Ревность
Декабрь
2024.
...И правила в этот раз установила Эврим. Но, несмотря на внешнюю уверенность, внутри нее бушевал шторм необузданных эмоций. В ее голове вертелась куча вопросов и главным из них был - не зашла ли она слишком далеко и не сломает ли эта игра их обоих.
***
Сегодня с самого утра заканчивались съемки семейного ужина, а после команда должна была перебазироваться в больницу для финальных кадров серии. Эврим вошла в ресторан, где присутсвовала часть команды, поправляя декорации, а также некоторые из актеров, оставшиеся с предыдущих отснятых сцен. Барыша не было.
Ну и хорошо.
— О, Эврим, доброе утро, – миловидная визажистка Ханде, увидев только вошедшую женщину, сразу подошла к ней— Пойдем, подкрасим тебя. А то Кетджхе начинает нервничать, что вы еще не готовы.
— Супер,сейчас схожу за кофе и прибегу.
— Кофе уже тут, – знакомый бархатный голос раздался позади нее. — Доброе утро, Ханде – улыбнулся Барыш девушке, — Эврим, и тебе самое доброе. – протягивая ей кофе, он невзначай коснулся ее плеча, вызывая легкий румянец на ее щеках.
— Спасибо. – пробормотала Эврим, стараясь не выдать своего смущения. Перехватывая его взгляд, она на мгновение улыбнулась. Ханде, заметив странное напряжение между ними, молча кивнула и ушла в сторону «гримерки», давая им возможность поговорить наедине.
— Нервничаешь? – чувствуя исходящее напряжение, Барыш усмехнулся. — Или тебе понравилось мое прикосновение? – прошептал он, наклоняясь к ней.
— По-моему, нам надо будет внести пару правил, Барыш бей. И первое из них, не смущать меня когда мы на людях.
— Ох, да правда. Эврим ханым, а вас вообще возможно смутить?
— Так, прекрати, пока я не пожалела. – с вызовом ответила она. — Что вообще согласилась на эту авантюру. Иначе я могу передумать.
— Ладно, ладно, сдаюсь, – Барыш поднял руки в примирительном жесте. – Больше никаких смущений на людях. Но... – он многозначительно посмотрел на нее, – ...что происходит за кадром, это уже совсем другая история.
— Ну ты просто невыносим. – она закатила глаза, — Лучше поторопись подпудрить носик, Барыш бей. Мне пора.
Эврим развернулась и направилась в сторону гримерки, оставив Барыша с улыбкой наблюдать ей в след.
***
Наши дни
Театр. Полумрак. В зале царила полная тишина, нарушаемая лишь тихими вздохами зрителей и репликами актеров на сцене. Свет софитов выхватывал из темноты их лица, полные страсти и переживаний за отыгранные моменты.
Барыш сидел в середине зала, немного в стороне, и его взгляд был прикован к ней. Эврим. Она блистала в своей роли, словно рожденная для этой сцены. Для этого момента.
Его всегда привлекала ее игра, ее способность перевоплощаться и проживать чужие жизни. Он всегда ею восхищался, ее талантом, ее энергией, ее харизмой и делал миллион комментариев на этот счет, не только ей, но и коллегам, советуя этот спектакль, который сам посетил уже раза три. Каждый раз он открывал для себя что-то новое, замечал детали, которые ускользали от него раньше и каждый раз он убеждался в том, что Эврим – настоящий талант.
Он знал, что она чувствует его взгляд, что она знает о его присутствии в зале. И он был здесь, чтобы поддержать ее, показать ей, что сейчас он рядом.
После поклона, Барыш поднялся со своего места и одним из первых вышел из зала, направляясь к служебному выходу, где оставил свой автомобиль. Закурив сигарету, он тяжело вздохнул, ожидая ее выход и предстоящий разговор, который, как он надеялся, должен состояться. Ловить ее после работы, уставшей, было подло, но по-другому вытащить ее было невозможно. На совместных съемках Барыш старался быть лишь профессионалам и не срывать кадры из-за перелома в их личной жизни, а посягать на ее территорию вне работы у него не было прав. Поэтому, посчитав, что театр это нейтральная территория он решился приехать.
Заметив знакомый силуэт, Барыш затушил сигарету, вытащил букет из заднего сиденья машины и затаился, ожидая, пока она подойдет чуть ближе. Но следом за Эврим вышел ее партнер по спектаклю. Они о чем-то мило беседовали, и Барыш невольно прислушался, пытаясь уловить смысл их разговора. В какой-то момент, когда они поравнялись друг с другом, партнер Эврим нежно взял ее руку в свою, и они вместе направились, по всей видимости, к его машине.
