала на место. В комнате осталась лишь тишина – хуже криков приводящая к безумию. Элина словно очнулась ото сна – кто она, где?

– Что мне сделать, чтобы освободить их? Что ты хочешь?

Мороз не появился.

– Твоя сила – это страх. Но и наказание тоже, так ведь? Неужели ты хочешь освободиться? После всего что было?

– Вот уж нет, – словно бы оскорблённый он появился лишь наполовину, свесившись с потолка, – Свобода мне ни к чему. Толком и не знав её, смысл начинать? Собаки привыкают к цепи, вот и я будку свою полюбил. Страх для меня источник. Путь к большему.

– Я не понимаю...

– Чтобы воплотить в жизнь матушкин обряд мне нужен источник особой силы, такой, что затмить может весь свет.

Элина замотала головой, вдруг осознавая, к чему тот клонит. Мороза это позабавило и с превеликой радостью выдохнул прямо в лицо:

– Ты.

Вот значит что. Им не нужна была ни её сила, ни её голос, ни смерть. Только страх.

– Вот так ирония, верно? Спасение – это гибель. Любовь – это ненависть. А у тебя почему-то есть шанс выбирать – кому жить, а кому умирать. Твой страх даёт силу мне, нашему миру мечты, и нельзя чтобы он ослабевал. Белый Бог и есть ключ к скарядию, а страх им наречённой и есть наша жизнь.

– Странные у вас способы переманить на свою сторону, – Элина почувствовала на губах улыбку. Словно и не свою вовсе. – Не подумал, что протыкая меня насквозь, мог бы запросто лишиться так горячо любимого «источника силы»?

– Но ты ведь живая, – ребячески пожал плечами, – к тому же, думаешь, не лучше было бы одарить скарядием? Навсегда связать тебя с нашим миром.

– Значит, если я пойду с тобой, если займу их место в комнате страха, ты обещаешь отпустить всех?

Недолго думая, Мороз протянул ладонь и посмотрел прямо в глаза:

– Обещаю.