Игра судьбами

Наше время.

Эврим стояла под струями горячей воды, стараясь смыть с себя не только усталость, но и навязчивые мысли. Вчерашняя фотография, разлетевшаяся по сети, уже успела обрасти новыми подробностями. Какой-то «доброжелатель» добавил кадры со съемок: моменты, где Барыш и Эврим смотрели друг на друга слишком... не по-актерски.

— Нет, это никогда не кончится, – прошептала она, натягивая халат.

Телефон зазвонил где-то в спальне. Не спеша, взяв его в руки, она нахмурилась

Барыш.

Вызов отклонен.

— Нет, у меня ещё один выходной. Я не готова это обсуждать, — сказала она в пустоту и выключила телефон, обрубая любую возможность связи с внешним миром.

Февраль 2025.

— Какие планы на эти выходные? – спросил Барыш.

Они сидели на площадке в последний съёмочный день перед неожиданными четырьмя выходными. Весь состав был в приподнятом настроении, несмотря на то, что съёмки шли тяжело, а эта передышка казалась подарком.

Эврим, отвлёкшись от телефона, пожала плечами:

— Не знаю, еще не думала об этом. Нам так внезапно дали четыре дня, что я не успела сориентироваться. Все было так плотно распланировано...

Барыш наблюдал за ней, затем наклонился ближе, понизив голос:

— Тогда у меня есть отличное предложение.

— Ну? — она подняла бровь.

— Я, ты, Измир, — сказал он, выдерживая паузу, чтобы прочитать её реакцию.

Эврим замерла.

Измир. Ее родина. Ее тихое, маленькое, уютное место, куда она приезжала каждый раз, когда чувствовала себя измотанной.

— Ты серьёзно? — её голос звучал тише, чем она хотела. — Отвезешь меня в Измир?

Внутри всё сжалось. Нет. Нет. Нет. Это безумие.

Но Барыш улыбался, а в его глазах читался не только вызов, но и что-то другое — то, от чего в груди становилось тепло и невыносимо тяжело одновременно.

— Абсолютно.

Она должна была отказаться.

Должна была вспомнить про Айше, про его детей, про то, что их "игра" уже давно перешла все границы.

Но вместо этого...

— А... — Эврим закусила губу.

Остановись. Скажи нет. Просто скажи нет.

— Все в порядке, — его голос стал мягче, почти шёпотом. — Она сегодня улетела на две недели на какую-то конференцию с подругами.

Две недели.

Четырнадцать дней, когда они могли бы быть просто... собой.

Без масок. Без лжи.

Но это же всё равно ложь.

Её пальцы сжали край стула так сильно, что костяшки побелели.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — она попыталась вложить в слова сомнение, но голос предательски дрогнул.

Барыш наклонился ближе.

— Это единственная хорошая идея, которая у меня была за последний год.

И в этот момент что-то внутри неё сломалось. Может быть, это была усталость от вечного сопротивления, может быть, просто желание хоть ненадолго перестать думать.

Или, может быть, она наконец признала то, что знала уже давно — что не хочет отказываться.

Не хочет его терять. Даже если это неправильно. Даже если за это придётся платить.

— Хорошо, – она сказала это так тихо, что едва услышала себя.

Но он услышал. И его улыбка в этот момент стоила всех будущих угрызений совести.

Измир.

Они решили ехать на машине, поскольку только тут они могли быть наедине: без случайных взглядов, без вопросов, без необходимости притворяться.

Первые километры прошли в комфортном молчании. Барыш сосредоточенно вёл машину, изредка поглядывая на Эврим. А она сидела, облокотившись на дверцу, наблюдая, как мелькают за окном пейзажи.

«Мы действительно это делаем», — думала она, и от этой мысли ее сердце билось чаще.

— Может, включить музыку? – прервал тишину Барыш.

— Давай.

Он включил что-то лёгкое и ненавязчивое, что заполнило салон, становясь идеальным фоном для их разговоров: сначала осторожных, о работе и планах на сезон, а потом — более личных.

— Помнишь, как мы впервые встретились на пробах? — улыбнулся Барыш, искоса поглядывая на нее.

— Ты тогда сказал, что я слишком серьёзная для этой роли.

— А ты доказала, что я ошибался.

Разговор шел легко, будто они снова стали просто двумя людьми, без прошлого, без обязательств, без этой сложной, запутанной истории между ними.

К вечеру усталость окончательно накрыла Эврим.

— Спи, — тихо сказал Барыш. — Ещё час езды.

Она хотела возразить, но тело предательски расслаблялось в удобном кресле. Последнее, что она почувствовала перед тем, как погрузиться в сон — его тёплую ладонь, осторожно поправляющую прядь её волос.

И в этот момент, на грани сна и яви, Эврим поняла – она счастлива.

По-настоящему, просто и без оглядки.

***

Утро. День 1.

Одеяло было теплым, вокруг полумрак из-за плотных штор, и тишина. Эврим подошла к окну, удивляясь: море, ещё вчера темное, сегодня переливалось всеми оттенками бирюзы.

На кухне пахло кофе и чем-то сладким. Барыш стоял у плиты в растянутом свитере и спортивных штанах, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. Его волосы были слегка взъерошены, а на щеках играл румянец от жара плиты.

— Что готовишь? – с просила Эврим, подходя к нему сзади и обнимая за плечи. Она прижалась щекой к его спине, чувствуя тепло сквозь мягкую ткань свитера. — Пахнет потрясающе.

— Простой омлет. – он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и улыбнулся.

— Я могу нарезать салат, если у нас есть овощи, –  предложила Эврим, открывая холодильник.

