...
В особняке царила лёгкая суета. По коридорам сновали люди из обслуживающего персонала, доставляя цветы, рассортированные приглашения и карточки рассадки. Но на втором этаже, в просторной спальне с видом на сад, всё было куда тише. В центре комнаты стояла Ариелла.
Она внимательно разглядывала себя в зеркале.
— Повернись чуть левее, — сказала стилистка, аккуратно укладывая последнюю прядь в сложную, но изящную причёску. — Вот так, идеально.
На ней было бледно-голубое платье с открытой спиной и тонкими бретелями, украшенное хрупкой вышивкой по корсету. Платье идеально подчёркивало её фигуру, делая акцент на тонкой талии и открытой шее. Волосы были собраны в гладкий, но живой пучок с мягкими волнами у лица, подчёркивая черты — высокие скулы, выразительные глаза, лёгкую строгость взгляда.
— Ты просто сражаешь, — восхищённо прошептала Лана, сидящая на кровати с бокалом игристого. Она специально пришла пораньше, чтобы морально поддержать подругу. — Если бы я была журналистом — ты бы уже была на обложке.
Ариелла усмехнулась, но в глазах не было лёгкости.
— Хотелось бы, чтобы этот вечер прошёл быстро.
— Ты же всё решила, да? — уточнила Лана, внимательно глядя на неё.
— Да. Сегодня будет последний акт этого театра. Феликс должен понять, что всё кончено.
Лана встала, подошла и поправила серёжку подруге:
— Тогда иди и играй свою роль. Но только до тех пор, пока не надоест. Помни, это не их вечер. Это твой.
Ариелла выдохнула. Её сердце билось сильнее обычного. Она не любила официальные события — слишком много взглядов, слишком много чужого интереса. Но в этот раз всё было иначе. Она чувствовала себя зрелой, уверенной, готовой отстаивать своё.
Из соседней комнаты появился дворецкий:
— Мисс Блэквуд, ваша мама просила спуститься через десять минут. Лимузин уже подан.
— Спасибо, Джордж, — сдержанно кивнула Ариелла.
Она повернулась к Лане:
— Ты останешься здесь?
— Да. Я и так уже в вечернем, вдруг папарацци накинутся, — пошутила Лана, откидываясь на подушки. — Но ты мне сразу напишешь, если Феликс попытается встать на одно колено. Я тогда ворвусь с дымовухой.
— Обязательно, — улыбнулась Ариелла.
Она взяла маленький клатч, оглянулась на себя в зеркало в полный рост. Прямые плечи, твёрдый взгляд, полные решимости губы. Всё было на своих местах. Всё — под контролем.
— Пожелай мне удачи, — сказала она тихо, уже у двери.
— Ты не нуждаешься в удаче, Ари, — мягко ответила Лана. — Ты сама себе фортуна.
И Ариелла ушла, оставив за собой лёгкий аромат жасмина и шлейф голубого шёлка.
У входа в один из самых роскошных отелей города выстроился длинный ряд автомобилей. Красная дорожка, освещённая мягким золотым светом прожекторов, вела к стеклянным дверям, за которыми звучала живая музыка. На улице дежурили фотографы и репортёры — вечер обещал быть ярким.
— Всё по протоколу, — произнёс отец Ариеллы, когда их лимузин замедлил ход у входа. Он поправил манжеты своего классического чёрного костюма, выдержанного в лучших традициях английского портного.
Мать Ариеллы выглядела так, словно сошла с обложки журнала: в серебристом платье, с меховой накидкой и безупречно уложенными волосами.
Ариелла сидела между ними. Несмотря на натянутую внешнюю уверенность, она чувствовала, как напряглись плечи.
— Улыбайся, дочка, — произнесла мать. — Всё, что тебе нужно — быть красивой и держать спину. Сегодня ты представляешь семью.
— А если я хочу представлять саму себя? — сухо ответила Ариелла, не отводя взгляда от окна.
— Не время, — мягко, но строго сказал отец.
Машина остановилась. Дверь открыл швейцар, и первым вышел мистер Блэквуд. Он галантно подал руку жене, затем — дочери. И вот они уже ступают на ковровую дорожку, ослеплённые вспышками камер.
— Мисс Блэквуд, повернитесь! —
— Ариелла, каково быть жемчужиной семьи Блэквуд?
— Вы пришли с Феликсом? Он внутри?
Ариелла ничего не ответила. Она просто шла, ровно, спокойно, грациозно, как будто за ней не целый город, а легчайший шлейф платья.
Внутри холла гостей встречала музыка струнного квартета, запах белых роз, шампанское в тонких фужерах и изысканные официанты в перчатках. Всё блестело, всё сияло.
