29. Нет пути назад
Элина обрадовалась темноте вокруг. Она поверила, что видела кошмар. Слишком реалистичный и слишком долгий кошмар. Вот сейчас под светом луны вырисуется комната: скрипучее окно и цветочные плетёнки под потолком, Сириус, примостившаяся у изголовья, и Аделина неустанно ворочающаяся...
Но розовую вату иллюзий быстро развеял могильный холод. А подняв глаза, Элина разглядела то же зеркально-серое небо: без звёзд, без солнца, без луны.
Это не сон!
Подскочив, она поняла, что нет рядом ни алтаря, ни поваленных деревьев, ни остатков хромых избушек. Один лес вокруг. Лежала она на сваленных вместе еловых ветках, колючих и неудобных, но всё же чуточку мягких и не настолько мёрзлых, как голая земля.
Кто принёс её? Не Дима явно, он бы переломался пополам.
Вместе с этим вспомнилось то, о чём Элина мечтала забыть навсегда. Она поднесла ладони к лицу. Чистые?
Чуть поодаль горел костёр. Огонь в этом месте ощущался чужеродным, мерцая ярко и жарко, разбивая привычную мрачность. Как будто если засунешь руку, не обожжёшься. Какая-то сила манила попробовать.
В ушах зазвенел вдруг крик, танцующий меж языками пламени. В глазах потемнело от боли. Почему она видела это? Воспоминания Мороза. Смерть Морены. Также было с Яромиром, но связь с ним никогда не вызывала вопросов – «повязаны крепко», да? Но неужели каждый, кто влез ей в голову, на самом деле также привязывал себя? Неужели связь всегда должна быть обоюдная, двусторонняя?
Значит, Мороз врал. Бахвалился больше. Не так уж он страшен. Значит, у неё есть оружие, шанс повлиять на него.
Отомстить за родителей.
– Это крыса, – раздалось вдруг от костра. – Девчонка пока жива, можешь не бояться.
В оранжевом свете Элина разглядела Диму, сидящего на поваленном бревне и крутящем над языками пламени бесформенную тушку. Она предпочла бы не знать, что это. Однако теперь от одного запаха затошнило – так пахли жжёные волосы.
И словно добить её хотел, Дима предложил:
– Хочешь? Могу поделиться?
Элина подошла ближе, но лишь затем, чтобы дать лучше разглядеть своё скривившееся лицо, наглядно показать, всё, что думала.
– Лучше с голода умереть.
– Это сейчас так говоришь. Через пару дней посмотришь совсем по-другому.
Она вот считала иначе. Это как в тех историях, когда путешественники застревали в горах и начинали играть в «Десять негритят», но с тем, чтобы съесть друг друга. Пусть лучше съедят её. Неужели смерть страшнее чем оставить всё человеческое?
– Не так всё плохо, – пробубнил Дима, словно отвечая на незаданный вопрос, и отвернулся к костру. – Со временем привыкаешь.
Элина молчала. Примостившись на коряге, она отвернулась к лесу, лишь спиной чувствуя слабый жар огня.
Неужели оно стоило того? Разве этот жестокий, питавшийся кровью и плотью монстр продолжал быть его братом? Разве осталось в нём хоть капля человеческого, живого, чувствующего?
Элина не понимала. Она ставила себя на место Димы, представляла, как если бы это они с Женей получили второй шанс. Да он бы сам не согласился, если бы узнал, чем грозит! Проклинал бы всю оставшуюся жизнь. Не простил бы, чтобы она теряла себя ради него.
Даже в тот раз, их последнюю встречу, единственное, что его волновало: «живи и наслаждайся, не иди за мной так рано».
Почему же Денис этого не видел? Почему слеп к тому, как больно и трудно его брату?
Или...
Это уже давно не Денис?
– Что такого тебе пообещал Мороз? – не выдержала бесконечного потока мыслей, – неужели вернуть его к жизни?
– Это невозможно.
– Но тогда...
– Он пообещал дать нам время.
Дима снял с костра обжаренную тушку и со всей злостью впился в некогда живую плоть. Элина не могла наблюдать за этим, её передёрнуло, и она вновь отвернулась.
– Но разве убийства стоят того? Такое существование стоит? Хуже животного. И ради чего? Разве он тот брат, которого ты знал?
Тишина в ответ. Лишь поленья потрескивали. Элина понимала, что делала больно, что лезла не в своё дело, но не могла не указать на правду. Вообще-то она собиралась жизнью рисковать, чтобы спасти его! Подговаривала, спорила, лгала... А он вот так просто отталкивал, отказывался отрывать глаза, хватался за прошлое, словно то можно вернуть, если сильно постараться, если сильно захотеть. А Авелин? Почему никто никогда не думал о ней?
– Иногда он становится прежним. В его улыбках и шутках, движениях, я вижу своего брата. Того, прежнего. Это даёт мне надежду, но – тут его голос стал ещё тише, ещё надломленнее и горше, – я сам уже никогда не стану прежним.
В этот момент он действительно показался крошечным потерянным ребёнком. Мальчишкой, поверившим в чудеса и магию, добрую сказку. А потом лишившимся даже того, что уже имел.
Они были с ним так похожи, что где-то внутри нестерпимо заболело и заныло – помоги, спаси, сделай хоть что-то!
Но что могла она, если сам не желал этого? Отказывался отпустить: повязал якорь на шею и кинул за борт в море.
Элина не знала, что ответить. Но этого и не потребовалось. Вместе с усилившимся холодом из темноты выплыл Мороз, бледнее обычного, весь всклоченный и потрёпанный.
– Не говорил ли я огонь-то поберечь?
– А я говорил, что мёрзнуть и голодать не собираюсь, – пожал плечами, быстро избавляясь от слёз.
