Эффект бабочки
Наше время
— Я отвезу тебя в больницу, – сказал он, поднимаясь с кушетки машины скорой помощи. — Вставай.
Эврим устало подняла на него влажный взгляд, усмехаясь. Эмоции брали вверх: запутанность, усталость, нервозность. Молча поднявшись, она оперлась на его руку и они вышли на улицу, вдыхая прохладный воздух.
С каждым ее вздохом, с каждой секундой, проведенной рядом с Эврим, Барыш все сильнее ощущал желание вернуть ее. Он чувствовал исходящий от нее холод, и это только усиливало его стремление. Но он видел и понимал, какую цену она платит за их прошлые ошибки. И его терзал страх, что Эврим никогда не сможет простить ему ту боль, которую он ей причинил.
Айше встретила их у машины Барыша, обеспокоенно глядя на Эврим.
— Эврим, ну как ты? Тебя ведь должны были увезти в больницу?
— Мы сами ее отвезем, врачу уже сообщили, – заверил Айше Барыш, открывая заднюю дверь машины.
До больницы доехали в молчании. Эврим, стараясь сохранять спокойствие и отвлечься, сидела на заднем сиденье автомобиля, погрузившись в рабочие чаты и отвечая коллегам. Айше же, обеспокоенно метала взгляд от Барыша к дороге, словно пытаясь разгадать какую-то тайну. Что-то не давало ей покоя в их напряженной тишине, в их неестественном спокойствии.
Она чувствовала фальшь в каждой их улыбке, видела невысказанные слова, повисшие в воздухе. До сегодняшнего дня Айше не видела или старалась не видеть, что между ее мужем и коллегой может быть что-то большее, чем просто рабочие отношения.
Авария...
Теперь она казалась ей не случайностью, а мрачным предвестием правды, которую она так боялась и не хотела узнать.
Остановившись у приемного покоя, Барыш помог Эврим выйти из машины. Движения были наполнены нежностью и заботой, словно он боялся причинить ей еще больше боли. И именно эта забота, направленная не на нее, а на Эврим, больно кольнула Айше.
— Я останусь с ней, — тихо сказала Айше, выходя из машины, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Нет, Айше, — возразил Барыш и его голос звучал непривычно жестко. — Я останусь, а потом отвезу ее домой. Ты сама пострадала и тебе нужен отдых. Сейчас позвоню, вызову машину тебе.
— Но... мы же вместе попали в аварию — воскликнула Айше, не понимая, что происходит. — Почему ты хочешь остаться здесь один? И вообще, почему ты хочешь остаться?
— Айше, прошу тебя, не начинай, — прошипел Барыш, оглядываясь по сторонам. — Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Ты сама видела, как она испугалась.
Айше почувствовала, как мир вокруг нее рушится. Она попала в аварию вместе с мужем, но он настаивает на том, чтобы остаться с другой женщиной. Женщиной, к которой, как она теперь подозревала, он испытывал не только дружеские чувства.
— С ней все в порядке, — прошептала Айше, чувствуя, как предательски подступают слезы. — А как же я? Тебе не важно, что со мной?
В глазах Барыша промелькнула тень вины, но она быстро исчезла, сменившись решимостью и желание защитить...но не её.
...Эврим.
— Ребята, вы можете ехать. Я справлюсь дальше сама, — внезапно сказала Эврим, ее голос был тихим, но твердым. Она попыталась выхватить свою руку, которую все еще крепко держал Барыш, но он лишь сжал ее еще сильнее, словно боясь, что она убежит.
— Пожалуйста, не будем устраивать сцен посреди парковки больницы, — проговорил Барыш, стараясь говорить мягко, но в его голосе звучала сталь. — Айше, поезжай домой. Отдохни. Я позвоню, как улажу все здесь.
— Хорошо, — тихо сказала Айше, опустив взгляд. Она знала, что сейчас любое сопротивление бесполезно. — Я поеду.
Неприятное предчувствие ледяной рукой сковало Эврим сердце. Она вздохнула, опуская голову. Сегодня она просто побудет бессильной наблюдательницей, а уже завтра разберется с последствиями этого фарса. Сейчас ей нужно было лишь одно - чтобы Айше уехала и оставила их наедине. Не ради Барыша, а ради себя.
***
В больнице Эврим сделали рентген. К счастью, серьезных повреждений не обнаружили – лишь сильный ушиб. Врачи рекомендовали соблюдать режим и избегать нагрузок на ногу.
Она вновь, без единого слова, села в машину Барыша. Тяжесть его присутствия давила на нее, словно груз, и она ощущала ее каждой клеточкой своего тела. В его глазах она видела нежность, заботу, даже какое-то подобие переживания, но всё это было отравлено необратимым чувством вины, исходящим от него и, как и тогда, год назад, накатывающей волной ненависти к самой себе. Она злилась на него, на себя, на эту глупую ситуацию.
***
— Спасибо, что подвез. С моей машиной... — начала она, усмехаясь, но в этой усмешке сквозила скорее горечь, чем благодарность. — Я даже не знаю, что теперь с ней.
— Я всё уладил, Эврим. Она уже в мастерской, я лично прослежу, чтобы сделали как можно быстрее. Заберу и привезу тебе, как будет готова. Даже не переживай.
— Спасибо, — сухо ответила она, стараясь сдержать раздражение. Его навязчивая забота сейчас казалась ей издевательством.
— Тебе помочь подняться в квартиру? — предложил он, а его голос был полон беспокойства.
— Не нужно, Барыш, — отрезала она, смотря прямо ему в глаза. — Поезжай домой. К жене. К детям. Там твое место.
