...
Масляный запах и металлический скрежет всегда успокаивали Рона. Он стоял у старого «Мустанга», прислонившись к крылу, в руках — ветошь, которой протирал детали двигателя. Вокруг — знакомая до боли обстановка: тиски, инструменты, пара жестяных банок с краской, давно высохших.
Это редкое чувство тишины, которое он успел почти забыть, обволакивало его, как старая куртка.
Скрип двери был неожиданным, но не пугающим.
— Я знала, что найду тебя здесь.
Голос. Хрипловатый, уверенный. Он развернулся, не спеша. В дверях стояла она.
Джейн.
Та самая. Подруга детства. Та, с кем он когда-то собирал свой первый мотоцикл. Та, кто ругался на него за криво затянутый болт. Та, с кем у него ничего не было — но каждый из них когда-то думал, что может быть.
Рон провёл рукой по затылку и выдохнул:
— Джейн…
Она улыбнулась краешком губ, прислонившись к косяку:
— Ты удивлён. А я ведь не призрак. Пока.
— Проезжала мимо? — переспросил он, отложив тряпку.
— Мимо мастерской, которую ты никогда не бросишь? Мимо твоего второго дома? — Она сделала шаг внутрь, каблук коротко цокнул по бетонному полу. — Не поверишь, да.
Рон усмехнулся:
— Всё та же язва.
— А ты всё тот же молчун. Или всё же нет?
Он пожал плечами:
— Зависит от собеседника.
Джейн прошлась взглядом по стенам, по инструментам, по Рону.
— Здесь почти ничего не изменилось.
— Почти, — согласился он. — Только я изменился.
Она хмыкнула:
— Вот это мы и проверим.
Он молча сел на табурет у верстака, глядя на неё. Было в этом всём что-то... спокойно-неловкое. Будто время вернулось, но всё стало чуть чужим. Он понимал — за её неожиданным визитом ничего не стоит. Просто старая связь. Интерес. Может, лёгкая ностальгия.
— Ты хорошо выглядишь, — тихо сказал он.
— Ты тоже, — просто ответила она. — Даже слишком хорошо для парня, который, как я слышала, почти не выходит из тени.
Он склонил голову набок:
— Ты следишь за мной?
— Я слежу за прошлым. Иногда оно всплывает слишком ярко, чтобы не заметить.
Они замолчали. Джейн подошла к столу, взяла в руки гаечный ключ, провернула в пальцах, как и много лет назад. Улыбнулась.
— Помнишь, как я этим врезала тебе по руке, когда ты уронил карбюратор?
— Не так уж и больно было.
— Потому что ты не подал виду. Всегда терпел.
Рон встал, прошёл мимо неё к двери, приоткрыл её, впуская немного ночного воздуха. Пахло осенью и бензином. Он оглянулся через плечо:
— Хорошо, что ты зашла, Джейн. Правда.
— Я не собиралась оставаться. Просто… — она пожала плечами. — Хотела убедиться, что ты в порядке. И, возможно, сказать, что если вдруг понадобится помощь… или напарник… ты знаешь, где меня найти.
— У мастерской?
— Всегда. Ты же сам сказал — мы не меняемся.
Она кивнула и вышла.
Рон ещё долго стоял у двери, всматриваясь в темнеющую улицу, словно надеялся, что она вернётся. Но не потому, что он этого хотел. А потому, что с ней ушёл кусочек прошлого, который неожиданно стал напоминанием — как далеко он уже ушёл
Утро во вторник начиналось спокойно. За окном всё ещё тянулся лёгкий туман, подсвеченный первыми солнечными лучами. Ариелла стояла у зеркала, застёгивая аккуратные золотые серьги. Волосы собраны в гладкий хвост, легкий мейкап подчёркивал зелень глаз — сдержанно, но элегантно. На ней была тёмно-синяя рубашка с ровным воротом и плиссированная юбка цвета графита.