Элина с замиранием сердца слушала, как Дима бесстрашно перечил и гнул
своё, будто не с нечистым общался, убившим кучу народа, а с простым человеком.
– Конечно, не тебе ж псов прогонять и заедаться потом. На живые души, видишь ли, позарились.
Элина пригляделась и заметила парочку «ран» в складках балахона. Вместо крови и кожи там образовался чёрный-чёрный дым, как рябь перед глазами. Так его призрачная фигура обрела нечёткость.
– Но ты же справился. А еда на столе.
Мороз расцвёл и поспешил обратно в темноту, бросив напоследок:
– Молодец какой! Не сомневался, что ты куда полезнее братца своего.
Когда из темноты раздались болезненные стоны и чавкающие звуки, Элина всё поняла. Она переглянулась с Димой и не увидела ничего кроме равнодушия и усталости.
Он не станет прежним.
Кто после такого мог бы жить спокойно, как ни в чём не бывало?
Она тоже не станет прежней. Никогда.
Костёр погас, когда Мороз вернулся. Вытирая рукавом губы, он примостился рядом с Димой и, прислушиваясь к лесу, произнёс:
– Разбуди-ка этого бездельника. Гости уже на подходе. Нам нужно подготовиться.
***
Когда из чащобы донеслись первые звуки, над поляной вновь повисли пустые облака. В тумане показалась небольшая группа из семи человек, тихой поступью приближающаяся к покорёженным избушкам. Каждого окружало слабое голубое свечение, оплетающее тело словно вторая кожа. Из-за этого видно их было как на ладони – лёгкие мишени.
Элина могла лишь наблюдать, безмолвно и отчаянно, как те идут прямо в заготовленную ловушку. Попытки вырваться из плена оков, пошевелиться хотя бы, так и не увенчались успехом. В её силах только и было что моргать. Впору вспоминать азбуку Морзе! До чего же жалкая опять!
Единственная надежда, что горе спасатели почувствуют неладное и догадаются не приближаться. Но с каждым новым шагом, сомнения превращались в убеждённость – никакой червячок не завёлся у них в голове.
Присмотревшись, Элина вдруг поняла, что косвенно знакома с большинством из них. Но одного конкретного человека совсем не ожидала здесь увидеть, готовая к помощи от кого угодно, но только не от него. Самым первым шёл Севир, сливающийся с местностью лучше любых нечистых. Непривычно напряжённый он держал руки наготове и реагировал на каждое мимолётное движение и шорох.
Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как они поссорились, а Элина убежала, хлопнув дверью. Те чувства, та ненависть и боль, всё ещё копились где-то внутри, но так притупились и затёрлись, что её затопило облегчением и радостью.
За ним следовала троица Хранителей Пути, в которых легко узнавались Ангел и две девушки из прошлого – Ульяна и Кристина. В шубах и сапогах они казались самыми подготовленными. Вспоминая их бесконечные споры и выяснения отношений у всех на виду, странно как сейчас оставались безмолвны и сплочены.
Остальных Элина не знала. Все трое носили особую форму Безмолвных воинов, подчинённых Дома крови и плоти. Белоснежные мундиры перемешивались с лёгкой тканью, оплетающей несколько раз торс и бёдра, а лица скрывались за костяными масками неизвестных птиц. В пустых прорезях жёлтым горели глаза. Наверно, должны были выглядеть набожно и благородно, но всё о чём Элина могла подумать – жуткие. Таких встретишь в тёмном переулке и сразу вспомнишь все сводки о сектантах и культе Сатаны.
Когда они подошли, Элина опустила голову. Нечего больше разглядывать. Когда на плечо легла чужая ладонь и легонько попыталась растормошить, её всю внутри передёрнуло. Чем дольше ждёшь, тем больше боишься.
– Вы меня слышите?
Голос Севира вдруг перенёс её в тот день: когда впервые узнала обо всём, когда приняла его ладонь и позволила увести себя на ту сторону мира. Наверно для него то, как минута прошла – жалкое мгновение, но для Элины, готова поклясться, целая вечность.
– Интересная вещица, – её обхватили за запястья. Широкая ладонь вся в рубцах и мозолях однозначно принадлежала Ангелу. – Где-то я их видел. Но только где?
– Покажи, – тут же подошла одна из девушек. Спокойный и глубокий голос, должно быть, принадлежал Кристине. – Да быть не может...
– Ты знаешь?
– Кто-кто, а вот ты должен был самым первым вспомнить. Медь и красный камень, пепел Замятника. Сколько над ними Мастер работал? Лет пять?
Повисло молчание, точь-в-точь как у Элины в голове. Неужели это орудие пыток, позволившее другим управлять её телом, создал Досифей?
– Важнее вопрос: почему оно здесь? – вступил в разговор седовласый мужчина из «белого ордена».
– Мастер давно забросил все разработки, – ощетинился Ангел, почуяв завуалированное обвинение.
– Ты не можешь знать наверняка.
– Могу.
– Ещё одно доказательство: кому-то пора повзрослеть.
В конце концов, не выдержал Севир и поспешил пресечь пустые перепалки, как будто даже злясь:
– Вы зачем сюда пришли? Спорить и языки точить? Делом лучше займитесь. Не забывайте чьё это логово.
Элина почувствовала, как головы и плеч коснулись горячие ладони. Чужая сила оплела тёплым коконом и дала мнимое чувство защищённости. Словно в насмешку тогда же Мороз зашептал, холодными пальцами обхватив за шею, разрушая всякую иллюзорную надежду:
«Ещё немного»
– Да в наручах дело, – воскликнул Ангел. – Надо снять, они ж от души питаются. Да и Мастер там всякого успел добавить.
Севир колебался. Может, почувствовал подвох и опасность? Может, понял, наконец, куда завел Мороз? Но нет. Он потянулся к наручам, одними губами шепнул что-то, длинными пальцами огладили металл и... Ничего. Так он думал.
