Я никогда не хотел причинять тебе такую боль.
*От лица Тома.*
Я не мог остановить это вибрирующее рычание, вырывающееся из моей груди. Она была такой тугой, что я не мог заставить себя открыть глаза. Это было невероятно. Никогда раньше я не был так зажат между ног девушки, так надежно и уверенно. От неё исходил такой сладкий аромат, который сводил меня с ума. Я отстранился от её тела и вновь вошёл в неё, на этот раз гораздо сильнее, стараясь проникнуть в неё полностью. Она вскрикнула, агония сорвалась с её губ. Когда я лишил её невинности, я знал, что она девственница, что и делает её желанной. Ни одна другая девушка, с которой я был, не доставляла мне такого удовольствия, как она. Я тихо что-то пробормотал про себя, постанывая, когда терся о неё. Я положил голову ей на грудь, вдыхая её сладкий аромат. Моё тело задрожало от её прикосновения; было видно, что она уже обрела покой. Я тихо простонал в её грудь, и с моих приоткрытых губ сорвался писк. Я задрожал, когда снова вошёл в неё, теперь медленнее и мягче но всё же грубость была. Я подходил к концу, и это заняло у меня так много времени, как обычно, потому что на этот раз всё было по-другому. Даже слишком. Я громко застонал, когда мышцы моих рук напряглись, удерживая её с обеих сторон подо мной. Она ничего не могла сказать и иногда позволяла стонам сорваться с её губ. Она дрожала подо мной, и было видно, что она испугана. Она не могла сопротивляться, и мне это нравилось. От её голоса мне хотелось кончить ещё сильнее. Её сладкий голос звучал у меня в ушах словно гул. Мне нравились звуки, которые я заставлял её издавать подо мной. Теперь я действовал гораздо медленнее: я входил в неё очень медленно, но всё ещё грубо. Я зарычал от того, что мне пришлось открыть глаза от переполняющего удовольствия. Открыв глаза, я увидел её испуганное лицо, которое кричало от страха. Я отвёл взгляд, умирая внутри.
*От лица Глории.*
Я понятия не имею, сколько времени прошло с того момента, как я лежала неподвижно, смотря на него. Это было страшно, даже очень. Я не знаю, как так получилось, что ровно минуту назад он грубо вонзался в меня, кряхтя на моей коже и игнорируя мои болезненные крики и плач. А в следующую минуту он уже оказался на улице, крича и разбрасывая грязь ногами. Я не знала, как реагировать, и застыла на месте, увидев эту картину. Я захотела пошевелить рукой, но не смогла — она была онемевшей и свисала с автомобиля. Кровь из ребра до сих пор капала на пол машины. Я вздрогнула от собственных мыслей и от того, что только что произошло. Я была одурманена, не веря в то, что всё это происходит наяву. Реалистичный кошмар... Я немного задрожала, пытаясь встать, вытирая слёзы, которые до сих пор текли по моему лицу. Прохладный воздух коснулся моей кожи, и я вздрогнула, морщась от боли, исходящей из рёбер. Зашипев от страха, я еле натянула на себя нижнее бельё, а потом джинсы и окровавленную рубашку. Я не смогла полностью застегнуть молнию на джинсах, поскольку я не была той самой крутой девочкой, которая может застегнуть всё одним махом, я отодвинулась от самого края сиденья и подсела к середине, чтобы ноги оказались на твёрдой поверхности. Я посмотрела на Тома сверху вниз — грязь полетела ему в лицо, когда он в очередной раз немного поднял ногу в воздух.
— Что, чёрт возьми, со мной не так!? — закричал он грубо, хватаясь за свою голову. Его голос был холодным, но в какие-то моменты он дрожал, будто он плакал. Он опустился на колени, уставившись в темноту. Было так тихо, что я слышала только наше дыхание. Я хотела убить его — найти пистолет и выстрелить ему прямо в затылок. Но я понятия не имела, где находится пистолет, и что-то внутри уговаривало меня не делать этого. Я не знаю, возможно ли испытывать жалость к своему похитителю и человеку, который только что лишил тебя невинности. Хотелось прижать его к своей груди, крепко обняв, и сказать, как я его люблю и преданна только ему. Некоторые действительно могут подумать так, но я чертовски уверена, что нет. Я выбралась из машины, держась за своё кровавое ребро, но не удержавшись от невыносимой боли, рухнула на землю. Том немедленно переключил своё внимание на меня, подбегая ко мне.
– Глория, в чем дело? – спросил Том, пристально смотря на меня, пока в его глазах горела искра беспокойства.
– А как ты думаешь? – спросила я, грубя ему, но была слишком слаба, чтобы говорить так решительно, как хотела. Он сильно вздохнул от моего ответа, нежно беря моё запястье в свою руку. Я попыталась отдёрнуть её, но не смогла, потому что он держал её так крепко, что вена могла лопнуть. Потом он ослабил хватку и нежно держал мою руку. Я была потрясена такой нежностью — как приятно было ощущать эти прикосновения с его стороны. Том осторожно поднялся на ноги и тянул меня за собой. Я хотела сделать шаг за ним, но упала.
