...
Когда Ариелла Блэквуд вышла из дома, Рон уже ждал у машины. Он стоял, прислонившись к капоту, в чёрной рубашке и строгих брюках, будто знал, что сегодняшний вечер потребует от него чего-то большего, чем просто вождение. Он открыл заднюю дверь, когда заметил, как девушка спускается по ступенькам парадного входа. На ней было чёрное платье с глубоким разрезом и тонкими бретелями. Её походка, макияж, собранные гладко волосы — всё говорило: она готова к бою, не к ужину.
— Всё хорошо? — спросил он, как только она уселась.
— Всё идеально, — прозвучал её голос ровно, почти безжизненно. — Особенно для вечера, который мне навязали.
Они ехали молча. Город за окнами сиял вечерними огнями, но внутри салона стояла густая, плотная тишина. Рон мельком взглянул на неё в зеркало заднего вида. Её лицо было без эмоций. Она будто выключила всё — и чувства, и мысли.
Ресторан "Verità" располагался у самой воды. Высокое стеклянное здание, мягкая подсветка шампань, тяжёлые бархатные шторы и мраморные лестницы — всё напоминало о богатстве и влиянии. Это место не оставляло места для свободы. Оно диктовало.
Рон вышел первым, открыл дверь. Ариелла шагнула на тротуар и прошла внутрь, не оборачиваясь. Он не пошёл за ней. Его место — в тени.
Частный зал уже ждал. Отец — в дорогом тёмно-синем костюме, с бокалом вина. Мать — в жемчужно-сером жакете, ожерелье скользит по шее, как кандалы. Феликс, как всегда, старательно улыбающийся, приподнялся навстречу.
— Ты потрясающе выглядишь. Я думал ты не придёшь, — сказал он, протягивая руку.
— Ошибся, — коротко бросила она и заняла место.
Официанты начали приносить блюда. Заказано заранее — не потому, что так удобнее, а потому что так правильно. Никаких вопросов, только исполнение.
Мать заговорила первой:
— Как прошёл день, дорогая?
— Продуктивно, — сказала Ариелла, глядя на свою вилку.
— Мы как раз обсуждали, — подхватил отец, — стажировку для Феликса. Фирма Штайнера. У них отличные перспективы. А когда вы с ним соедините свои усилия, семья станет непобедимой.
— Мы? — повторила она. — Я не участвовала в этом решении.
Феликс слегка рассмеялся:
— Просто всё так удачно складывается. Мы идеальны. Родители в восторге. Ты, я — это логично.
— Ты когда-нибудь слышал, что идеальность — это не повод для близости?
Наступила пауза.
Отец взял слово:
— Ариелла, прекрати. Мы все понимаем, что ты переживаешь сложный период. Но тебе нужно быть взрослой. Ответственной. Ты должна думать о будущем.
Она откинулась на спинку стула. В её глазах загорелся лёд:
— Тогда я скажу, как взрослая. Между мной и Феликсом не будет будущего. Никакого. Ни брака. Ни совместной жизни. Ни детей. Ни фамилии на общей табличке. Это всё — иллюзия.
Мать прикрыла рот салфеткой. Отец выпрямился. Феликс замер, будто пытался осознать сказанное.
— Это потому что у тебя сейчас кризис? Или это влияние... людей вроде твоего окружения? — осторожно уточнил он.
Ариелла взглянула на него с брезгливостью:
— Люди вроде "моего окружения" не строят мне иллюзий. В отличие от тебя.
— Я итак не требую от тебя слишком многого. Ты живёшь своей жизнью, где -то пропадаешь вечерами и мы терпим это с матерью. Ты должна считаться с нашим мнением на счёт твоего будущего.
— А если этой не то будущее, которое вижу я?
— Тебе не нужно ничего как ты сказала "видеть". Я знаю как будет лучше для тебя, для нас и нашей фамилии.
— Ты не можешь знать, что будет хорошо для всего мира, папа. Ты должен считаться с мнением этого мира.