«Подчини его»
Приказ задёргал ниточки её марионеточного тела. А до синяков впившиеся пальцы не давали забыть, что и без оков их связь продолжала работать. Наручи раскрылись то ли из-за Севира, то ли по желанию Мороза. Цепь зазвенела. Но, прежде чем кто-то успел разобрать, что случилось, Элина перехватила их и защёлкнула отныне на чужих запястьях.
В глазах Севира ясно проступило неверие. Ах, как бы она сама хотела, чтобы это оказалась глупой несмешной шуткой.
– Эй! – Ангел дёрнулся вперёд, но было уже поздно.
По поляне расползся густой туман – так забавлялся Денис, желая добавить пущей драматичности. На ветке сухой рябины показался силуэт, поигрывающий посохом с изрядной скукой, но на деле занявший полную боевую готовность.
– Так, так, так. Посмотри, кто пришёл – гость наш дорогой. Какими судьбами?
Не успел договорить, как в его сторону полетело несколько заговоров. Ни один не достиг цели, лишь раззадорил и приблизил на шаг к осуществлению задуманного.
– И где ваше радушие? Чего ж сначала вломились в мой дом, а теперь и угрожать вздумали? Не порядок.
Мороз ударил в ответ, да так слабо и несерьёзно, что любому понятно стало – играется и не видит угрозы.
– Простите, простите... Я не хотела, это всё он, они, – Элина с трудом выговаривала слова, захлёбываясь подступающими слезами.
Её быстро завели за спину. Севир, мрачно посматривая на нелепое представление, поторопил:
– Это не важно. Нам надо уходить отсюда...
– Им нельзя приближаться! Это ловушка! Скажите, остановите как-нибудь!
– Послушайте! – потряс за плечи, привлекая внимание к себе. – Нам нужно снять эти оковы. Вы должны прочесть заговор, использовать силу, чтобы...
– Сначала скажите им. Иначе его обряд сработает и будет уже поздно!
Но тот словно не слышал, зациклившись на одном. Элина попыталась следовать словам: сосредоточиться, хоть как-то почувствовать силы, направить в кандалы и исправить всё.
«Размечталась».
Внутри ничего не осталось. Даже меньше – настоящая чёрная дыра, поглощавшая мысли и эмоции, воспоминания. Конечно, она запаниковала.
– Я, я не могу...ничего не могу, я не...
А затем словно по накатанной, как и предупреждала, сработал план Мороза – весь отряд повалился на землю. Одномоментно. Тихо и бескровно.
– И вот эти угрожали мне? Ни одной царапинки не оставили даже. Плохонькие у тебя избранники, Гавран, сикось-накось все.
Из тумана вышли Денис и Дима. Оба взялись перетаскивать тела – для каждого уже было отведено место в кругу. Завидев пожилого мужчину в белом, Мороз весь скривился, недовольно бухтя:
– Ах, да, как же без него? Пчёлки плохо варят мёд.
Севир выпрямился и высоко вскинул голову, словно бы и не боясь. Что-то в нём было до странного решительное и обречённое. Может, знал, как им выбраться? Может, предвидел ловушку? Вновь закрывая Элину спиной, он обратился напрямик к Морозу:
– Что всё это значит? Меняешь правила игры на ходу?
– Разве? Неужто думал, ты тут самый умный? Заговоры строишь, паутину плетёшь...Поднаторел-ка я к забавам, чай не мальчик уже.
– Вот значит, чего стоит твоё слово?
– А не меньше вашего! Сам-то помнишь, как много обещаний дали? И как мало правды оказалось?
Севир, не желая слушать и терять время, взмахнул рукой, так что зазвенели цепи. Дыхание его участилось до того, что слова сделались неразборчивы и глухи:
– Меня не интересуют события далёкого прошлого. Ты хотел мести. Сильвия хотела жить. Потому мы заключили сделку. Так почему сейчас меняешь правила? Представляешь вообще, чем это грозит?
Мороз схватился за живот и громко-громко засмеялся.
– Посмотри на себя, до чего же жалок. Думал, напугаешь? В «оковы»-то закованный? И так слабаком был, а сейчас и подавно. Как тебе в плену братца творенья? Добро?
– Думаешь, я говорил о себе? Присных Талей двое.
– Мне бояться этой бесстыдницы? Уж не настолько низко я пал. Весь её план и яйца выеденного не стоил. Раз так тряслись за жизни свои, давно б прихлопнули этих потомков безо всяких раздумий. И не надо переодеваний было, подставных Хранителей озёр и призывов Теней. Видел, как просто заманить сюда вышло? – Мороз затряс посохом, резко посерьёзнев. – Вы первые стали воду мутить. Окольными путями шли, обряды проводили, использовали меня. Неужели думали, не замечу? Чем ближе весна, тем чаще стали говорить о будущем. Но места ни мне, ни моей семье там не было. Даже в конце Белый Бог умер бы не от моей руки. Так с чего вдруг я должен помогать? Вам, двум северянам?
Элина мечтала оглохнуть. Перестать понимать человеческую речь раз и навсегда. Потому что всё, во что верила, сейчас разваливалось на части – хрупкий карточный домик.
Всё было ложью?
Всё было подстроено?
И кем?
Сколько раз он уже обманывал её?
Но сейчас хуже. Яромир был прав. Нельзя верить на слово. Нельзя зацикливаться на одном обряде. Ведь теперь единственный бескровный выход оказался...
Что ей делать-то теперь?
С самого начала они обо всём знали. Знали, и решили поиздеваться, решили придумать испытание, детскую игру, чтобы дать ей так глупо упиваться своей тайной, своей избранностью.
И Севериан тоже оказался прав. Доверчивая и наивная. Нельзя открывать сердце кому попало. Так сильно хотела быть нужной?
