Игра судьбами

Наши дни

Команда суетилась, настраивая свет, проверяя звук, поправляя грим актерам. В центре всего этого хаоса стояли Барыш и Эврим, два полюса напряженности, притягивающиеся и отталкивающиеся одновременно.

Эврим старательно избегала смотреть на Барыша, чувствуя на себе его прожигающий взгляд. Она мило беседовала с визажистом, которая складывала свои косметические принадлежности в сумочку.

Сцена, которую им предстояло играть, была не из легких.

Кывылджим, героиня Эврим, должна была внезапно почувствовать резкую боль в животе и показать зрителям опасность в потере их долгожданного с Омером ребенка. Сцена была эмоционально насыщенной и требовала от обоих актеров полной отдачи.

Режиссер скомандовал "Мотор!", и все затихли.

— Кывылджим?! – Барыш бросился к ней, полный беспокойства, увидя, как его любимая женщина лежит на полу комнаты.

Ее лицо исказилось от боли. Она схватилась за живот, издав тихий стон.

— Кывылджим! Что с тобой?

— Мне плохо... очень плохо, — прохрипела Эврим, ее тело начало дрожать.

Барыш подхватил ее на руки.

— Кровь! — прошептала она, глядя на свои руки.

Барыш взглянул вниз и увидел на руке Эврим алое пятно.

Он крепко прижал ее к себе и прохоипел:

— Наш ребенок..– слеза скатилась по его щеке.

Эврим закрыла глаза и обмякла в его руках.

— Кывылджим, держись! Все будет хорошо! — шептал Барыш, его голос дрожал от страха и отчаяния.

В этот момент в его глазах читалась не только актерская игра, но и искренняя тревога за Эврим. Он боялся не только за героиню, но и за саму актрису, осознава, что их личная драма наложила отпечаток и на их работу, несмотря на попытки это скрыть. И теперь ему было вдвойне тяжело играть эту сцену, зная, что он сам стал причиной ее душевной боли. Совсем недавно. Опять.

— Стоп! Снято! - прозвучала команда режиссера.

Но Барыш не отпускал Эврим. Он продолжал держать ее на руках, словно боясь, что она исчезнет. Он смотрел на ее бледное лицо и чувствовал, как его сердце сжимается от вины.

Он опустил голову и прошептал ей на ухо:

— Прости меня

Эврим открыла глаза и посмотрела на него. В ее взгляде не было ни злости, ни обиды. Только грусть и усталость. Она слабо улыбнулась и прошептала в ответ:

— Просто сыграй свою роль.

***

Канны
2024 год.

Этот день обещал быть долгим, и возможно, невыносимым.

Подобрав брючный костюм в полоску, Эврим еще раз оценила макияж и образ в зеркале и улыбнулась. Стараясь сохранять спокойствие и контроль в глазах.

Стук в дверь раздался внезапно. Воспоминания кинули ее во вчерашний вечер, когда такой же простой стук разрушил ее приятные выходные. 

— Кто там? – нервничая, спросила она.

— Эврим? – легкий, веселый, как и всегда, голос Мюжде раздался с той стороны двери. — Ты готова? Мы выезжаем!

— Выхожу, – выдохнула Эврим. Поправив пиджак, она взяла сумочку со стула и вышла из номера.

Впереди их ждал завтрак в кафе отеля, а после мероприятие от компании, где была сначала презентация новых сериалов, а после мини интервью с каждым из актеров – чего она и боялась.

«Соберись» – мысленно приказала она себе, отгоняя лихорадочные мысли кидавшие ее в тень прошлой ночи.

***

— Эврим! – окликнул ее режиссер, подзывая к себе. — На презентации садитесь с Барышем вместе, надеюсь сейчас он не опоздает. В целом, как и всегда, вас пару раз сфотографирует. Возможные вопросы я тебе отправлял, надеюсь ты вчера их прочитала?

— Офф..да – едва заметно покраснев, Эврим кивнула и поспешила на свободное место, сразу же достав из кармана телефон. — Было бы время у меня их вчера читать, если бы..– добавила она уже себе, усмехаясь всей ироничной ситуации.

«С Барышем вместе... Сфотографируют.»