— Ариелла, — жёстко сказал отец. — Это не разговор для публичного места.
— Зато это разговор, — отчеканила она. — Потому что вы не слышите, когда я молчу. Так, может, стоит начать говорить?
И с этими словами она встала. Не бросила салфетку. Не хлопнула дверью. Просто ушла.
Вечерний воздух обжёг лицо. Она прошла к машине. Рон уже стоял рядом, заметив её ещё издалека. Он открыл заднюю дверь.
— Поехали, — сказала она.
Он сел за руль, повернул ключ. Двигатель загудел.
Минуты тишины. Она смотрела в окно. Он — на дорогу.
— Всё в порядке? — наконец спросил он.
— Всё... на своих местах, — ответила она.
И больше слов не было. Только свет фар, ночной город и ощущение, что правда всё-таки прозвучала. Даже если никто не захотел её услышать.
Машина остановилась у набережной. Рон встал первым, открыл дверь. Ариелла не сразу вышла — будто колебалась, как будто проверяла себя: сможет ли, если просто выйдет из машины, не разломиться внутри. Но потом, медленно, она ступила на прохладную брусчатку, вдохнула влажный, солоноватый воздух и пошла в сторону берега.
Песок был влажным, мягким. Она опустилась на него, обняв колени. Тёмная вода лениво плескалась у камней. Небо хмурилось, и над заливом поднимался прохладный ветер. Волосы Ариеллы затрепались, несколько прядей прилипли к губам. Она их не убирала.
Рон подошёл сзади, снял с себя пиджак и аккуратно накинул ей на плечи.
— Спасибо, — тихо сказала она, не поворачиваясь.
Он сел рядом. На расстоянии — не слишком близко, не навязчиво. Несколько секунд оба молчали. Ветер, плеск, редкие звуки от далёкой дороги.
— Я думал, ты захочешь домой, — произнёс он первым.
— Я тоже так думала. Но, видимо, не готова... возвращаться туда сейчас.
Он кивнул, глядя на горизонт.
— Жаль, что многие разговаривают, но не слышат.
— Или слышат только то, что хотят, — сдержанно добавила она.
— Ты была очень... прямолинейна.
— Иногда это единственный способ. Если говорить мягко — делают вид, что ты просто капризничаешь. А если прямо — становятся жертвами.
Он усмехнулся, почти про себя:
— Странно, но я понимаю, о чём ты.
Ещё одна пауза. С ветром по коже побежали мурашки, но она не жаловалась.
— Ты часто приходишь сюда? — спросил он.
— Нет. Раньше — да. Когда была подростком. Это было единственное место, где я чувствовала себя... своей.
Он повернулся к ней:
— А сейчас?
Она чуть улыбнулась:
— Сейчас я везде как гость.
Рон опустил взгляд.
— Если что — я здесь, — сказал он просто.
Она не ответила сразу. Только через минуту:
— Спасибо, Рон.
И они снова замолчали. Но на этот раз — тишина была не тяжёлой. Она была необходимой. Спокойной. Той, в которой не надо было что-то доказывать. Достаточно было просто — сидеть рядом.
И звёзды над ними, холодные и бесстрастные, всё же казались немного ближе.
Ариелла и Рон всё ещё сидели у воды, каждый в своих мыслях. Прохлада усиливалась, воздух стал более влажным, а фонари набережной отбрасывали длинные золотистые дорожки на мокрый песок. Ариелла поёрзала на месте, потянула воротник пиджака и, не глядя на Рона, проговорила:
— Отвези меня к Лане, пожалуйста.
Рон кивнул, не задавая лишних вопросов. Он поднялся первым, подал ей руку, и она, не раздумывая, приняла её. В машине было тепло и тихо. Пока они ехали, Ариелла молчала, уставившись в окно. Город, ночной и спокойный, медленно проплывал мимо — фонари, витрины круглосуточных магазинов, редкие прохожие.