Внизу слышался звон посуды и негромкий голос её матери. Ариелла спустилась по лестнице, на ходу проверяя уведомления в телефоне. Несколько сообщений от Ланы, одно — от Рона. На них она улыбнулась про себя.
На кухне уже накрыт завтрак. Чайник шипел. Мать пила кофе, отец пролистывал газету, как всегда в чёрном костюме и с бесстрастным выражением лица. Он даже не поднял глаз, когда сказал:
— Завтра вечером — благотворительный вечер.
Ариелла откусила тост и сделала вид, что не услышала. Но отец продолжил, всё тем же ровным голосом:
— Ты обязана быть там, Ариелла. Это мероприятие значимо для всей семьи. И ты прекрасно знаешь, что ожидается.
Она положила тост и посмотрела на него:
— Мы ведь уже обсуждали, что между мной и Феликсом всё кончено.
— Обсуждали, — кивнул отец, наконец взглянув на дочь. — Но ты же понимаешь, как это должно выглядеть. Официально. Для прессы, для партнёров, для всех, кто будет на этом вечере.
— Значит, я должна поставить точку при всех?
— Именно. — Он отложил газету. — Лучше один раз публично завершить историю, чем терпеть слухи. Ты умна, Ариелла. Ты справишься.
Ариелла медленно выдохнула. Она уже знала, что скажет — и кому. Отец, в своём стиле, не давал шанса на компромиссы, но и не настаивал эмоционально. Всё было логикой и имиджем.
— Хорошо. Я приду, — коротко ответила она. — И закончу это.
Отец молча кивнул. Это значило "одобрено". Он снова развернул газету, а Ариелла взяла сумку и направилась к двери.
— Я закажу стилиста на вечер, — сказала вслед мать. — И найду тебе платье. Тебе нужно выглядеть… величественно.
Ариелла остановилась у порога и устало улыбнулась:
— Я просто хочу выглядеть свободной.
Она вышла из дома, захлопнув за собой дверь. А через пару секунд к тротуару плавно подъехала чёрная машина. Водительская дверь открылась, и Рон молча вышел, чтобы открыть дверь ей.
Именно он — и только он — был сегодня её настоящей поддержкой.
— Доброе утро, — тихо сказала она, устроившись на сидении.
— Доброе, — отозвался Рон, бросив на неё короткий взгляд. Его голос был спокойным, чуть хрипловатым после раннего утра. — Ты выглядишь... как будто только что с обложки.
Ариелла усмехнулась:
— Это всё эффект сна и хорошей погоды.
— Или это ты просто решила меня немного впечатлить? — ответил он, уголки губ приподнялись.
Она чуть наклонилась к окну, скрывая улыбку.
— Может быть. — После паузы, не поднимая взгляда, добавила: — Зачем мне это, если ты уже впечатлён?
— Убедиться в этом ещё раз, — спокойно произнёс Рон, заведя машину.
Дорога на удивление была свободной. Они ехали молча, пока Рон не нарушил тишину:
— Я тут подумал… Завтра вечером. Может, проведём его у меня? — Он говорил просто, словно между делом. — Без ресторанов, без формальностей. Я приготовлю ужин. Или закажу. Смотря, как ты относишься к моей кулинарии.
Ариелла задумалась.
— Завтра… — Она медленно выдохнула. — Завтра у меня семейный вечер. Благотворительный ужин. Публичный, с прессой. Там будет… Феликс. Его семья.
— Понятно, — кивнул Рон, не задавая лишних вопросов.
— Отец хочет, чтобы я поставила точку при всех. В этих отношениях.
— Ты готова к этому? — спросил он тихо, не сводя глаз с дороги.
— Более чем, — ответила Ариелла твёрдо. — Просто не думала, что это придётся делать под вспышки камер.
Рон бросил на неё взгляд.
— Тогда перенесём ужин. После официальной точки. Чтобы ты уже была свободна.
Она повернулась к нему:
— Ты не злишься, что я отказываюсь?