– Ты, кажется, позабыл, кому обязан этим воплощением и жизнью?
– Ну-ка, ну-ка. Не тебе ли, Гавран? Да только вспомни по чьей вине я такой? Братец твой ой как постарался. Не хочешь спасибо ему сказать? – глаза его недобро блеснули. – Ах, да, как же кстати! Он ведь тоже у меня в гостях! Неужели спустя столько лет именно здесь состоится долгожданное воссоединение?
Севир совсем не был рад, наоборот, казался каким-то напуганным и растерянным. Сжимая кулаки, непривычно сгорбившись, он по-настоящему стал походить на загнанного в угол зверя, волка, готового драться до смерти.
– Ну-ну, не строй таких глаз. Лучше стой смирно. Моих помощничков пугаешь.
Приказ «Оков» подействовал: Севир резко вытянулся, опустил руки и посмотрел прямо. Услышав в словах Мороза намёк, Денис быстро сбросил одного из Безмолвных воинов на землю и устремился к яме, в которой так и оставался заточённым Яромир. Когда того выволокли на свет, атмосфера незримо поменялась. Элина не знала как и в чём, но по коже то и дело пробегали мурашки, а сердце частило.
Её первым желанием было броситься между ними, забрать Яромира и убежать как можно дальше. Только грозило это мгновенной смертью.
– Видишь, как безо всякой вашей помощи, он оказался в моих руках? Так в чём прок пресмыкаться?
– Вспоминая твою ярую месть, странно как он ещё здесь. Причём в такой форме. Живее всех живых, – Севир умудрился выдавить ухмылку, самую нерадостную и злую.
– Что же ты так смерти хочешь для братца родного?
В молчании крылись ответы. Оба смотрели со сложной смесью чувств, хранимых не одно столетие, горьких и гнетущих.
Только увидев их стоящих вот так рядом, друг напротив друга, Элина осознала до чего же разные.
Севир во всём чёрном, мрачный и бледный, с вечной усталостью на лице виделся каким-то болезным и слабым, хотя на самом деле владел необъятной силой.
Яромир же представал пышущим жизнью юнцом, в ярком красном кафтане, златокудрый и солнцем поцелованный. По всему его телу расползлись отметены силы – шрамы, загрубевшие в боях. Однако сейчас он был абсолютно беспомощен: прозрачный дух.
– Уже тогда я знал, что зря вверяю эту ношу на твои плечи, – наконец, заявил Яромир, держащийся до того отстранённо, словно не с братом говорил, а с неприятелем, врагом.
– Ах, большое спасибо за сочувствие, – начал было язвить Севир, но его тут же перебили.
– Ты никогда не мог отделить личное от необходимого. И сейчас привел всех нас в пропасть. Чего добиваешься, Витамир? Погибели? Неужели моя последняя воля для тебя ничто? Мне пришлось вернуться, лишь бы исправить все эти ошибки!
– О, узнаю дорого братца! Едва успел объявиться, как сразу читает нотации! Жертвуй, спасай, отдай последнюю рубаху и собственную жизнь. А ты не подумал, что может мне оно не надо? Может, другое предназначенье вижу в этой бесконечности?
– Не будь трусом. Ты сам вызвался. Я предупреждал – легко не будет.
– Я тогда, и я сейчас – разные люди. Тогда я был наивным и во всём тебе верил, всё принимал как должное, равнялся. На поводу спускал прихоти и эту глупую связь с Утёским отпрыском! Но время расставило всё по местам, открыло мне глаза – какой же на самом деле ты был дурак, жалкий и ничтожный!
Мороз вдруг разразился хохотом, ужасно довольный представлением, да так что по-детски захлопал в ладоши. Двое же резко очнулись и поняли, что этого-то он и добивался – стравить их друг с другом. Переглянувшись, решили молчать. Но было уже поздно.
– Ну что же вы, продолжайте! Любо-дорого наблюдать семейные разборки – столько всего нового узнаёшь! Хотя кое-чего всё-таки не хватает, – и злорадно приказал: – убей его, убей своего брата, единственного нашего спасителя.
Элина вцепилась в чужую руку, но не смогла удержать. Севир ужасно легко подчинился приказу. Так легко, будто и сам думал о том же, сам того желал. Может, она надумывала? Но как иначе объяснить то, с какой рьяностью он двинулся вперёд и стал размахивать руками, призывая осколки стёкла, с какой точностью направлял их Яромиру прямо в сердце. Безжалостный и всесильный, задушенный обидой, забытыми когда-то, но вновь раскрывшимися сегодня ранами.
Яромир мог сколько угодно бахвалиться, но сил у него почти не было – не в таком воплощении точно. С помощью Элины он ещё мог уйти в синергию, но поодиночке они, кажется, бесполезны. Поэтому пусть и пытался отбиваться, использовать стены и щиты, невольно пропускал то одну стрелу, то другую. В тех местах образовывалась пустота, как кусок с фотографии вырезали – ещё пару раз и пропадёт насовсем. Элину это испугало. Безумно. До одури. Широко распахнутыми глазами она наблюдала, как Яромир, не выдержав удара, оступился и упал на землю. Севир неумолимо надвигался, почуяв конец.
Нельзя этому случиться!
Элина отбросила попытки воззвать к силам и со всего разбега влетела в спину Севира, повалив вместе с собой. Пусть слабачка, зато веса в ней достаточно. Это дало Яромиру времени прийти в себя и подняться.
– Беги! Уходи же, – кричала, да всё бесполезно.
Севир порывался вырваться и ему даже почти удалось, но Элина кружила кубарем, лишь бы не дать подняться. Чужое лицо, испачканное в грязи и саже, перестало пылать гневом. Теперь ей привиделась растерянность.
Лучше собаки почуяв перемену, ожил и Мороз, отвлекаясь от обрядного круга, и добавил:
– А, вижу, хочешь начать с глупенькой спасительницы? Что ж, ладно, услужу. Убей их обоих.
