Who is she?

Эдгар Райан Принц был вторым ребёнком и единственным сыном в семье мистера и миссис Принц — потомственных магов, свято чтивших чистоту крови. Его детство прошло под тенью высоких ожиданий, возложенных на него как на наследника рода. Сестра Эдгара, Эйлин Принц, не оправдала надежд семьи. Её решение выйти замуж за маггла Тобиаса Снейпа стало для родителей предательством их принципов, а новость о рождении ребёнка от этого союза окончательно разрушила отношения. Эйлин изгнали из семьи, и её имя надолго стало табу в доме Принцев.
На фоне изгнания сестры Эдгар приобрёл особое значение для родителей. Отныне он стал не только наследником, но и символом надежды на восстановление чести рода. Ответственность была огромной, и каждое его действие подвергалось строгому контролю. Однако любовь к сестре в нём не угасла. Когда он унаследовал титул главы семьи, одной из первых вещей, которые он сделал, было возобновление общения с Эйлин.
Эдгару искренне нравилось проводить время с племянником Северусом, который с детства проявлял необычайные способности к магии. Однако семейные встречи омрачались жалобами Эйлин. Она рассказывала брату о жестокости мужа, его пьянстве и рукоприкладстве. Эдгар хотел вмешаться, но Эйлин упрямо отказывалась от помощи, утверждая, что справится сама.
Когда Эдгару исполнилось тридцать четыре года, в его жизни наступил светлый момент — родилась дочь, которую он назвал Софией. Это событие стало для него воплощением счастья. У него была любящая жена, дом, достаток, а теперь — маленькая принцесса, которая напоминала ему о лучшем в жизни.
Уже тогда он был в рядах Пожирателей смерти вместе со своими друзьями Малфоем и Ноттом и двадцатилетним племянником Северусом. Однако счастье оказалось недолгим. В разгар первой магической войны Эдгар потерял жену, которая была убита по приказу Тёмного Лорда. Это было наказанием за проваленное Эдгаром задание. Потеря стала для него ударом, изменившим всю его жизнь. Он поклялся покинуть ряды Пожирателей смерти, чтобы защитить Софию, своё единственное сокровище.
С тех пор Эдгар и его племянник Северус сосредоточились на безопасности Софии. Северус, тоже потерявший свою любовь, видел в кузине того, кого ему хотелось оберегать. Однако София с ранних лет проявляла живой интерес ко всему запретному. Её увлечение магией, особенно тёмной, вызывало у Эдгара тревогу. Он не одобрял этого, но Северус, наоборот, старался быть для неё тем, кому она могла довериться. Он всегда слушал её, предлагал альтернативы, чтобы удержать от опасных экспериментов. Так, когда ей было девять лет и она попросила Северуса научить её заклинанию Империо, он отказался, но предложил взамен научить её легилименции.

Северус задумчиво расхаживал по комнате, изредка бросая мрачные взгляды на небольшую, но уютную обстановку. Его разум, словно пружина, сжимался от напряжения, обдумывая слова кузины и те последствия, к которым они могли привести. Наконец он остановился, устало потер переносицу и, опершись бедром о край стола, перевел взгляд на окно, словно ища там ответы.
— Сколько у нас времени? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от темнеющего неба.
София, сидевшая на краю кровати и лениво болтавшая ногами, ответила беззаботно, как будто речь шла о чем то неважном:
— Чуть меньше года.
Её голос звучал непринуждённо, но Северус сразу уловил скрытое напряжение. Он повернул голову, внимательно вглядываясь в лицо девушки, пытаясь найти хоть малейшую тень сомнения.
— Ты уверена в этом? — его голос стал твёрже, но не грубее, словно он проверял не её, а саму реальность.
София ответила так же просто, с лёгкой, едва заметной ухмылкой:
— Абсолютно. Он сам так сказал.
Её уверенность была почти пугающей. Северус молча отвернулся к окну, сложив руки на груди и размышляя. В комнате повисла напряжённая тишина.
— Наверняка кто-то из его приспешников будет в Хогвартсе, — продолжила она, нарушая тишину. — Ну, не считая тебя, конечно.
Северус резко перевёл взгляд на кузину. В её тоне не было упрёка, скорее лёгкая ирония, но он всё равно поморщился.
— Даже если так, вычислить его будет сложно, — сказал он наконец, чуть смягчив голос. — Турнир Трёх Волшебников предполагает участие ещё двух школ.