— В нижнем ящике, — кивнул Барыш, ловко переворачивая омлет. — Там должны быть помидоры и огурцы. И зелень где-то есть.

Она достала овощи и принялась резать, наслаждаясь простотой этого момента. За окном плескались волны, на плите шипел омлет, а они стояли рядом на кухне, как будто так было всегда.

— Кофе? – спросил Барыш, когда омлет был готов.

— С удовольствием.

Они сели за стол у большого окна, из которого открывался потрясающий вид на море.

— Знаешь, что мне нравится больше всего? — сказала Эврим, отламывая кусочек хрустящего хлеба.

— Что?

— То, что здесь нет «надо». Ни расписания, ни дел, ни обязательств. Только море, завтрак и...

— И?

— И ты.

Он протянул руку через стол, и их пальцы сплелись.

***

Они шли неторопливо, не зная маршрута, не сверяясь с часами – просто брели по узким улочкам, где старые каменные дома теснились друг к другу, будто делясь сокровенными секретами.

На обратном пути они купили горячие бублики у старика в потрепанной куртке, с добрыми глазами, который пожелал им хороших выходных.
Ели они прямо на ходу, смеясь над тем, как масло капает на пальцы и одежду.

Дом встретил их тишиной и тенью старого дерева разросшегося прямо у порога. Барыш разжег камин, а Эврим нашла в одном из ящиков на кухне запечатанное красное полусладкое вино.

— Поиграем в «вопрос – ответ»? – лукаво спросила она, присаживаясь на ковер у камина.

Барыш нахмурился:

— Это опасно. – сказал он, присаживаясь рядом.

— Именно поэтому интересно.

Огонь в камине потрескивал, освещая её лицо золотыми бликами. Ее волосы распались на плечах, а взгляд, теплый и уверенный был устремлен на него.

— Хорошо, — он сдался. — Но с условиями.

— Какими?

— Отвечать честно. И...можно не отвечать вообще, но тогда надо сделать глоток вина.

— Принимается. — Эврим склонила голову. — Я начинаю. Что в себе ты ненавидишь больше всего?

— Способность ранить людей, даже не желая того, – ответил он без колебаний, — особенно тех, кого люблю.

Она промолчала, а Барыш повертев бокал в руках, задал встречный вопрос, стараясь переключить ее внимание со своего ответа:

— А если бы у тебя был шанс прожить один день снова, какой бы ты выбрала?

— Тот день, когда мы поссорились на площадке впервые по-настоящему. – неожиданно ответила она, — чтобы понять раньше, что за твоими словами скрывалось намного большее, чем ты пытался показать.

Он на мгновение замер, затем медленно кивнул, понимая о чем она говорит.

— Ты когда-нибудь изменял Айше до меня?

Барыш замер. Потом медленно поднял бокал и сделал большой глоток.

— Это считается ответом? — прошептала она.

— Да.

Тишина. Только треск поленьев и шум ветра за окном. Она кивнула, залпом осушая бокал.

— Когда ты в последний раз плакала?

— Вчера. В душе. Пока ты спал.

Барыш закрыл глаза, будто её слова причиняли ему физическую боль.

— Почему?

— Это уже следующий вопрос. И ответ я все равно не дам.

Она протянула руку, касаясь его щеки:

— По последнему вопросу.
Если бы любовь была местом, куда бы она нас привела?

Барыш закрыл глаза, а его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья:

— Сюда. Именно сюда. Где нет ничего, кроме правды между двумя вопросами.

— А если бы этот момент был нашим последним, что бы ты сделала прямо сейчас?

Эврим замерла. Вино оставило на её губах лёгкий рубиновый оттенок, а в глазах отражались искры угасающего огня. Она медленно поставила бокал на пол рядом с камином, прищуриваясь.

— Это...– её голос слегка дрогнул, — слишком просто.

Она наклонилась вперед и их губы встретились. Сначала осторожно, словно проверяя, разрешено ли это после всех заданных вопросов и невысказанных ответов. Потом увереннее, когда Барыш ответил на её движение, а его пальцы запутались в её волосах, слегка откинув голову назад.

Запах дыма, вина и чего-то неуловимо своего смешался в этом поцелуе. Когда они наконец разъединились, дыхание Эврим сбилось, а губы слегка горели.

— Это был ответ? – прошептал Барыш, и его голос стал ниже, грубее, чем прежде.

— Нет, – она провела пальцем по его нижней губе, — это было скорее дополнение к ответу, который тебя устроил.

Он рассмеялся тихо, тепло его дыхания смешалось с её. Затем поднял её на руки так легко, будто она весила ничего, и понёс через затемнённую гостиную. В спальне лунный свет струился через не задёрнутые шторы, серебряными дорожками ложась на простыни.

Они опустились на кровать в бесконечных прикосновениях - его пальцы расстёгивали пуговицы её блузки, её ладони скользили под его свитером, ощущая тёплую кожу. Каждое движение было медленным, значимым, будто они боялись пропустить что-то важное.

Когда одежда оказалась на полу, а под одеялом они нашли друг друга уже без преград, Барыш остановился на мгновение, глядя в её глаза.

Эврим притянула его ближе, их тела слились в одном движении, и все невысказанные слова растворились в этом единении. За окном февральский ветер обнимал дом, море шептало что-то древнее на своём языке, а они создавали свою тихую вселенную под одеялом, где не было ни вчера, ни завтра.

Только сейчас. Только они. Только это.

—————————————————————

Спасибо большое всем, кто дочитал до конца! Рассказывайте ваши впечатления🫶🏻

Не хотелось писать им моральные дилеммы, лишь нежность, искренность и уважение.