Вот и конец. Никаких больше шансов и счастливых стечений обстоятельств. Рука Севира до синяков сжала её запястье, ещё чуть-чуть и переломает пополам. Элина сдалась, ведь понимала – не убежит.
Но вместо молниеносной атаки вдруг раздался сдавленный голос, прерываемый болезненными вздохами.
– Уходите. Пожалуйста, я не хочу вредить вам. Поэтому уходите, пока я ещё могу держаться, – от натуги у него из носа закапала кровь. – Как много сделал тебе плохого. Не хватит и вечности на прощение. Но кто мог знать, что весь план пойдёт ко дну, когда я привяжусь, когда захочу спасти. Самая большая моя ошибка. Ты стала мне больше, чем спасительница, больше чем какая-то там душа брата. Я захотел показать тебе, что у мира есть и светлая сторона, прекрасная сторона. Что из любого тупика есть выход... Только прости меня, уже не успею.
Элина испуганным взглядом следила за ним, криво улыбающимся, истекающим кровью, потому что не хотел вредить ей.
О Боги, она так запуталась. Почему всё должно быть так сложно и трудно? Почему он не мог сразу быть на её стороне, помогать и вести по правильному пути?
Ведь на самом деле Элина считала его кем-то для себя близким. Особенным. Она доверяла ему, по-глупому, раз за разом прощала ошибки, делилась сокровенным и спрашивала советов. Он первый и единственный взрослый, кому на самом деле было до неё дело. Ведь знание любимых конфет или самого позорного выступления никак не связаны были ни с Яромиром, ни со спасением человечества. Ему не нужно было делиться с ней историей первой любви, правилами заварки чая или непристойными быличками. Как бы много зла он не причинил ей, Элина никак не могла забыть и всё доброе.
Серые глаза легко разглядели клокочущую бурю в ней и на мгновение прикрылись, понимая и принимая. С последней силой воли Севир оттолкнул её от себя и вскричал громко:
– Уходите же!
– Но...
– Ангел, сейчас!
Тот и правда в одно мгновение вскочил с земли, поражая этим не только Элину, но и Мороза, и Дениса с Димой.
– Вырвался из Кошмаров? Сам? Да быть того не может!
– Хватай его быстрее! Всё нам поломал тут!
Не давая никому опомниться, Ангел выхватил с пояса две странного вида фляги и, не глядя даже, кинул в сторону нечистых. Быстро закинув себе на плечи Ульяну и Кристину, так и не пришедших в сознание, он рванул вперёд и махнул Элине рукой.
Её лица коснулись ледяные пальцы, впились остро в подбородок.
– Дроля, бежим.
Яромир дёрнул резко, и она бездумно поддалась, с трудом переминая ногами.
Позади раздался взрыв. Один, второй.
Элина боялась обернуться и утирала слёзы – вот и всё, это конец. Теперь понятны стали слова Севира. Он выполнил своё предназначение как бессмертный, как Присный таль. Он защитил их. И мог уйти спокойно. Как и хотел до этого.
Никакому Морозу уже не удалось бы задержать дольше ни заговорами Морены, ни обрядами.
Ангел бежал следом, умудряясь на ходу сбрасывать все имеющиеся припасы. Снова взрывы, снова вспышки света. В едком дыму стало трудно видеть и дышать. Зато беснующийся крик боли и ужаса слышался тошнотворно ясно. Элина не могла различить, был ли это Денис или Дима.
– Не останавливайся! – прикрикнул Ангел, уже поравнявшись с ней.
Они бежали и бежали, бежали и бежали. Казалось, это никогда не кончится. Только им удавалось оторваться, как из за деревьев выныривала белая фигура и напускала льда и холода, кусающего спину и пятки.
В какой-то момент очнулась Кристина и, ловко спрыгнув с чужого плеча, усилила напор: призвала лук и стала отстреливаться невидимыми стрелами. Ангел тоже задвигался свободнее и уже куда прицельнее бросался шипящими бомбочками.
Так продолжалось, пока они не ступили за пределы леса. Мороз перестал преследовать их. Вот только повисшая атмосфера безнадёги и тлена не позволила поверить в спасение. Руины продолжались и здесь, но сохранились намного лучше. Избушки стояли так, словно в них до сих пор жили люди. На заборчиках весели стеганые полотнища, натянутые бельевые верёвки провисали под светлыми рубахами и штанами. Как будто все собрались где-то на празднестве и вот-вот вернутся, чтобы продолжать жизнь.
Но никто не вернётся.
– Впервые вижу это место, – тихий голос Кристины заставил вздрогнуть.
– Тутнь. Когда-то именно здесь было Грозового Чернолесье. Его самым-самым первым поглотила тьма. Мастер терпеть не может заходить сюда: то ли из-за Скарядия, то ли просто.
– Жутковато, – пнула сухую ветку. – Но если уж вы тут гуляли, ход-то откроется?
– Надеюсь, – процедил сквозь зубы, а потом, словно шарик лопнул, Ангел принялся браниться. – Надо ж было слушать этого Таля! Себя погубил и нас за собой! Что я Мастеру скажу? А Безмолвным? План у него есть, туда и обратно сходим! Ага, как же. Если б не отбился от Кошмаров так быстро, всем каюк. Лукерию уже каюк!
– Он знал, на что шёл, – Кристина же оставалась неестественно спокойной. – Но, погоди, как ты всё-таки избавился от морока? Я-то думала, тебя вообще не задело.
Ангел вдруг потупился, отводя взгляд, якобы проверяя местность:
– Я что своего Мастера не отличу от чужого? Досифей скорее сам удавится, чем наговорит мне столько гадостей.
– Хоть где-то твоя одержимость пригодилась.