— Мы с тобой в центре внимания, — прошептала мать Ариелле. — Сделай так, чтобы все думали, что ты счастлива.
— А если нет?
Но ответа не последовало. Родители уже шагали навстречу владельцам благотворительного фонда. Ариелла осталась на секунду в одиночестве.
И в этот момент она его увидела.
Феликс.
Он выглядел так же, как всегда: с игранной уверенностью, с идеальной укладкой, в тёмно-синем костюме с бархатным воротником. Улыбка на его лице стала шире, когда он направился к ней. Ариелла вздохнула. Шаг. Второй.
— Ты великолепна, Ари, — произнёс он, поцеловав её в щёку чуть дольше, чем позволял этикет. — Я знал, что ты наденешь голубое. Ты всегда знаешь, как произвести эффект.
— Феликс. — Она кивнула. — Я думала, ты приедешь позже.
— Пропустить выход семьи Блэквуд на красную дорожку? Ни за что. Это событие. Я всё ещё часть вашей истории.
— Ты никогда не был частью моей истории, — ровно сказала она.
— Не надо так. Мы оба знаем, что наши родители хотят одного и того же. И я, между прочим, не против.
— А я — против. Окончательно и бесповоротно.
Феликс усмехнулся, но в глазах что-то дрогнуло.
— Посмотрим, как ты запоёшь, когда весь город будет обсуждать твои выходки.
— Пусть обсуждает. Мне больше нечего скрывать.
Ариелла хотела уйти, но в этот момент её остановил отец:
— Дочка, к нам подошли журналисты. Ты должна быть рядом. Не создавай поводов.
Она почувствовала, как сжались кулаки. Но шагнула обратно. Снова игра. Снова улыбка. Снова притворство.
Сбоку Феликс уже стоял рядом, словно ничего не произошло. Он был уверен — она его. Ещё один раунд этой игры.
Но на этот раз Ариелла решила: это последний вечер, в котором ей отводят роль куклы.
Вот продолжение сцены:
---
Вечер продолжался. Благотворительный зал всё больше наполнялся гостями: светская элита города, представители прессы, меценаты и важные персоны. Под звон бокалов и лёгкий гул оркестра Ариелла стояла рядом с матерью, кивая и улыбаясь в ответ на комплименты.
— Мисс Блэквуд, я давно хотел с вами познакомиться. Ваша репутация безупречна, как и стиль.
— Благодарю, это, наверное, заслуга мамы, — сдержанно улыбнулась Ариелла.
Пока взрослые обсуждали бизнес и политику, она изредка ловила взглядом Феликса. Он, конечно же, не отставал — стоял неподалёку, вставлял свои реплики, порой излишне громко смеялся. Ариелла знала этот смех. Искусственный, как всё между ними.
Отпив глоток шампанского, она незаметно скользнула пальцами к клатчу, достала телефон и открыла чат с Роном.
Ариелла:
Сейчас вокруг десятки людей, но я чувствую себя совершенно одинокой.
Ответ пришёл почти сразу.
Рон:
Потому что рядом не те люди.
Ариелла:
Может, ты исправишь это?
Вытащишь меня отсюда?
Рон:
Когда?
Ариелла:
После официальной речи отца. Примерно через 40 минут.
Рон:
Уже надеваю рубашку. Жди меня у черного выхода.
Ариелла не сдержала лёгкой улыбки. Она машинально сделала глоток и вновь вернулась к беседе с какой-то женщиной, которая говорила о новой выставке современного искусства. Но мысли Ариеллы уже витали за пределами зала. Где-то в машине с мягкими сиденьями и мужскими руками на руле.
Она аккуратно отправила Лане короткое сообщение:
"Я уеду раньше. Не паникуй."
Тем временем оркестр замолк. Прожекторы направились к сцене, где поднялся мистер Блэквуд. Гости замерли. Ариелла стояла в первых рядах, держа лицо. Речь отца была классической: о миссии фонда, о важности благотворительности, о семейных ценностях.
Отец Ариеллы стоял на сцене, его голос уверенно разносился по залу:
— …и наша семья всегда будет поддерживать образование, медицинские инициативы и проекты, делающие этот город лучше.
Гости зааплодировали, кто-то поднял бокал шампанского. Мать одобрительно кивала, Феликс что-то шепнул своей матери, и та сдержанно усмехнулась. Всё было чинно, предсказуемо — как и положено на вечерах такого масштаба.
Ариелла слушала речь в пол-уха. Глаза её блуждали по толпе, мысли были далеко. Она сжала клатч, достала из него телефон и взглянула на экран.