Дом Ланы находился в пригороде, за зелёной изгородью. Двухэтажное строение с тёплым светом из окон, с деревянным крыльцом и качелями на веранде. Дом пах уютом, безопасностью и немного — свежей выпечкой.
Рон припарковался у обочины, заглушил двигатель и повернулся к Ариелле.
— Завтра, к восьми? — спросил он.
— Забери меня утром, да. — Она на секунду задержала взгляд на нём. — Спасибо за сегодня.
Он кивнул. Не было нужды говорить больше.
Ариелла вышла из машины, подошла к калитке, и та сразу распахнулась — Лана уже ждала. На ней были пижамные шорты и свободная футболка, волосы собраны в растрёпанный пучок. Увидев подругу, она радостно воскликнула:
— Боже, наконец-то! Ты как всегда исчезаешь, как призрак! Заходи! Я уже всё приготовила — плед, мороженое и твой любимый фильм, хотя ты будешь ругаться!
Ариелла только улыбнулась. Впервые за весь день — настоящая улыбка. Лана обняла её крепко-крепко, как будто в этом объятии хотела выжать весь стресс из Ариеллы.
— Пойдём, подруга. Сегодня ты моя гостья, и я не отпущу тебя до утра.
Лана кинула на кровать мягкие домашние штаны и свободную майку:
— На, переодевайся. У меня, конечно, не шелк, но уютно будет точно.
Ариелла кивнула, молча взяла одежду и исчезла в ванной. Вернулась спустя несколько минут — волосы распущены, лицо умылось до чистоты, в глазах уже не было той колкой усталости, которая держалась с вечера. Она плюхнулась на кровать, обняв подушку.
— Ну, — сказала Лана, подбирая ноги под себя. — Я вся во внимании. Что случилось?
Ариелла вздохнула, проводя рукой по лбу:
— Нас с родителями и Феликсом опять посадили за один стол. Отец, как обычно, говорил о «надежности», о «наших планах», и всё в таком духе.
— Ммм… — протянула Лана с сочувствием. — А ты?
— А я сказала прямо, что не вижу с Феликсом никакого будущего. Что хватит уже это обсуждать, всё давно ясно. — Она перевела взгляд на подругу. — И знаешь что? Они просто… проигнорировали. Словно я вообще ничего не сказала.
Лана приподняла брови, подперев щеку рукой.
— Вот прям совсем никак не отреагировали?
— Отец продолжил говорить, как будто я просто вздохнула. А Феликс всё пытался взять меня за руку. Мне хотелось кричать. Но я просто встала и ушла. Не знаю, хорошо ли это. Но я так больше не могу.
Лана резко выдохнула и взяла Ариеллу за руку:
— Нет, ты всё сделала правильно. По-настоящему правильно. Ты не обязана быть тем, кого из тебя лепят. И ты имеешь полное право встать и выйти, когда чувствуешь, что тебя не слышат. Это не бунт, это — уважение к себе.
Ариелла опустила взгляд:
— Но всё равно как будто вина гложет. Знаешь? Вроде я и права, а ощущение — как будто подвела кого-то. Всех сразу.
— Потому что тебя с детства учили быть «удобной». — Лана пожала плечами. — А теперь ты стала взрослой и поняла, что быть собой куда важнее, чем быть удобной. Это ломает изнутри. Но это и есть рост.
На мгновение в комнате повисла тишина. Потом Ариелла усмехнулась:
— Ты когда успела стать такой мудрой?
— С тех пор как поняла, что если я не поддержу тебя, то кто тогда? — Лана подмигнула. — Ну всё. Давай врубим что-нибудь дурацкое и забудем на пару часов, что мы обе дочери состоятельных родителей с драмой на ужин каждый вечер.
— Договорились, — кивнула Ариелла и наконец откинулась на спинку кровати. — Спасибо, что ты есть.
— А как же! Я не просто есть — я тут с мороженым и сарказмом. Погнали спасаться.