София прищурилась и наклонила голову, словно что-то припоминая.
— Разве директор Дурмстранга не был одним из них?
— Игорь Каркаров? — Северус коротко усмехнулся, оторвав взгляд от окна и посмотрев прямо на неё. — Был. Но даже тогда Тёмный Лорд не особо ему доверял. Сейчас тем более. Не думаю, что он отправил бы его на столь важное задание.
София встала с кровати и подошла ближе к кузену.
— Почему бы и нет? — она усмехнулась, в её глазах блеснул огонёк вызова. — Если он доверяет даже Хвосту.
Северус помрачнел.
— Не думаю, — его голос стал холоднее, как будто одно только имя вызывало у него отвращение. — Хвост сейчас полезен. Он боится Лорда даже в его нынешнем состоянии. Поэтому и крутится вокруг, как жалкая крыса.
Девушка слегка наклонила голову, разглядывая его лицо с детским любопытством, но уже с намёком на понимание.
— А ты? — внезапно спросила она, и в её голосе прозвучала нотка искреннего интереса. — Ты его боишься?
Северус замер на долю секунды. Его чёрные глаза вспыхнули, как угли, но он быстро погасил эту вспышку.
— Страх — это инструмент, София. — Он говорил медленно и отчётливо, словно вырезая каждое слово на камне. — Тот, кто умеет им управлять, не станет жертвой.
София молча кивнула, и в комнате снова воцарилась напряжённая тишина. Она не была враждебной, скорее наполненной молчаливым пониманием.

Поезд стремительно мчался по бескрайним полям и густым лесам, оставляя за собой быстро сменяющиеся картины. Шум вагонов смешивался с гулом разговоров и смехом студентов, а осеннее солнце то и дело пробивалось сквозь облака, освещая купе. София сидела у окна, глядя на проносящиеся мимо пейзажи, но её взгляд был пустым, словно мысли унесли её далеко за пределы этой реальности.
Друзья, сидевшие рядом, оживлённо что-то обсуждали, но она явно их не слушала. Их голоса звучали где-то на заднем плане, как отдалённое эхо. Кто-то потряс её за плечо.
— А? — вырвалось у неё, и в её голосе слышалась лёгкая растерянность, как будто она вернулась из далёкого путешествия.
— Ты будешь участвовать? — повторил Тео, сидевший справа от неё и с явным интересом смотревший ей в глаза.
— В чём? — София нахмурилась в недоумении, не понимая, о чём идёт речь.
— В Турнире, конечно, — усмехнулся Драко, лениво откинувшись на спинку сиденья и скрестив руки на груди. — С твоей привычкой играть со смертью тебе просто необходимо принять участие.
Девушка недовольно скривилась, поджав губы.
— Я не играю со смертью, — резко возразила она, и её взгляд стал острым, как лезвие. — Мне просто интересны некоторые вещи. Разве я виновата, что они так часто связаны с опасностью?
Её голос звучал спокойно, но каждый, кто знал Софию, мог почувствовать скрытую иронию в её словах.
— В Турнире можно участвовать только с семнадцати лет, — добавила она, глядя в окно, словно пытаясь снова погрузиться в свои мысли.
— Что? Не-ет! — разочарованно протянул Тео, театрально заламывая руки. — Ну вот, не судьба мне стать популярным.
— Они сделали это только для того, чтобы прикрыть задницу Поттера, — резко сказала София, её голос стал жёстче. — Как и всегда.
Последние слова она словно выплюнула, и в её тоне сквозило раздражение.
— Жаль, я бы посмотрела, — хихикнула Пенси, её голос был неприятно высоким.
— Он бы не прошёл ни одного испытания, — хмыкнул Драко, прищурившись и глядя на своих друзей с заговорщическим видом. — Сдох бы ещё до начала турнира.
Это заявление вызвало волну громкого смеха. Пенси хохотала, прижимая ладонь к губам, Тео чуть не упал с сиденья, а сам Драко выглядел невероятно довольным своей шуткой. Даже София, обычно сдержанная, усмехнулась, глядя на их бурную реакцию.
Смех в купе затих так же быстро, как и начался. Всё снова погрузилось в привычную атмосферу, но теперь София уже не выглядела такой отстранённой. На её губах ещё играла лёгкая улыбка, но взгляд снова устремился куда-то вдаль.

– Итак, – заговорил, улыбаясь Дамблдор. – Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.
Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил:
– Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид – её не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса.
Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.
– Что? – хором возмутились Малфой и Нотт.
– Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год – они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе...
Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись.
На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в чёрный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу – неожиданно освещённый вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных с проседью волос и пошёл к преподавательскому столу.
Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Ещё одна молния озарила потолок. Пенси охнула, и было от чего.
Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Таких лиц Софие ещё не доводилось видеть. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрён рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, тёмным и блестящим. Другой – большой, круглый как монета и ярко-голубой.
Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза – а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки.
— Интересно. — тихо произнесла девушка, завороженно рассматривая незнакомца.
— Не удивлюсь если она выйдет замуж за сборник по темной магии. — хмыкнул Тео наклонив голову к другу.
— Тогда тебе нужно усерднее заниматься на трансфигурации. — ухмыльнулся блондин.
Незнакомец подошёл к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал её, негромко сказав при этом несколько слов, которые Гарри не расслышал. Похоже, он что-то спросил у вошедшего – тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя.
Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлён на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов.
– Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, – жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. – Профессор Грюм.
По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него.
– Грюм? – шепнула София, непонятно к кому обратившись. – Грозный Глаз Грюм? Тот самый экс мракоборец?
– О нет, какая жалость, – саркастично изображая волнение прошептал Драко. — он же тебе прохода не даст, когда узнает чем ты увлекаешься.
– Это мы еще посмотрим – хмыкнула София..
Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приёму. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из неё порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и можно было углядел часть точёной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой.
Дамблдор вновь прокашлялся.
– Как я и говорил, – он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, – в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.
– Вы ШУТИТЕ! – послышалось со стороны гриффиндорцев. Изумленно сказал Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза.
Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул.
– Я вовсе не шучу, мистер Уизли, – сказал он. – Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот... словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон...
Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула.
– Э-э-э... но, возможно, сейчас не время... н-да... – Дамблдор почесал кустистую бровь. – Так о чём бишь я? Ах да, Турнир Трёх Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять своё внимание чем-нибудь другим.
Итак, Турнир Трёх Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства – Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодёжью разных национальностей – и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.
– Жертв? – мягко переспросила София, и её лицо озарилось искренним любопытством и лёгким намёком на весёлую улыбку.
Драко, не теряя возможности подколоть, в свою очередь ответил:
– Хочешь присоединиться к ним, София? – его глаза искрились сарказмом.
– После тебя, Малфой, обязательно, – ответила ему девушка в тон, её улыбка была полна дерзости. Драко слегка ткнул её в бок, ухмыльнувшись.
– За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, – продолжал Дамблдор, – но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать ещё раз. Всё лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трёх Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте – я подчёркиваю это – семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, – Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущённый ропот – близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, – признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. – Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. – Поэтому настоятельно прошу – не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам ещё нет семнадцати.
Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями всё то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь – уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени!
Многие начали расходиться, недовольно ворча о том, что им даже не дали шанса попробовать свои силы в турнире. Возмущение витало в воздухе, но громче всех негодовали близнецы Уизли. Их возгласы сливались в один сплошной поток протеста, который эхом разносился по залу. Даже слизеринцы, обычно не склонные так бурно проявлять эмоции, начали подниматься со своих мест, бросая друг на друга недовольные взгляды.
— Ты идёшь? — спросил Тео, наклонившись к Софии. Она сидела как вкопанная, не сводя глаз с нового преподавателя, чья фигура сейчас привлекла всеобщее внимание.
— Идите без меня, я догоню вас позже, — коротко ответила девушка, лишь мельком взглянув на Нотта.
Тео, пожав плечами, махнул рукой своим приятелям, и они не спеша направились к выходу, что-то обсуждая вполголоса. Как только их фигуры скрылись за дверью, София поднялась. Ее взгляд на мгновение встретился со взглядом профессора зельеварения. Легкий, едва заметный кивок — и она дала понять, что будет ждать его.
Через пятнадцать минут они оказались в полутёмном кабинете Снейпа. Тусклый свет свечей мерцал на полках, заставленных книгами и пузырьками с зельями. София без приглашения села за преподавательский стол, а Северус, скрестив руки, облокотился на его край.
— Ты что-то нашла? — его голос звучал спокойно, но в глазах читался интерес.
— Этот Грюм... — протянула София, задумчиво глядя в одну точку. — Тебе не кажется, что он странный?
— Насколько мне известно, он всегда был странным, — сухо заметил мужчина.