1 новое сообщение.
Отправитель: неизвестный номер.
Вложение: видео.
Брови Ариеллы едва заметно сошлись. Она открыла файл.
Экран заиграл мягким светом.
— Мустанг.
— Гараж.
— Джейн, опирающаяся о капот машины.
— И Рон — в чёрной футболке, с рукавами, закатанными по локоть.
Он что-то ей говорит. Джейн смеётся.
Он подходит ближе. Очень близко.
Она поднимает руки и поправляет ворот его футболки, а затем легко касается его груди.
Он не отстраняется. Наоборот — улыбается.
Голос за кадром — женский, тихий и уверенный, словно шепчет яду в ухо:
— Как мило. Прямо как тогда. Ничего не меняется, правда?
Видео заканчивается резким кадром с тем, как Джейн касается лица Рона.
На секунду сердце Ариеллы перестало биться. Она моргнула, не в силах сразу понять, что именно почувствовала: злость, боль, ревность или… предательство?
Речь отца продолжалась. Зал захлопал. Но её ладони внезапно вспотели, а губы стали сухими.
Рон…
Джейн…
И кто-то, кто знал, что отправить. Знал, когда.
Она быстро погасила экран.
Мир вокруг словно замедлился. Шум стал глухим. Грудь сдавило.
"Неужели я была просто… вариантом?"
Она не слышала аплодисментов. Не замечала, что Феликс подошёл и что-то говорит. Не чувствовала взгляда матери.
На её лице была маска ледяного спокойствия. Но внутри бушевал ураган.
Зал затих, когда мистер Блэквуд, отец Ариеллы, сделал небольшой шаг в сторону и передал микрофон мужчине в строгом сером костюме с аккуратно поседевшими висками. Это был отец Феликса, влиятельный партнер и давний союзник семьи Блэквуд.
— Я рад быть сегодня здесь, — начал он твёрдо, медленно переводя взгляд по залу. — И ещё больше рад сообщить, что пришло время мне отойти от дел. Я принял решение передать полномочия своему сыну, Феликсу, — он повернулся к Феликсу с лёгкой улыбкой. — Уверен, он с честью понесёт нашу фамилию и ответственность, которую она несёт.
Зал встретил его слова аплодисментами, кто-то поднял бокал. Феликс встал из-за стола, обойдя родителей, ступил к сцене. Его походка была выверенной, уверенной, а на лице застыло то самое выражение наследника, к которому всё идёт по плану.
Ариелла почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Словно предчувствие нависло над ней. Пальцы судорожно сжали клатч, а взгляд упал вниз. Она чувствовала Рона где-то позади — он только что вошёл в зал и остановился у края колоннады, откуда видел всё.
Феликс взял микрофон и кивнул вежливо залу.
— Спасибо, отец. Это честь — продолжить семейное дело, — голос был поставлен, он знал, как говорить, как держаться. — Но сегодня я хочу говорить не только о бизнесе. Я хочу говорить о будущем. О моём будущем.
Феликс повернулся в сторону Ариеллы. Его глаза горели уверенностью, улыбка казалась идеальной.
— Ариелла Блэквуд, ты — единственный человек, с которым я хочу разделить не только эту сцену, не только семейное имя, но и всю жизнь. Мы знаем друг друга с детства. Мы видели друг друга в радости и в трудные моменты. Ты — мой дом. Мой ориентир.
Он опустился на одно колено.
В зале на секунду воцарилась полная тишина.
Даже официанты замерли.
Феликс достал маленькую коробочку и открыл её. Внутри — кольцо с бриллиантом, сверкавшим под хрустальными люстрами.
— Выходи за меня, Ариелла.
Мир замер.
Ариелла подняла глаза.
И встретилась взглядом не с Феликсом.
А с Роном.
Он стоял в тени, высокий, сдержанный, и, казалось, не дышал. Его глаза, такие глубокие, такие родные за эти недели, не просили и не умоляли. Он просто… ждал.
Ариелла почувствовала, как в груди что-то оборвалось.
Вспомнилось видео. Рука Джейн на его щеке. Его улыбка. Их прошлое, которого она не знала.
Её сердце хотело выскочить из груди, но лицо оставалось спокойным.
Взгляд всё ещё на Роне.
И, не отводя глаз, произнесла:
— Да, Феликс. Я согласна.
Зал взорвался аплодисментами.
Кто-то вскрикнул от восторга.
Фотографы щёлкали затворами.
Родители Феликса сияли.
А Рон стоял в тени.
И просто смотрел, как та, которую он считал своей, сказала "да" другому.
И смотрела при этом на него.