***
Подъехав к своему дому, Барыш вздохнул. Он предвкушал тяжелый разговор, бурю негодования, или, что было еще хуже, полное безразличие и очередное игнорирование ситуации со стороны Айше. Любой из этих вариантов его не прельщал.
Поднявшись в квартиру, он с облегчением обнаружил, что детей нет дома – наверное, у родителей. Айше сидела в полумраке гостиной, в кресле у окна, с бокалом белого вина в руке. Она выглядела спокойной.
— Привет, — тихо сказал Барыш, стараясь уловить в ее взгляде хоть какую-то подсказку о ее настроении.
Айше молча кивнула в ответ, не отрывая взгляда от пейзажа за окном. Лишь легкий поворот головы выдал то, что она его услышала.
— Как ты? — спросил он. Он знал, что на этот вопрос не будет честного ответа. Сейчас их отношения были словно хрупкий фарфор, и любое неверное движение могло разбить их вдребезги.
Айше медленно сделала глоток вина, прежде чем наконец повернуться к нему лицом. В ее глазах не было ни злости, ни упрека. Только... усталость.
— Нормально, — ответила она ровным голосом. — А ты?
Этот «а ты?» прозвучал так невинно, так обыденно, что Барыш едва не потерял самообладание.
— Нам нужно поговорить, Айше, — сказал он, стараясь придать своему голосу уверенность.
Айше снова отвернулась к окну, глядя, как последние лучи солнца окрашивают горизонт в багряные тона.
— Я знаю, — прошептала она. — Но я не уверена, что готова и хочу этого. Давай забудем, я забуду, если есть, что. Ради детей. Ради прожитых 20 лет.
***
Два дня спустя.
Утром Эврим проснулась в полузабытьи, отчаянно желая стереть из памяти события последних дней. Она потянулась к телефону, ища спасения в новостной ленте. Открыв Twitter, Эврим машинально перешла во вкладку "Новости". Уже собираясь закрыть ее, не найдя ничего интересного, взгляд зацепился за фотографию.
На снимке были она и Барыш. У больницы.
Барыш держал её за руку, его лицо выражало явное беспокойство. Она же в этот момент подняла голову, и в результате кадр получился до неприличия... личным. Слишком личным.
— Это еще что..– пробормотала Эврим, опустив взгляд на подпись под фотографией. Сердце болезненно сжалось. Она закрыла глаза и откинулась на подушку, пытаясь собраться с мыслями.
«Эврим Аласья и Барыш Кылыч: Не болезнь ли связала их в объятиях у больницы?...»
Радостные комментарии фанатов сериальной пары смешивались с ядовитыми проклятиями и обвинениями в связи с женатым мужчиной. В Instagram фотография уже расползлась по многочисленным фан-аккаунтам, словно вирус. Эврим, с дрожащими руками, закрыла комментарии на своей странице, чувствуя, как волна ненависти захлестывает её. В порыве отчаяния она едва не удалила все социальные сети разом, но вовремя остановилась. Полное исчезновение только подстегнуло бы слухи и добавило масла в огонь. Ей нужно было время, чтобы придумать, как поступить в этой ситуации.
— Вот только этого сейчас не хватало.
***
Январь 2025.
Утро следующего дня ворвалось в комнату ярким светом. Барыш, обнимая Эврим за талию, потянулся, лениво открывая глаза. Эврим все еще спала, свернувшись калачиком под одеялом. Такая прекрасная и умиротворенная, будто ангел. Он улыбнулся, глядя на нее, и, решив не давать этому утру закончиться слишком рано, нежно прикоснулся губами к ее шее.
Легкий поцелуй перерос в более настойчивый. Он почувствовал, как она поеживается. Ее ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза.
— Доброе утро,- прошептала она сонным голосом, улыбаясь ему в ответ.
— С добрым утром, ханым, - ответил Барыш, притягивая ее ближе для еще одного поцелуя.
Этот поцелуй был уже другим – не сонным и нежным, а полным желания и предвкушения. Эврим ответила на него с такой же страстью, обвивая руками его шею.
Руки Барыша скользнули под ее ночную рубашку, нежно лаская кожу. Эврим застонала, прижимаясь к нему еще ближе. Его губы переместились к ее шее, плечам, груди, оставляя за собой дорожку мурашек.
Дыхание ее сбилось, стало прерывистым, а каждое прикосновение вызывало волну трепета. Она чувствовала, как под его ласками загорается её кожа, как пробуждается чувственность, дремавшая в течение ночи. Легкий стон сорвался с ее губ, когда он нашел особенно чувствительное место. Она подалась вперед, ища его губы, нуждаясь в его поцелуях, как в воздухе.
— Барыш...- прошептала она, а ее голос дрожал от желания.
Эврим откинулась на подушки, позволяя Барышу полностью завладеть ее телом. Его губы теперь скользили по ее животу, вызывая дрожь. Ее руки перебирали его волосы, направляя. Она закрыла глаза, отдаваясь во власть ощущений. В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь их учащенным дыханием и тихими стонами.
Вместе они рухнули в объятиях друг друга, обессиленные и удовлетворенные. Дыхание успокаивалось, сердца постепенно приходили в норму. Барыш поднял голову и посмотрел на Эврим. Ее глаза были полузакрыты, на щеках играл легкий румянец, а на губах застыла блаженная улыбка.
— Вот теперь доброе утро, – чмокнув его в губы, Эврим присела на кровать, надевая халат. — Я в душ.
— Тогда на мне завтрак. – поднимаясь с постели, Барыш еще раз оглядел уходящую фигуру Эврим, борясь с желанием пойти следом.
Натянув брюки, он ушел на кухню, попутно включая телефон и отвечая на сообщения Айше.