Игра судьбами

Декабрь
2024 год.

Впереди почти всех актеров ныне популярного сериала ждали плотные трехдневные съемки. Предстояло отснять ключевую сцену "новогодней вечеринки" их героев, которая обернется настоящей катастрофой – пожаром. Помимо массовой сцены, у каждого актера были запланированы и индивидуальные съемки с их партнерами.

И чтобы поскорее закончить и отправиться на мини новогодние каникулы, продюсеры предложили касту поработать несколько дней в режиме нон-стоп. И хотя перспективу провести почти трое суток на съемочной площадке мало кого радовала, все были согласны. Слишком велик был соблазн поскорее завершить работу и окунуться в праздничную атмосферу чуть раньше запланированного.

Эврим, закутанная в просторный пуховик и с уставшими глазами, уже подъехала к съемочной локации. Быстро поздоровавшись с режиссером, который что-то оживленно обсуждал с оператором возле расставленных декораций, она поспешила на грим. Сегодня поначалу всем предстояло отснять полные радости и надежды кадры с семейного празднования Нового года, а ближе к вечеру, сменить улыбку на тревогу и отснять печаль, страх и неизбежность.

Она была в предвкушении окончания бесконечных съемочных дней. Мысленно уже выстраивала планы, как проведет пару дней с семьей и возможно, наконец то встретится со своей подругой, с которой не виделась уже несколько месяцев, ограничиваясь лишь короткими звонками.

Несомненно работа приносила ей удовольствие и она выкладывалась на все сто процентов, отыгрывая роль так, будто сама лично проходила через все моменты жизни ее героини, но этот год был не простой во всех отношениях и Эврим чувствовала как постепенно сгорает.

Стук в дверь ее каравана прервал мечты о будущих выходных. Не дождавшись ответа, дверь распахнулась и на пороге появился Барыш. Как всегда с традиционным кофе, которое он приносил ей перед началом совместных съемок. Весь такой ухоженный, уже в костюме, готовый врываться в кадр прямо сейчас.

— Добрый день, ханым, – легко улыбнувшись ей, он поставил стакан с кофе на столик перед Эврим и вальяжно сел на диванчик, кладя ногу на ногу. — Сегодня настроение у тебя, вижу, не очень. Кто опять обрушил на тебя печаль?

— Привет, – отпив глоток свежего приготовленного напитка, она продолжила, — ты. Я размышляла об отпуске, как тут бесцеремонно завалился ты.

Барыш театрально схватился за сердце, притворно страдая.

— Ох, Эврим, как же ты жестока! Я всего лишь хотел поднять тебе настроение, а ты... – он картинно закатил глаза, но тут же расплылся в широкой улыбке. – Ладно, ладно, не буду притворяться. Знаю я твои мечты о тишине и покое. Но ты же не думала, что я позволю тебе страдать в одиночестве?

Он внимательно посмотрел на Эврим, и в его глазах мелькнула забота, которую она перехватила и едва заметно расплылась в благодарной улыбке.

— Серьезно, что случилось? – уже чуть серьезнее продолжил он, выпрямляясь. — Ты выглядишь измученной. У тебя бессонница? В последние недели работа кипела как никогда, знаю, но ты обычно держишься бодрячком. Говори, выкладывай все, как на духу. – подмигнул он. – Нам еще играть эту трагедию с пожаром. А ты выглядишь так, будто тебя пожевали и выплюнули.

— Ну спасибо за столь честный комплимент, – Эврим усмехнулась, глядя на Барыша. — Ничего особенного, – отмахнулась она, делая еще один глоток кофе. – Просто накопилась усталость. Съемки, репетиции в театре, домашние дела... Все как обычно. Хочется просто выдохнуть и немного побыть наедине с собой.

Барыш нахмурился, не до конца веря её словам.

— Не верю. Ты всегда умела держать удар, даже в самых сложных ситуациях. Что-то здесь не так.

Эврим закатила глаза.

— Я что не человек? Не могу устать?

— Можешь, конечно, — Барыш пересел на краешек стола напротив Эврим, скрестив руки на груди. — Но ты всегда умела эту усталость маскировать. Сейчас от тебя за километр сквозит печалью и...чем-то еще. И это "что-то еще" меня беспокоит больше всего.