Этого она боялась больше всего. Выставлять напоказ то, что она пыталась забыть, то, что старалась сохранить в тайне.

Дрожащими пальцами она открыла сообщения от режиссера, пролистывая список вопросов, которые скорее всего пару журналистов успеют ее спросить.

"Просто сделай свою работу," – снова повторила она себе, надеясь, что эти слова помогут ей справиться с надвигающейся бурей.

Эврим очень напрягали такие мероприятия, интервью, поскольку нарушались ее личные границы, которые она достаточно четко выстраивала и со всеми журналистами разговор у нее был весьма короткий. Но сейчас это было нужно. Сейчас она в команде. И она вынуждена.

— Привет, – коротко кивнул ей Барыш, присаживаясь рядом.

— Привет, – сохраняя спокойствие ответила она. Они не разговаривали после ночи, не смотрели в сторону друг друга утром, в общем, вели себя как два подростка, отказывающиеся обсуждать последствия своей ошибки. Выгнав Барыша рано утром из своего номера, она была готова улететь в ту же минуту, исчезнуть и потеряться в угрызениях совести. Ее разум разрушал ее изнутри, твердя об аморальном поступке. И что еще ее страшило, возможность ее повторения.

Эврим чувствовала его взгляд, прожигающий ее, но не оборачивалась. Ей нужно было сохранить контроль и не позволить эмоциям вновь брать верх. Не накричать на него, не заплакать от собственной глупости и не покинуть этот зал с громом скандала, который вот вот готов был вырваться.

Эврим сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Не усложняй ситуацию, – тихо добавила она, не поворачиваясь,— Просто сделай свою работу. – спокойно улыбнувшись, она посмотрела в его глаза и Барыш увидел ту мольбу, искренность и сожаление.

— Давай попробуем.

***

Крайний вечер в Каннах. Эврим собирала чемодан параллельно читая сценарий нового спектакля, в который совсем недавно ее позвали поучаствовать. Сцена – отдушина, которую Эврим старалась держать. Это мешало съемкам, отнимало сон, общение с друзьями и семьей, но там она была сама собой. Там ей хотелось быть и жить.

Ее телефон зазвонил и на экране вспыхнуло знакомое имя – Сыла, ее экранная дочь, девочка с бездонными глазами и талантом, затмевающим многих взрослых актеров.

— Дорогая, – с теплотой в голосе ответила Эврим, откладывая аккуратно сложенные вещи.

— Мы собираемся с Мюжде и Джерен прогуляться на пляж, ты с нами? Последний день требовал передышки и глотка свежего воздуха.

Эврим, поймав себя на желании немедленно развеяться, вдохнуть соленый бриз и посмеяться в компании коллег, не раздумывая, сама себе едва заметно кивнула. Проблемы, как тени, отошли на второй план, уступая место предвкушению беззаботного вечера.

— Да, можно. Звучит прекрасно

— Хорошо, через полчаса у входа в отель встречаемся, до встречи.

***

— Девочки, как же тут красиво! – восхищенно сказала Сыла и расправила руки, смеясь.

— Не хочется уезжать, – подхватила Джерен.

Эврим восхищенно вздохнула, ощущая, как красота момента проникает в каждую клеточку ее тела. Не удержавшись, она достала телефон, чтобы запечатлеть эту мимолетную красоту. Сначала сфотографировала завораживающий закат, а затем, немного поколебавшись, сделала селфи, запечатлев себя на фоне этого великолепия.

«На память о Каннах» – подумала она, улыбаясь своему отражению, понимая, какие на самом деле у нее будут воспоминания.

— Может закажем что-нибудь выпить? – вдруг предложила Мюжде, ее взгляд, озорной и полный энтузиазма, скользнул в сторону прибрежного бара. Мягкий свет фонарей, отражаясь в бокалах, манил обещанием приятного вечера.

Предложение повисло в воздухе, ожидая ответа. Эврим посмотрела на девочек. Каждой хотелось запомнить этот момент, когда они вне камер такие настоящие, дружные и счастливые.

— Заказываем!

И они все прошли в боль пляж, к хорошо оформленному бару, вокруг которого стояли столики с навесом.

Рассевшись, каждая взяла по меню. Накидывая идеи, они остановились на креветках. Остался выбор за напитками.