Ангел повёл их к одной из избушек. Дверь там была широкая и добротная – то, что надо для его обряда-перехода. Скинув Ульяну на деревянный пол крылечка, он призвал кинжал и стал вычерчивать узоры. Дело не из лёгких.
– А ты что? – вдруг обратилась Кристина. – Не расскажешь, как угораздило к Морозу прийти? И это ещё кто? Душа чья-то?
Элина натурально захлопала глазами. Она-то думала, все они там в курсе и заодно, но раз это не так... А что говорить-то?
– Я...
Но, как рыцарь в сияющих доспехах, её спас Ангел:
– Не лезь ты пока. Видишь у человека шок. Сама попробовала бы с заложными несколько дней просидеть. Лучше за Улей приглядывай. Говорил же ей...
Кристина нахмурилась, но всё же отстала и последовала совету – присела на корточки возле подруги. Элина улыбнулась Ангелу, как бы благодаря. Тот кивнул. Однако её не покидало чувство, что всё-то он слышал тогда, всё-то знал, и рано или поздно прижмёт с допросами.
Пока выдалась минутка передышки, Элина поспешила отойти подальше и обратилась к Яромиру:
– Значит, теперь нашей связи нет?
– Не говори глупостей, – закатил глаза. Его лицо было до ужаса живым и подвижным. Грех, что до этого скрывался в интонациях. – Этот мальчишка хоть и могуч больно стал, на такое не отважился б никогда. Боюсь, сам до конца не разумел, что творил. И даже ежели с Мореной болтал, та о такой связи ещё меньше ведала, всё-таки никогда не почитала Богов.
– Но что тогда?.. Как вообще все могут видеть тебя?
– Это моя душа. Такая же, как у этих заложных. Такая же, как у тебя. Всё, что Далемиров сынишка сделал – это вытянул её и поменял на часть своей. Совсем крохотную часть, ежели хочешь знать.
– Ладно, не важно. Он опять хотел нас убить, не в первый раз, не в последний, но...Ты так и останешься теперь?
– А что? Лицо моё тебе не мило?
– Мило. Но если на нас опять нападут и тебя ранят?
– Ладно, добро. Я попробую.
Он подошёл ещё ближе и обхватил её голову ладонями, так что большие пальцы закрыли глаза. Элина замерла. Странно, но ничего не чувствовала: ни тепла, ни холода, как до этого бывало. Никакой силы.
Только кожу, холодную, ощущающуюся гладким неживым фарфором.
В какой-то миг тяжесть исчезла с лица, и Элина подумала, что ничего не получилось. Она уже гадала, что скажет одноклассникам, если когда-то вернётся в стены академии. «Да так, нашла, пока гуляла» – как будто котёнка с улицы подобрала. Или «Я никого не вижу, вам кажется» – но тогда ведь её саму посчитают ненормальной. Дилемма. Однако открыв глаза, Элина быстро поняла, что ошиблась, что отговорки всё-таки не понадобятся – рядом никого не было.
– Получилось? Так просто?
«Ха, просто!» – раздалось где-то в мыслях. – «Меня тут пополам сложило, в четыре раза, в пять!»
До чего стал непривычен его голос в голове! Казалось, даже зазвучал как-то иначе: глуше и отдалённее.
– Надо было сразу так! Бежали бы быстрее.
«Я, по-твоему, глупый? Не получалось тогда. То в яме этой проклятой сидел, то от Мороза спасались» – он на мгновенье задумался и воскликнул затем шутливо: – «А знаешь, мне кажется я и обратно смогу!»
– Вот уж не надо! Давай до дома потерпи, а то вдруг на один раз, и куда потом тебя девать?
Стоило замолчать, как по округе пронёсся неестественный синий свет. Ангел подозвал Элину ближе. Вместо деревянной двери теперь красовалась металлическая и лазурная, приближавшая их к свободе.
– Так, слушайте внимательно. Обе, – начал очень-очень серьёзно. – Из-за того, что мы забрели так глубоко, ход получился короткий и узкий. Но он хотя бы уведёт нас подальше от сожжённых земель. Идти придётся по одному, ровно друг за другом. Кристина, ты возьмёшь Улю и пойдёшь первой. Элина, ты в середине, я замыкающий. Это понятно?
Они синхронно кивнули.
– Отлично. Просто идём прямо, – повторил зачем-то ещё раз, и совсем тихо, лишь бы никто не услышал, выдохнул: – Надеюсь, получится.
Обнадёжил, ничего не скажешь.
Ангел отворил створки. Из темноты пахнуло сыростью, как бывало в подвалах и подпольях. Как и обговаривалось, первой пошла Кристина, перед этим взвалив на спину Ульяну. Обеим пришлось оставить меховые накидки в угоду манёвренности и скорости. Элина оглядела те задумчиво, но так и не решилась подойти. То ли привыкла уже, но холод больше не врезался так сильно, до дрожи рук и постукивания зубов.
Спустя пару минут пришёл и её черёд. Стоя перед непроглядной дырой, Элина всё выжидала чего-то. Неужели этот кошмар вот-вот закончится? Сложно поверить. Невозможно даже.
– Иди же, пора.
Она шагнула вперёд. Ноги тут же увязли, а щёки обдало влажным воздухом. Здесь было невыносимо жарко, настоящий парник. Где-то вдалеке мерцал свет, но в остальном кромешная тьма. Поведя руками перед собой, Элина сразу наткнулась на стены. И правда узкий проход. Ей не доставало ладошки, чтобы упереться плечами. Как будет идти Ангел страшно даже представить. Пусть такого и не боялась никогда, сейчас невольно поняла клаустрофобов: воздуха не хватало, земля легко могла сойти и погрести под собою. Пытаясь опередить панику, Элина зашагала вперёд.