Он замолчал, внимательно наблюдая за ее реакцией. Эврим отвела взгляд, теребя край салфетки.

— Просто...сложный период, — наконец выдавила она, не поднимая глаз. — Как нибудь я поплачусь тебе в плечо, но не сейчас, когда нас ждет работа.

Барыш понимающе кивнул.

— Вот и вернулась к заводским настройкам, – он хохотнул, проводя рукой по ее плечу.

Это едва заметное прикосновение запустило в ней волну приятных мурашек, которые тут же поползли по ее телу. Отодвинувшись от него подальше, Эврим посмотрела ему в глазах, ища в них спокойствие и уверенность, которая была ей необходима.

— Спасибо, еще раз. – кивнула она и посмотрела на время. — Мне нужно переодеться, так что тебе пора. – кивнув ему на дверь, она поднялась со стула. — Давай, давай, я же опять опоздаю и опять из-за тебя.

— Оф, Эврим ханым, оф! Не говори, что моя компания тебе так быстро наскучила. – заметив ее укоризненный взгляд, Барыш снова усмехнулся и покинул ее общество.

***

После маленькой интрижки в Каннах, Барыш и Эврим еще долгое время чувствовали напряжение и непонятную скованность. Спасало лишь то, что совместных «любовных» сцен было не так много, а с малым количеством они почти успешно справлялись. Обсуждать было нечего, поэтому вернувшись в Стамбул и после короткого перерыва к съемкам, они не стали поднимать эту тему.

Погрузившись в рутину съемок, Барыш пытался задвинуть каннскую ночь как можно глубже в подсознание. Но стоило Эврим оказаться рядом, даже просто в поле зрения, как вина накатывала новой волной. Он чувствовал на себе ее взгляд – холодный и изучающий.

Он не мог отрицать, что влечение между ними было. Это ощущалось в каждом взгляде, в каждом прикосновении, даже просто в воздухе, когда они находились рядом. Но Барыш всегда старался держать дистанцию, понимая, что пересечение этой границы будет иметь разрушительные последствия. И вот, он эту границу переступил. Опять.

Теперь, помимо вины перед женой, его терзало еще и чувство, что он воспользовался и Эврим, что было совершенной не правдой.

Эврим же напротив, слишком спокойно приняла последствия, отпуская и оставляя выбор дальнейших их взаимоотношений на съемках за ним. Она долго чувствовала себя виноватой, обманутой, преданной, но в какой то из дней, когда напряжение и злость прошла и наступил момент принятия - она приняла. И как ни в чем не бывало они вернулись к тому, что было до Канн. Кофе, дружеские разговоры, шутки в перерывах между съемками и больше ничего. Никаких прикосновений «случайно», никакого флирта среди разговора ни о чем. Ничего. Порой не это пугало, потому что обычно катастрофы такого масштаба выводили ее из себя и она крушила все, что видела. Но сейчас, она несколько месяцев существовала как бомба замедленного действия.

У Эврим появился некий поклонник, который активно оказывал ей знаки внимания, провожал до дома после спектакля, иногда звал на утренний кофе или вечерний просмотр фильма. Пока его попытки были отвергнуты. Хотя, один раз они выпили вместе кофе, но после, Эврим сослалась на усталость и, вызвав такси, уехала домой.

***

Режиссер скомандовал тишину на площадке. В центре внимания – Эврим и Барыш, сидящие за большим семейным столом рядом друг с другом в полумраке декораций. На лицах обоих читалось напряжение, смешанное с усталостью.

— Камера! Мотор!

Барыш первым поднял глаза. Омер, его персонаж, кинул на нее взгляд полный нежности и робкой надежды. Он смотрел на Эврим - Кывылджим так, словно видел ее впервые, словно заново открывал ее для себя. В его глазах читалось раскаяние, сожаление, но и вместе с тем – искренняя вера в то, что все еще можно исправить.

Взгляд Эврим был более сложным. В нем смешались недоверие, осторожность, но и что-то еще... отголоски прежней привязанности. Кывылджим смотрела на Омера с грустью и тоской, но в то же время – с надеждой. Она хотела верить, чтобы он изменился, чтобы он осознал свою ошибку и что он действительно сожалеет о том, что произошло.