— Ну конечно, – пробормотал он себе под нос, усмехаясь. — Она же актриса. Наверняка это просто часть ее роли.
Он бросил букет обратно на заднее сиденье и завел машину.
Пора домой. Завтра будет новый день.
***
Съемочный день начался в театре. Эврим и Барыш уже были на месте, а некоторые кадры уже были отсняты. Предстояло сыграть сцену ревности за кулисами и Барыш уже прекрасно знал, что будет испытывать, особо не напрягаясь. Ему достаточно было вспомнить вчерашний вечер, как все нужные эмоции отображались на его лице.
После того вечера, когда он увидел Эврим с ее партнером по съемкам мило выходящими после спектакля, они так и не говорили. С самого утра они были заняты и времени на личные разговоры попросту не хватало.
Сейчас, стоя за кулисами, он чувствовал, как напряжение между ними нарастает. Это было почти ощутимо на физическом уровне. Но что самое обидное, то, что никаких прав на эту женщину у него не было, и все что он сейчас сможет сделать – отыграться на их персонажах.
Он видел, как Эврим репетирует свои реплики, она выглядела сосредоточенной, профессиональной, но Барыш не мог не заметить легкую тень, которая промелькнула в ее глазах, когда она поймала его взгляд. Слегка улыбнувшись ему, Эврим быстро отвела взгляд, возвращаясь к сценарию.
— Начинаем, друзья, – скомандовал режиссер.
[ — Добрый вечер, Госпожа Кывылджим, – улыбаясь, произнес актер театра – Деврим, протягивая ей руку. – Я очень рад Вас видеть.
— Здравствуйте, мне очень приятно, спасибо. – улыбнулась она.
Омер, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как в груди поднимается волна неприязни. Улыбка актера, Деврима, казалась ему слишком навязчивой, а взгляд, которым он одаривал Кывылджим, – непростительно долгим. Рукопожатие затянулось на мгновение дольше, чем следовало, и это раздражало Омера. Он заметил, как Деврим наклонился чуть ближе к Кывылджим, словно стремясь нарушить ее личное пространство, словно стремясь нарушить ее личное пространство. Желание вмешаться, оттолкнуть этого самодовольного актера и защитить Кывылджим от его настойчивого внимания становилось все сильнее и еле сдерживая свой гнев, он решил действовать иначе.
— Омер Унал, – нарушая их безмолвную беседу, произнес Омер, перехватывая его руку.
— Очень приятно. – бегло ответил актер, возвращая взгляд к Кывылджим. — Я смотрел Вашу программу, госпожа. Вы делаете хорошее дело.
— Спасибо, мне очень приятно. – немного помолчав, она добавила, — А может, не хотите стать следующим нашим гостем программы?
Руки Омера невольно сжались в кулаки, а взгляд стал жестче. Он прочистил горло, шумно втянул воздух, стараясь сделать это естественно, но вышло слишком театрально. Демонстративно, даже слишком резко, Омер положил руку ей на талию, слишком вальяжно, по своему.
Эврим, ей было легко играть этот восторг, это привлечение. Она с таким удовольствием поглядывала на Деврима, ожидая его ответа, что в какой то момент он стал чувствовать, как ревность, вплетаясь в роль, становится невыносимой ношей реальности. Омер прижал ее чуть сильнее к себе, стараясь придать ревностной сцене больше правдоподобия, но внутри уже не было Омера. Был Барыш, задыхающийся от чувства неудовлетворенности и горького осадка в душе.
Проклятье, эта роль слишком близка к реальности.
— Неожиданно. Я обычно в таком не участвую, но попробовать можно. Давайте Вы дадите мне номер телефона, а я напишу, когда буду свободен и мы обсудим дату съемок.
— Конечно! – воскликнула она и открыла сумку в поисках своего телефона. – Я свободна завтра, например, если у Вас будет время. – с надеждой добавила она, совершенно не замечая, как с каждым ее словом лицо Омера каменеет.
— Я Вам сейчас позвоню, и вы запишите меня.
— Звони, звони, – пробурчал Омер себе под нос, но его язвительный комментарий утонул в оживленной беседе Кывылджим и обходительном тоне Деврима. ]
Играть ему в этот раз не составило никакого труда.