В какой-то момент показалась, что на пути замаячила фигура Кристины, но та быстро исчезла, слившись с тенями. Другой раз в эхе послышался чей-то голос, зовущий по имени. Собственный разум игрался с ней. Легко сойти с ума находясь в полном одиночестве, в тишине и темноте. Она стала думать: а вдруг это такая ловушка? А что? Им ведь ничего не стоило заманить её сюда. Может, они с Морозом заодно?
Так начиналась паранойя. Никому нельзя доверять. Каждый – злобный шпион, каждый – её палач и судья.
Но, прежде чем мысли, грязь и земля поглотили бы целиком, бледная рука коснулась шеи, и тьма тут же рассеялась.
– Ты всё ещё здесь?
Как Ангел оказался впереди? Как Элина его не заметила? Неважно. Щурясь, она привыкала к маленькому огоньку света.
– Я шла только вперёд. Как и договаривались.
Ангел и правда тёрся плечами о стены, стоял до того впритык, что при любом движении начинала сыпаться земля. Он выглядел странно помятым и запыхавшимся: волосы всклочены, лицо блестело от пота, руки испачканы в чём-то. Кажется, что-то опять шло не по плану.
– Мы уже должны были выйти. Но коридор не закрылся, а Кристины с Улей и след простыл. Надеюсь, хотя бы им повезло больше, и всё сработало.
Они что...застряли здесь? В этой тесноте и духоте?
– Но знаешь, – вдруг встрепенулся Ангел и, подойдя ближе, оперся о стену, – пока что это мне даже на руку.
– О чём ты? – у неё засвербело под ложечкой.
– Пока валялся там полумёртвым, я внимательно слушал ваш разговор с Морозом и Зориным. И так и не смог поверить. Неужели все легенды – правда? Неужели Боги реальны?
– Ну насчёт этого утверждать не могу. Ни одного Бога я не видела и не слышала.
Если бы можно было так легко отойти от темы, хотя бы просто сбежать...Да только чём смысл прятаться? Ведь стало ясно: хоть кричи она об этом всему миру, никто не поверит.
– А как же Белый Бог? – усмехнулся, точно зная ответ.
– Я слышу Яромира, но никак не Бога.
– Значит, это правда! Не верится!.. – воскликнул шёпотом. В полутьме глаза его лихорадочно блестели, а руки впились в волосы. – И та душа была его? Но сейчас где? Неужели?..
«Ах, если бы»
– Нет. Он вот здесь, – постучала по голове. – Болтал круглосуточно. С того самого момента, как ступила на полудненые земли.
Ангел молчал. Образ серьёзного и бесстрашного воина растерялся, обнажая настоящее. А там была простая детская надежда.
– Расскажи, о каком спасении мира они говорили?
– Ты не знаешь? – она почему-то была убеждена, что с ним-то Досифей давно поделился всякими их планами и уловками.
– Как оказалось, Мастер многое скрывал, – усмехнулся обиженно и недовольно: – Впрочем, как всегда.
Элина постаралась коротко и ёмко рассказать обо всём, что знала. Даже о своих догадках. Ведь не зря Севир так тесно общался с Нагорными и Хранителями Пути. Они тоже имели роли во всём этом заговоре.
Чем больше говорила, тем явственнее понимала – сражаться в одиночку невыход. Не от кого больше прятаться. Одна-таки закономерность была – им не нужна её смерть. Ни её, ни Севериана. По крайне мере не сейчас, не до тех пор, пока не проведён обряд. Ведь Севир не зря упомянул: главный страх директрисы – смерть. А если она навредит хоть одному «потомку», разве не расценено это будет, как нарушение того далёкого договора? Потому она делала всё исподволь... Но для чего же были те игры? Указать «правильный» обряд? Да скажи директриса прямо, поверила бы ничуть не меньше. Так зачем всё так усложнять?
Голова раскалывалась. Элина не могла больше выносить это, не могла держать всё в себе. Нужно было делиться, нужно было искать помощи и поддержки. С образом Севериана на ум пришли и остальные. Друзья. Если только те позволят так называть себя. И втянуть в запутанные сети интриг.
– Могу понять, почему нашим это выгодно, – внимательно выслушав, Ангел сделался ещё мрачнее. – Мы только привели Дом к успеху: открыли гильдию, узаконили переходы и новые пути. С нами теперь даже Император стал считаться. Но ставить на кон светлое будущее...
– Люди не любят перемены. Хорошие или плохие, неважно.
– Правильно я понял, если у вас двоих всё получится, полунощные земли очистятся?
– Думаю, что да. Наверно да, – где-то над ухом бормотал Яромир о множестве-множестве факторов, но Элина вычленила суть. – Ведь поначалу Боги хотели вернуть всё на круги своя. Хотели обратить вспять деяния Морены. Но они смогли только замедлить и остановить скверну...
Ангел перебил её, часто кивая, ведь наверно с пелёнок слышал эти сказки-легенды:
– Неужели, тогда и Скарядие пропадёт? Навсегда?
Элина задумалась. На подмогу пришёл Яромир.
«Возможно. Коли получится исцелить земли, то исчезнут порождения нечистых и хворь эта тоже»
Элина повторила.
– Всё это исчезнет? И наши ходы, и наши разработки, и Хранители Пути...
– Вот видишь.
– Мне всё это не важно! – вдруг разозлился он, попусту сотрясая воздух. – Пусть хоть всё исчезнет! Мы-то не пропадём, найдём, куда талант пристроить. Зато люди останутся целы. Никто не будет страдать, умирать и возвращаться.
– Наверно, ты единственный, кто так думает, – произнесла уныло.
– Должны быть и другие. Надеюсь, – тяжело вздохнул, быстро взяв себя в руки. – Но в случае чего, обращайся ко мне за помощью. Я может и не лучший помощник, но и не такой безнадёжный, как все говорят.