— Может, все-таки розовое шампанское? — с надеждой спросила Сыла, ее глаза озорно заблестели, лихорадочно бегая по алкогольной карте.

— Сегодня хочется чего-то более утонченного. Например...Что скажете насчет пары бутылок местного красного? Оно здесь восхитительное и отлично подойдет к этим креветкам, которые Сыла так расхваливала. – предложила Эврим.

Джерен, мгновенно загоревшись, сказала:

— Красное? О, да! Я слышала, что виноградники в окрестностях Канн просто невероятные.

Мюжде кивнула, одобряя:

— И это будет более по- французски, что ли. Прощальный вечер в Каннах нужно отметить соответствующе.

Эврим рассмеялась, глядя на их воодушевленные лица.

- Ну, раз все единогласно за, тогда решено! — Она подняла руку, привлекая внимание официанта. — Нам, пожалуйста, две бутылки вашего лучшего красного вина, креветки в чесночном соусе и большую тарелку местных сыров.

Разговоры лились, а вечер медленно перетекал в ночь. Забавные моменты со съемок, обсуждение своих героев, планов на ближайшее будущее и личные моменты сплетались за их уютным столиком.

Телефон Эврим зазвонил и увидев на экране имя близкой подруги – Айлин, она извинилась перед всеми и вышла из-за столика, направляясь в сторону моря.

Голос подруги, как только Эврим прижала телефон к уху, тут же обрушился на нее каскадом новостей. Айлин, как всегда, была в центре событий: сплетни об их общем знакомом, его внезапный развод и прочее. Но за этим привычным потоком информации Эврим уловила нотки беспокойства.

— И как ты, дорогая? Почему ты совсем перестала отвечать на мои сообщения? Все в порядке? - в голосе Айлин прозвучало искреннее беспокойство, заставляя Эврим почувствовать укол вины. Она действительно избегала общения в последнее время, погрузившись в работу и стараясь не думать о том, что творилось у нее в душе и не желая с кем то общаться.

Еще немного поговорив, они договорились о встрече и попрощались.

Эврим глубоко вдохнула соленый морской воздух, ощущая приятную прохладу на коже. Решив немного прогуляться, она отправила короткое сообщение Сыле о том, что пройдется вдоль берега и присоединиться к ним чуть позже.

Одиночество наедине с морем всегда успокаивало ее. Скинув туфли, она почувствовала прохладный песок под ногами и медленно побрела вдоль кромки воды, позволяя волнам омывать ее ступни.

— Красивый вечер, не правда ли? – она услышала тихий голос за спиной.

Обернувшись, Эврим увидела Барыша. Он стоял всего в нескольких шагах от нее, его лицо освещалось лунным светом. В его глазах играли какие-то загадочные искорки.

— Барыш? Что ты здесь делаешь? - удивленно спросила она, стараясь скрыть волнение, которое вдруг охватило ее.

— Вышел подышать свежим воздухом перед отлетом - ответил он, слегка запнувшись. Он сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Как ты?

Опьяненная от окружающей атмосферы и немного алкоголя, Эврим приняла расслабленную позу, устанавливая с ним зрительный контакт. В ее глазах плескались искорки веселья, что вызывало в нем бурю эмоций: непонимания смешанное с чувством восторга.

— Я хорошо, Барыш. А ты? – коротко ответила она. Слова прозвучали почти небрежно, но под этой маской скрывался клубок противоречивых чувств. Злость, обида, тоска - все это перемешалось с неугасающим, чертовски сильным притяжением.

Он вздохнул, проводя рукой по волосам.

— Присядем? – предложил он, скидывая с себя кофту на песок, куда жестом пригласил и ее.

Чуть колеблясь, Эврим нахмурилась, но приглашение приняла. Им нужен был этот разговор. Он был нужен ей.

— Ты мне дорога, Эврим. Как человек, как друг, как партнер. – взяв паузу, он посмотрел на море, ища в нем поддержки и ответы на все свои вопросы. — Я не знаю, как нам пережить это, но терять тебя сейчас я не хочу. Мы взрослые люди и оба понимаем, что эта ночь была ошибка. И она должна остаться здесь.

Слова эхом отдавались в голове, вызывая раздражение. Друг? Партнер? Ошибка?