Они молча смотрели друг на друга, погруженные в свой внутренний мир. Казалось, что время остановилось. В этом безмолвном диалоге взглядов было больше смысла, чем в любых словах.

На лицах обоих актеров играли едва уловимые тени эмоций: робкая улыбка, легкая грусть, искра надежды. Они передавали всю сложность и неоднозначность чувств своих персонажей, заставляя зрителя сопереживать им и верить в возможное продолжение совместного будущего героев.

— Стоп! Снято! - прозвучал голос режиссера. — Это было сильно! Вы молодцы, с первого дубля! - воскликнул Кетджхе, хлопая в ладони. — Посидите еще, можете поговорить о чем то, мы снимем вас с другого ракурса.

Что-то изменилось. В их взглядах появилась теплота и понимание. Они сделали первый шаг к примирению. И, возможно, к чему-то большему.

Будущее их персонажей, как и будущее их собственных отношений, оставалось открытым. Но искра надежды, зажженная их взглядами, давала зрителям понять, что все еще возможно. Что любовь, даже после предательства, может возродиться вновь. И что самое главное — верить в это.

****

— Я отойду на улицу, – шепнула Эврим своей помощнице.

Три часа ночи. Отснято чуть меньше половины запланированного. Усталость витала в воздухе среди актёров: кто то спал в своих караванах, кто то прям там, в углу ресторана.

— Эврим, девочка, могу я выйти с тобой? – услышав слова Эврим, Алие ухватилась за руку партнерши. — Или ты, может, хотела пойти одна?

— Конечно, пойдем, дорогая. Мне просто нужно немного воздуха, чтобы голова проветрилась. Я уже начинаю видеть двойные отражения от этого света и шума, — с легкой улыбкой ответила Эврим, освобождая свою руку и предлагая женщине пройти вперед.

Ночной воздух оказался прохладным и свежим, приятно обжигая разгоряченные лица.

— Как же это утомительно, правда? — вздохнула Алие, поплотнее запахнув пальто. — Уже три часа ночи, а мы даже до кульминации не добрались.

Эврим кивнула, задумчиво глядя на небо, усыпанное звездами, потирая руками голову.

Алие посмотрела на нее с неким сочувствием.

— Ты устала, Эврим. Что с тобой происходит последние месяцы? Ты словно робот, который вот вот взорвется, если его не остудить.

— Ну раз уж Вы это заметили, – усмехнулась Эврим, отмечая, что за последние сутки ей уже дважды указали на плохое состояние, — Наверное, мне нужно чуть больше поспать.

— Тебе нужно перестать бегать от себя и уравновесить свое внутреннее состояние. Поверь, мучая себя сомнениями насчет правильности ваших поступков, хуже ты делаешь только себе. Это того не стоит. Он того не стоит. – многозначительно посмотрев ей в глаза, Алие похлопала ее по плечу и развернувшись пошла в сторону ресторана.

Эврим осталась стоять одна на улице, слова Алие словно эхом отдавались в голове. "Он того не стоит..."

Сердце Эврим бешено заколотилось. Она всегда тщательно скрывала свои чувства, особенно от коллег по работе, но похоже, проницательная и чуткая Алие, в этот раз ее броня вновь начала разрушаться.

****

Чтобы не тратить время на дорогу тем, кто очень далеко живет от локаций, актерам было предложено остановиться в отеле при ресторане. Эврим и Барыш, отсняв свои дубли покинули ресторан.

— Тяжелый был день, – начал Барыш, догоняя Эврим около лифта.

— Я бы сказала бесконечный, – она устало улыбнулась и нажала кнопку вызова лифта.

Лифт прибыл быстро, они вошли. Барыш облоктился о стенку лифта, поглядывая на Эврим с улыбкой.

— Ты сегодня очень красивая. – просто добавил он, не отводя взгляд.

Эврим почувствовала легкий холодок, несмотря на душный воздух в лифте. "Канны..."  – промелькнуло у нее в голове, когда они вновь оказались в лифте отеля при похожих обстоятельствах.

Она подняла на него глаза, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Эта игра в "ничего не было" давалась ей с трудом, особенно под его пристальным взглядом.