— Барыш, очень хорошо, – подходя к актеру, режиссер пожал ему руку и улыбнулся. — Ты отлично передал всю гамму чувств, – добавил он, окидывая Барыша оценивающим взглядом. — Даже Эврим немного растерялась, кажется. Ты заметил, как она переводила взгляд с тебя на меня, после того как ты закончил сцену?
Барыш, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, только коротко улыбнулся в ответ и перевел взгляд на площадку, деловито осматривая коллег.
— Ничего такого не видел, может, тебе показалось.
— Возможно, – прищурив взгляд, Айдын чуть склонил голову и положил руку на плечо коллеги, — У тебя всё нормально? Как жена, дети?
— Да, все хорошо, сегодня ужинаем вдвоем в ресторане.
***
Дома царила невероятно уютная атмосфера. Пахло только что погашенной свечкой, на кухне стояла приготовленная еда, а виновница такого семейного очага уже примеряла платье, которое собиралась надеть на ужин с мужем.
Айше, жена Барыша, стала замечать некие изменения в муже, но предпочитала списывать всё на работу и не лезть в его дела за пределами квартиры. Так они и условились. Он – актер. И больше лезть в их внутренние отношения на съемках она была не намерена. Прошлого раза было достаточно, и слишком дорого ей обошлось это неуместное вторжение в его мир.
После, их уговор был негласным, но четким: их личное пространство – это неприкосновенная территория. И сейчас, готовясь к вечеру, она из всех сил старалась убедить себя, что все в порядке, это лишь ее воображение разыгрывает сцены, которых нет и быть не может.
Она нанесла легкий макияж, стараясь скрыть следы усталости, а главное – создать видимость благополучия. Вечер должен пройти идеально. Она должна быть той Айше, которую он любит, той, которая не задает лишних вопросов и верит в его преданность.
***
Полумрак уютного ресторана окутывал гостей таинственностью и интимностью, придавая их беседам особую непринужденность и теплоту. Мягкий свет свечей играл на скатертях, подчеркивая изысканность обстановки и создавая ощущение уединенности, благоприятное для душевных разговоров.
Барыш и Айше сидели в отдалении, мило беседуя о планах на грядущий отпуск. Айше перечисляла места, куда хотела бы обязательно поехать с детьми, а после и вдвоем с мужем, а Барыш в большей степени молчал, кивая и прикидывая, насколько эти планы будут совместимы с его графиком.
Он по своему любил жену, но последние месяцы его вне семейной жизни отбирали все силы и время. Его внутреннее напряжение, которое он так старательно скрывал от жены начинало постепенно рассеиваться в тепле семейного ужина и планов на будущее, однако, мысль о неизбежных компромиссах и возможном разочаровании Айше чуть сжимала его сердце. Он взял ее руку, в попытке поддержать разговор и улыбнулся:
— Дорогая, может в Италию? – внезапно предложил он.
— Хм, – задумалась она, сжимая его руку в ответ, — Я не думала об этом, хорошо! Можно и туда, главное чтобы мы хорошо отдохнули, любимый. – нежно улыбнулась Айше, обнажая свои белоснежные зубы и чуть склонила голову, — Спасибо тебе за этот вечер, давно мы так не сидели.
— Тебе спасибо!
Наконец официант принес их заказ, и, пока он ловко расставлял блюда на столе, Барыш расслабленно откинулся на спинку стула, предвкушая вкусный ужин. Его взгляд, скользнув по залу, зацепился за знакомую фигуру у столика неподалеку.
Сердце на мгновение пропустило удар.
Когда женщина повернулась, чтобы повесить пальто на спинку стула, он окончательно узнал в ней Эврим. Она была в шикарном черном платье чуть выше колен, с ее любимой прической — легкие кудри небрежно спадали на плечи, а на губах — неизменная красная помада. Ее образ был безупречным, притягивающим взгляд, и Барыш невольно залюбовался ею, прежде чем осознал, насколько неуместен его интерес в присутствии Айше.
Развернувшись к жене, которая, уткнувшись к телефон, не заметила его заминки, он судорожно вздохнул пряча свою растерянность.
Еще раз бросив короткий взгляд в сторону Эврим, он рассмотрел ее спутника – это был тот же актер с ее спектакля, с которым она уехала в тот вечер. Барыш сильнее стиснул вилку в руках, чувствуя как его напряжение растет
— Ну, это вряд ли по работе, Эврим ханым, – тихо, почти не слышно, пробурчал он.