Элина, с трудом осознавая сказанное, вскинула голову. Ангел посмотрел вдруг прямо и даже выдавил улыбку.
– А что? Я абсолютно честен. Не знаю, чего там надумал Мастер, какие игры ведёт, но я своё решил. И если надо, готов пойти против его слова.
– Почему?
– Я же говорил уже...
– Ради светлого будущего? Отдать всё, что есть?
– Мне ничего не нужно, если Досифей будет жить.
Её прошибло осознанием. Вон оно что. Точно. Досифей ведь заражён Скарядием. И не понятно, сколько ему ещё осталось.
Тогда же Элина вспомнила и Терция. Неужели, если, конечно, всё получится, тот вновь сможет ходить, сможет видеть? Начнёт по-настоящему жить, а не откладывать себя в далёкий ящик и ставить крест на будущем.
Или всё куда сложнее?
– Я понимаю.
И это стали не просто слова – это клятва. В общей цели и в общей боли они нашли надежду.
– Возьми, – он резко протянул стеклянный шар, тускло мерцающий ультрамарином, – не даст потеряться.
Элина помнила, что это маяк – очередная разработка Дома перехода. Но, вспоминая расценки на всякие Сниж-юза или Блазнь, разве могла она так просто взять?
– А ты?
– Не пропаду.
Гладкий шарик перешёл ей в руки. Вспыхнув ярко, он так же быстро угас. Элина спрятала в карман.
– Так что дальше? – спросила после продолжительного молчания.
Каждый искал ответы внутри себя. Тишина за время приобрела какое-то таинство и священность.
– Есть одна идейка, – Ангел встрепенулся, но даже он, вечно уверенный и деятельный, сомневался. – Я пробью стену. Прямо отсюда.
Элина вскинула брови, подумав, что тот взялся шутить в такой абсолютно не подходящий момент. Да только быстро осознала – не шутил. Чёрт побери, не шутил!
– Иначе, – заметил её скептицизм, – ход рано или поздно закроется. Насовсем. И нас расплющит. Прижмёт, как котлетки.
– Миленько.
А что ещё им оставалось?
«Никаких вариантов не будет?» – уточнила на всякий случай.
«Я в таком не разумею. Моё ремесло – всё старое и не дышащее»
И вот Ангел повернулся к стене и приложил голые ладони. Элина, здраво опасаясь, отошла на пару шагов.
– Вообще-то помощь бы мне сейчас не помешала.
Вместо ответа родился нервный, какой-то даже истеричный смешок. Помощь. Да разве после всего случившегося могли залежаться у неё где-то силы, прятаться до лучших времён? Воспарив раз, она затем камнем полетела вниз, обратно в свою яму беспомощности и жалости.
Элина приблизилась к нему, повторив позу, и чисто для вида прикрыла глаза.
Не понятно сколько они простояли так в тишине, без движенья, но в какой-то миг земля под ногами стала дрожать. Что странно, ведь в планах вообще-то была стена. Но и та вдруг затряслась в такт. Элина неуверенно покосилась на Ангела. Лицо у него выглядело отнюдь нерадостным. Сжав губы, он хмурился всё сильнее и сильнее, испещрив лоб морщинами, пока, в конце концов, не приложился ухом к стене.
– Раз, два...Раз...Раз, два...Пять?
Его спешный шёпот пугал. Элина склонила голову к плечу, пытаясь успокоить разошедшееся сердце, пульсирующее словно прямо в голове.
Ту-дум. Ту-дум.
– Раз, два...
Ту-дум.
– Раз...
Ту-дум. Ту-дум.
– Раз, два...
Ту-дум.
– Пять. Пять, твою мать! Уходим, уходим!
Но было уже поздно. Под их ладонями земля осыпалась и наружу образовалась широкая дыра. Всё, как и хотели. Да только в ослепляющем свете показалась фигура, полностью состоящая из металла. Железный страж.
Один миг и Ангел отлетел в темноту, сражённый размашистым ударом. В воздух поднялась пыль и пепел.
Элина приросла к полу, замерла под близостью смерти и боли. Одни лишь глаза двигались и наблюдали.
Существо не могло войти внутрь, но зато могло всё порушить громадными руками. До этого крепкий коридор рушился карточным домиком, погребая под собой всякую надежду.
«Беги, Дроля, беги же!»
Словно вторя ему, подорвался Ангел и, не обращая внимания на заливавшую лицо кровь, толкнул вперёд, крича:
– Убегай же! Не стой! Я справлюсь!
И Элина рванула с места. Не разбирая дороги, не видя ничего перед собой, она спасала собственную шкуру. Почему так всегда?! Почему всем приходилось её спасать? Почему убегала? Почему боялась и дрожала? Почему, почему, почему?!..
Элина резко остановилась. Всё никак не получалось отдышаться. Гнев и ненависть клокотали внутри, кусаясь и шипя. Ещё немного и разорвут на части. Хватит ей уже стоять в стороне. Хватит ждать помощи, хватит надеяться на чудо. Надо отвечать за себя. Действовать!..
– Эля! Эй! – звучали издали знакомые голоса. – Да она это, говорю же.
Её обуял страх. Эти проклятые земли, должно быть, опять игрались с ней. Вот же глупая! Собралась бороться с монстрами, не понимая даже, что те давно поселились внутри. Куда же делась вся решимость и сила воли? Нельзя сдаваться. Нужно избавиться от морока. Нужно стать сильной.
Из омута мыслей и тревог выдернули чужие руки – горячие и живые. Они скользнули по плечам и крепко впились в кожу. Элина вскинула голову, словно утопающий делал первый глоток воздуха. На неё смотрели чёрные глаза, прекрасные и сияющие.
– Ты жива, – стало первым, что сказал Демьян.
Элине хотелось смеяться громко-громко, до икоты и хрипа, и потому с языка слетело ненужное:
– Разве?