— Глория! — крикнул Том, обеспокоенно смотря на меня и опускаясь передо мной на колени. Голова сильно кружилась, и я не могла понять где я находилась, я положила свою руку ему на плечо, крепко сжимая его.
— Почему всё так расплывчато? — спросила я, поднимая на него стеклянные глаза.
Я наблюдала, как он пальцами провёл по рёбру, и внезапно была потрясена тем, что не чувствовала его прикосновения на своей коже.
– О боже, Глория! Ты потеряла слишком много крови! – сказал Том, встревоженно глядя на меня.
– Кровь! – закричал он, понимая, что мне срочно нужна больница. Он поднял меня на руки, внимательно рассматривая.
– Эй, нет! – простонала я, стараясь остановить его или спорить с тем, что мне не нужна больница. Я начала дёргаться в его руках, чтобы он отпустил меня. Я же не инвалид и могу ходить сама, но в данной ситуации я действительно была очень слаба.
– Всё будет хорошо, – сказал Том, открывая дверь заднего сиденья.
Как только он открыл машину, то посадил меня на кресло и сделал самое заботливое действие, которое я видела с его стороны: пристегнул ремень безопасности. Он громко захлопнул дверь, а я застонала от этого звука, который звучал как гул в моей голове. Том оббежал машину и сел на водительское сиденье, вставляя ключ в замок прожигания. После того как он захлопнул дверь, он помчался по тёмной грунтовой дороге. Я волновалась за то, что Том может во что-то врезаться. Я всегда переживала, когда он был за рулём, поскольку не очень доверяла его вождению. Внезапно на дороге начали просвечиваться огни, и мы оказались на оживлённой трассе. Моё кровавое ребро до сих пор мучило меня одним своим видом, и было видно, что Тому тоже стало тревожно из-за звуков боли, которые я издавала. На долю секунды он обернулся ко мне, не отрывая взгляда от дороги, он дотянулся до моей рубашки, которую срывал с меня, и подал её мне.
— Оберни это вокруг своего ребра, — сказал Том, ругая себя за то, что не додумался сделать это раньше. Я схватила рубашку и попыталась обернуть её вокруг ребра, но тут же зашипела от боли, когда она вонзилась в рану. Я болезненно выдохнула, облокотившись на кресло и откидывая голову.
— О боже мой, — пробормотал Том, оборачиваясь ко мне.
— Что я наделал?! — сказал он срывающимся голосом будто собираясь заплакать, я повернулась к нему. В свете уличных фонарей на его лбу блестел пот, и я видела, как напрягалась его шея. Он был по-настоящему напуган. Его руки так крепко сжимали руль, что я видела кости, а нога так сильно надавливала на педаль газа, что можно было подумать, что он пробил ее насквозь.
– Мне жаль, – пробормотал Том, даже не смотря на меня, а сосредоточенно глядя на дорогу. Я обомлела, когда увидела, что по щеке у него скатилась слеза. Том Каулитц заплакал.
– Пожалуйста, прости меня, Глория, я никогда не хотел причинять тебе такую боль! – воскликнул Том, сильнее сжимая руль. Он ударил кулаком по рулю, заставляя меня вздрогнуть.
– Я гребанный мудак! – закричал он.
– Мне очень жаль, – прошептал он. По щеке вновь скатилась слеза. Я не переставала смотреть на него, моя спина вжалась в сиденье, и я не могла пошевелиться. Мне было слишком больно, я больше не могла приподняться. Было ощущение, что я парализована. Мои глаза начали закрываться, я видела, как мои ресницы мелькали вверх-вниз, вниз-вверх. Это заставляло свет искриться под моими глазами, когда они опускались. Это было довольно страшно, но в то же время красиво. Я хотела сохранить свои глаза такими, какими они были этой ночью, чтобы наслаждаться ими.
– Глория! – сказал Том, сдерживая слёзы.
– Глория! – рявкнул Том, переводя взгляд в зеркало.
– Открой глаза! – сказал он, прежде чем толкнуть меня локтем. Я лишь пробормотала что-то непонятное и смогла только пошевелить пальцем.
– Открой глаза, Глория! – рявкнул Том. В его голосе я не слышала криков, только паника. Я медленно открыла глаза и увидела, что Том смотрит прямо на меня. Я могла разглядеть страх, беспокойство и печаль на его лице. Том вздохнул с облегчением.
– Не закрывай больше глаза, – сказал он, возвращая своё внимание на дорогу. Было тихо, возможно, я уже ничего не слышала, но от этого становилось спокойнее. Закрыть глаза и уснуть навсегда... Наверное...