Заметив его странное поведение, Айше отложила телефон и внимательно, с тревогой посмотрела на мужа.
— Сестра написала, спрашивала про племянников, – коротко улыбнулась она, всё еще поглядывая за его реакцией, — Барыш..? Ты тут?
— Да, — он постарался выдавить самую искреннюю улыбку, на которую был способен. — жарковато здесь, нет? – заметив, как с того столика Эврим удалилась в сторону уборной, он отложил вилку, — Я отойду, умою лицо.
— Конечно. – ответила Айше, но в ее голосе прозвучала нотка сомнения. Она знала его слишком хорошо, чтобы не заметить фальши.
Барыш поднялся из-за стола, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он нарочито медленно направился в сторону уборной, краем глаза следя за тем, чтобы Эврим не успела вернуться к своему столику. Он должен был увидеть ее, хотя бы на мгновение, просто убедиться, что все в порядке. Или, может быть, просто поймать ее взгляд. Он не знал, чего именно хотел, но чувствовал непреодолимую потребность в этом мимолетном контакте. Подойдя к двери уборной, он замедлил шаг, прислушиваясь. Тишина. Он толкнул дверь и вошел, надеясь, что Эврим еще не успела вернуться к своему столику.
Подкрашивая губы, Эврим поначалу не заметила вошедшего. Но как только Барыш поравнялся с ней, она вскинула голову, и их взгляды встретились в зеркале. На ее лице не дрогнул ни один мускул, в глазах не было ни удивления, ни раздражения, лишь подозрительное спокойствие.
— Ты следишь за мной? – склонив голову, она едва заметно улыбнулась. Ее улыбка была легкой, почти неуловимой, но в ней читалось и насмешка, и... что-то еще, что Барыш не мог сразу определить.
— Что за глупости, Эврим. Обычное совпадение, я зашел помыть руки. – сохраняя самообладание, он подошел к раковине, открывая воду.
— В женском туалете? – ее голос был спокоен, почти бесстрастен, но в интонации слышалась явная насмешка. Она отложила помаду, с любопытством наблюдая за его действиями.
Барыш выключил воду и, вытирая лицо бумажным полотенцем, постарался выглядеть максимально естественно.
— Кто этот мужчина с тобой пришел? – игнорируя ее выпад, Барыш задал вопрос, который мучал его с ее приезда.
— А я разве обязана что то объяснять? – без раздумий ответила Эврим, будто ожидая именно этого вопроса. — Барыш, ты сам всё закончил. Дай мне жить дальше. Мы закончим работу и разойдемся.
В ее словах не было злости, только усталость. Усталость от их сложных, запутанных отношений, от его метаний, от ее надежд.
— А если я передумал?
— Да ты издеваешься что ли? – воскликнула она, наконец проявляя эмоции. В ее голосе зазвучало отчаяние, медленно переходящее в гнев, — Ты ведешь себя как маленький ребенок, который сам не знает что хочет от этой жизни. Ты мучаешь не только меня, но и себя, Айше и еще многих людей, которых я могу бесконечно перечислять. Я дала нам шанс тогда, но ты испугался. Изматывать себя в третий раз я не готова. Мы не в сериале, Барыш, это жизнь и это мои чувства.
Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.
— Послушай, я не говорю, что тебе просто уйти от Айше. Я знаю, что вы давно вместе. Но, Барыш, я не собираюсь быть "той самой актрисой, которая разрушила чье то счастье". Я не хочу жить в тени твоей жены. Я хочу быть с человеком, который выбирает меня каждый день, а не только когда ему становится скучно.
Эврим подошла ближе и положила руку ему на плечо, стараясь подбодрить его.
— Между нами что-то есть, я это не отрицаю, но пора остановиться. Иногда любовь – это отпустить. Это позволить другому человеку быть счастливым, даже если это значит, что ты не будешь частью его жизни. Подумай об этом, Барыш. Подумай обо всех, кого ты можешь ранить, если будешь продолжать.
Она убрала руку и направилась к выходу, оставив Барыша одного в туалете, погруженного в глубокие раздумья. Этот разрыв был не столько о нём и Эврим, сколько о нём самом.
————————————————————
Ох, если вы дочитали до этого момента, то бесконечное спасибо Вам!!🫶🏻 жду ваших честных отзывов об этой всей ситуации.
Вдохновилась ревностью Омера в крайней серии и меня понесло в ту степь🥹
надеюсь, что ваше чтение было приятным!