— Спасибо, Барыш, — ответила она ровным тоном, избегая его взгляда. — Макияж хорошо скрывает усталость.

Она знала, что это звучит натянуто.

Барыш не отвел взгляда, его улыбка стала чуть более печальной.

— А я вижу, что в твоих глазах — не макияж, Эврим. Я вижу... грусть.

Она стиснула зубы, стараясь удержать эмоции. Нельзя позволить ему увидеть, как сильно ее тревожит это молчание, эта дистанция между ними.

— Глупости. Просто длинный день. Я скоро усну.

— Длинный день начался не сегодня, Эврим. Он начался в Каннах, после той ночи, когда мы оба сделали вид, что ничего не произошло.

Ее сердце пропустило удар. Он произнес это вслух.

Она прикрыла глаза на мгновение, собираясь с силами.

— Барыш, пожалуйста...

— Пожалуйста, что? Не говорить об этом? Сделать вид, что я не вижу, как ты страдаешь? Даже после отпуска летом, Эврим, твой взгляд не поменялся с той весны.

Двери лифта открылись, словно освобождая ее от его взгляда. Она поспешно вышла, не зная, что сказать.

— Эврим, послушай, — догнал он ее, взяв за руку. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я понимаю, что ты запуталась. Но я здесь.

Ее глаза наполнились слезами. Он был прав. Она запуталась. Она боялась признаться себе, что до сих пор чувствует к нему влечение, что та ночь в Каннах — не просто ошибка, а что-то большее. Но она также знала, что он женат. Что у него есть семья. И она не может разрушить их жизнь. Почему он этого не понимал? Почему продолжал преследовать ее своими глупыми вопросами.

— Ты женат, Барыш, — прошептала она, глядя в пол. — У тебя есть жена. Я не могу...

— Я знаю, — ответил он тихо. — И я знаю, что это все усложняет. Но я не могу больше притворяться, что ничего не чувствую.

Он поднял ее подбородок и посмотрел ей в глаза.

— Я знаю, что это сложно, Эврим. Но, может быть, мы сможем найти выход. Может быть, я  смогу...

Его слова повисли в воздухе, незавершенные, словно вопрос, на который не было ответа.

"Может быть, мы сможем..."

Что они смогут? Разрушить все? Предать? Жить во лжи? Эврим больше не могла думать. Ее голова гудела, ее сердце разрывалось на части. Все эти "должна", "нельзя", "правильно" кружились в голове, заглушая тихий голос желания.

Именно этот голос, властный и требовательный, заставил ее сделать то, что она сделала.

Ее руки, будто не принадлежа ей, вцепились в его пиджак, притягивая Барыша ближе. Она поднялась на носочки, зажмурившись,  прижалась к его губам.

Это был не нежный, ласковый поцелуй. Это был отчаянный крик о помощи, вырвавшийся на свободу. Ее губы жадно искали его, в этом поцелуе была вся боль ее сомнений, вся горечь упущенных возможностей, вся тоска по несбыточному счастью.

Барыш ответил не сразу. Не ожидая такого поворота событий. Но потом он сдался. Он обнял ее в ответ, прижимая к себе так крепко, словно боялся потерять. Его губы стали более уверенными, более настойчивыми. Он отвечал на ее отчаяние своим желанием, на ее боль — своей нежностью.

Но этот момент длился лишь мгновение. Секунды, в которых сконцентрировались все их невысказанные чувства. Эврим резко отстранилась, словно очнувшись от дурного сна. На ее лице читались раскаяние и ужас.

Ее сердце бешено колотилось, а в его глазах, вопреки ее ожиданиям, не было ни упрека, ни осуждения. Только восхищение, жажда и, самое страшное, - надежда. Надежда на то, чего не могло быть. Надежда, которую она не могла позволить себе.

Ей хотелось вырваться из его объятий, бежать без оглядки, исчезнуть, чтобы больше никогда не видеть его лица. Но ноги, словно прикованные, не слушались ее. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, которую сама же и создала.

————————————————————————

Ну что ж! Друзья, я бы очень хотела почитать всё, что вы думаете об их поступках. И о возможном продолжении действий в отеле. Как поведет себя Эврим? А Барыш?

Спасибо за прочтение и звездочки, мне очень приятно ❤️🥹