Она молчала, собираясь с мыслями. Ей хотелось послать его ко всем чертям, обрушить на него свою обиду, копившуюся весь день, но что-то внутри не позволяло ей этого сделать. Часть ее, та самая слабая и глупая часть, все еще цеплялась за надежду.

Наконец, она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде не было ни злости, ни обиды, лишь холодное спокойствие.

Что ей оставалось? Он женат. У него есть семья, дети. Она это знала с самого начала. И все равно ввязалась во все это безумие. Глупо? Возможно. Жалела? Возможно.

— Хорошо, Барыш, — сказала она. —Ошибка останется здесь, если ты сам сможешь оставить ее здесь. Просто сделаем свою работу и разойдемся. – вновь повторила она эту фразу, которая успела вызвать в нем бурю раздражения за последние сутки.

Он кивнул. Раздумывая, а действительно сам сможет оставить эту «ошибку» здесь? Свои «ошибочные», как ему казались, чувства и переживания за эту женщину.

Он - взрослый мужчина, сумевший построить семью, пережить бурные чувства еще в молодости, а сейчас жить по течению, как ему казалось, счастливым. Когда успело все так обесцениться, с какого момента он решил, что сможет предать свою жену, семью и ради кого?

Они не расходились. Все так же сидели слишком близко, молча смотрели в даль, на волны, думая об одном и том же. Странное притяжение, витавшее вокруг них с момента их первой встречи, усиливалось с каждой секундой, натягиваясь до предела. Мельком взглянув на нее, на ее профиль, освещенный лунным светом, Барыш придвинулся ближе, облокачиваясь рукой позади Эврим, слегка задевая ее открытую спину. От прикосновения прохладной руки к ее коже по телу пробежала волна мурашек.

Вздрогнув, Эврим метнула яростный, но в то же время растерянный взгляд на него. В его глазах она увидела отражение собственных чувств - замешательство, тоску и неугасающее желание. И спустя мгновения, оба расхохотались, не в силах больше сдерживать нарастающее напряжение.

— Что мы делаем? – сквозь смех вырвалось у Эврим, — Как дети. – уже чуть тише произнесла она, понимая, что их поведение нелепо и, возможно, даже опасно. Но в то же время, ей было хорошо. В этом смехе, в этой близости она находила какое-то болезненное, но такое притягательное облегчение. В этот миг, они снова были просто двумя людьми, объединенными чем-то большим, чем обязательства и моральные нормы.

Барыш убрал руку, но не отдалился, оставаясь опасно близко. Его взгляд, полный невысказанных слов и желания, прожигал ее насквозь.

— Может быть, мы просто пытаемся забыть, — прошептал он, его голос звучал хрипло.

Эврим молчала, не отводя взгляда.

Барыш медленно наклонился к ней, почувствовав его дыхание на своей коже, она услышала, как бешено колотится ее сердце или его? Она знала, что должна оттолкнуть его, остановить это повторяющееся безумие.

Его губы коснулись ее губ, сначала едва заметно, словно пробуя и спрашивая разрешение, а затем все увереннее и страстнее. Это был поцелуй отчаяния и тоски, поцелуй, в котором смешались горечь расставания и сладость запретной связи. Она ответила на него, не сразу, с опаской, но с чувствами, которые захлестнули ее, забывая обо всем на свете, кроме этого мгновения.

— Что бы мы не сделали останется здесь, – сказал он, оторвавшись от ее губ, заглядывая в ее глаза, словно пытаясь найти там оправдание своему поступку.

— Ты слишком эгоистичен, знаешь это? –усмехнулась Эврим, заправляя прядь волос за ухо, пытаясь скрыть дрожь в руках. В его словах и поцелуе она почувствовала смесь надежды и отчаяния, и это пугало ее больше всего. Но больше всего ее пугало его настойчивость, которая так противоречила его словам.

— И невыносим, — добавила она, стараясь придать своему голосу легкость, скрыть бурю эмоций, бушующую внутри. Ей было страшно. Страшно поддаться этому моменту, этому порыву, зная, что за ним последует лишь боль и разочарование. — Мне пора.

Встав с песка, она поправила платье и не посмотрев в сторону мужчины молча ушла в сторону бара.