— Я не злюсь, Ари. — Он покачал головой. — Я просто жду, когда ты сама решишь, что хочешь быть рядом. Не по расписанию, не из вежливости. А потому что тебе хочется.
Наступила тишина. Ариелла смотрела в окно, губы её чуть дрогнули. Потом она, не поворачиваясь, ответила:
— Тогда посиделки у тебя — в четверг. После этого ужина. После того, как я скажу всем "нет", чтобы сказать кому-то "да".
Он кивнул, не улыбаясь, но в глазах его отразилось то самое понимание, за которое она и тянулась к нему.
— Договорились.
Коридоры университета были наполнены гулом голосов, скрипами открывающихся дверей и шорохом папок. В аудитории, где только что закончилась лекция, студенты собирали вещи. Лана махнула подруге:
— Ари! Погоди! — она догнала Ариеллу у выхода. — Ты как-то вся в себе с утра. Что-то случилось?
Ариелла медленно застегнула ремешок на сумке и пожала плечами:
— Просто день такой… насыщенный. Завтра этот благотворительный вечер, прессу пригласили. Папа решил, что пора официально «расставить акценты».
— Ах да, — протянула Лана, закатывая глаза. — Великий и ужасный Феликс. Ему ещё не надоело лезть не в свои чувства?
Ариелла фыркнула:
— Видимо, нет. Но завтра — последнее.
— То есть, ты скажешь всем, что вы… — Лана понизила голос, — ...что вы с Роном?
— Нет, — покачала головой Ариелла. — Я просто скажу, что с Феликсом ничего нет. Остальное не имеет значения. Пока.
Лана кивнула, а потом весело добавила:
— Ну и ладно, зато теперь мы можем наконец-то говорить о тебе и Роне без этих загадочных намёков. Хотя признаюсь — я скучаю по твоим уклончивым фразам. Это было интригующе.
Ариелла усмехнулась:
— Не волнуйся, с нами скучно не будет.
— Это я и без тебя знаю. Пошли обедать?
Они заняли привычное место у окна. Лана первым делом вытащила два яблока из сумки и толкнула одно Ариелле:
— На случай, если еда будет подозрительной.
Ариелла рассмеялась, подвигая к себе поднос с пастой и чаем:
— Спасибо, санитар. А теперь рассказывай. Ты что-то весь день сверлишь меня взглядом.
— Потому что ты стала другой, — Лана прищурилась. — Глаза у тебя мягче. Руки не такие напряжённые. Да ты даже спину держишь не как обычно. Рон на тебя так влияет?
Ариелла улыбнулась, не поднимая взгляда:
— Может быть. Мне спокойно с ним. Без лишних слов, без ожиданий. Просто... он рядом.
— Ммм, — Лана протянула, смакуя эти слова, — это уже не просто влюблённость, подруга. Это признаки зависимости.
— Знаешь, странно, но мне с этим комфортно. Даже когда мы молчим — это не тишина, а… пространство, в котором мне безопасно.
Лана приподняла бровь:
— Это было слишком красиво для обычного вторника. Ты пишешь стихи?
Ариелла фыркнула:
— Только в мыслях.
Они немного поели, обсуждая расписание, предстоящие тесты и то, что преподаватель криминалистики опять задаст слишком сложные кейсы. Лана в какой-то момент вытянулась в кресле и заявила:
— Так, я тебя официально приглашаю на наш марафон по сериалам в субботу. После твоего ужина, если ты не будешь морально истощена.
— Только если будет попкорн и плед, — с серьёзным лицом ответила Ариелла.
— Обязательно. И шоколад. Без него ты не переживёшь ни одну сцену.
Они рассмеялись, доели обед и уже собирались выходить, когда Лана вдруг сказала:
— Знаешь, мне кажется, ты на правильном пути. И с Роном, и вообще. Ты словно выдохнула.
Ариелла посмотрела на неё и тихо ответила:
— Просто впервые я чувствую, что выбор — мой.