Дверь кабинета тихо скрипнула, и в проёме появился Дамблдор. Его взгляд, полный тепла, скользнул по комнате и остановился на девушке.
— Добрый вечер, мисс Принц, — произнёс директор, слегка улыбнувшись, и поправил очки в форме полумесяцев. — Северус рассказал мне о ваших... хм, действиях. Честно говоря, я не могу их одобрить, но полученная информация оказалась крайне ценной.
София удивленно подняла бровь и повернулась к кузену, но тот лишь пожал плечами, сохраняя невозмутимый вид.
— У вас есть предположения, что именно они замышляют? — поинтересовался Дамблдор, переходя к делу.
— Им нужен Поттер. Точнее, его кровь, — София склонила голову набок, словно примеряя чужую логику на себя. — Думаю, они собираются провести какой-то обряд. Особенно учитывая, как «господин» мягко намекнул своему верному слуге, что тот должен пожертвовать собственной рукой, — на ее губах появилась насмешливая улыбка.
Северус недовольно нахмурился, но ничего не сказал, а Дамблдор погрузился в раздумья, словно взвешивая каждое услышанное слово. Атмосфера в кабинете стала ещё более напряжённой и тревожной.
Дамблдор молчал, задумчиво поглаживая свою длинную бороду. В тишине слышалось лишь потрескивание свечей. Его взгляд становился все более сосредоточенным, и София почувствовала, что атмосфера в кабинете словно сгустилась.
— Если вы правы, мисс Принц, это крайне тревожные новости, — наконец произнёс он. — Обряд с использованием крови Гарри... Значит, они готовят что-то масштабное. Возможно, возвращение...
— В этом-то и суть, — перебила его София, скрестив руки на груди. — Это не просто предположение.
Снейп резко выпрямился, его мантия взметнулась за спиной. Его взгляд потемнел, губы сжались в тонкую линию.
— Ты уверена? — его голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза. — Если это ошибка, последствия могут быть...
— Северус, успокойся, — мягко прервал его Дамблдор, поднимая руку. — Мисс Принц, вы были крайне смелы, но ваше поведение... опасно. Вы играете с огнём.
— Я понимаю, профессор, — холодно ответила девушка. — Но лучше рискнуть сейчас, чем сидеть сложа руки и ждать возвращения Волан-де-морта. Вы сами это знаете.
Дамблдор бросил на нее долгий испытующий взгляд. София выдержала его, слегка приподняв подбородок, словно бросая невидимый вызов. Снейп же явно терял терпение, его рука непроизвольно сжалась в кулак.
— Северус, — произнес Дамблдор, не поворачивая головы, — мы должны подготовиться. Убедись, что ты знаешь всё, что могут знать твои... источники. И проследи, чтобы мисс Принц держалась в тени. Мы не можем позволить себе потерять её в этой игре.
Снейп лишь кивнул, но по его взгляду было видно, что он едва сдерживается, чтобы не ответить резко.
— Мисс Принц, — продолжил Дамблдор, обращаясь к Софии, — я ценю вашу храбрость. Но прошу вас: не принимайте поспешных решений. Мы должны быть на шаг впереди, а не ввязываться в открытую схватку.
София хотела возразить, но прикусила язык. Спорить с Дамблдором было бессмысленно. Она лишь вздохнула и неохотно кивнула
— Хорошо, профессор. Я сделаю, как вы скажете. Но... если появится возможность что-то выяснить, я ею воспользуюсь.
— Это не обсуждается, — резко бросил Снейп. — Твой отец буквально приказал мне не спускать с тебя глаз.
София лишь усмехнулась. Её кузен мог быть пугающим для многих, но не для неё.
— Ладно, — сухо ответила она, поднимаясь со стула. — Я всё поняла.
— Прекрасно, — подытожил Дамблдор, слегка улыбнувшись. — А теперь... будьте осторожны, мисс Принц. Нам всем предстоит трудный путь.
София, бросив последний взгляд на Снейпа, направилась к выходу, чувствуя, как их взгляды следят за каждым её движением. Она знала, что сказала больше, чем следовало, но у неё не было выбора. Если она не будет действовать, они могут проиграть.
Едва выйдя из кабинета, девушка услышала, как за её спиной тихо щёлкнул замок. Теперь ей предстояло решить, как использовать свои знания и кому можно доверять. Но прежде всего она решила лично проверить насторожившего ее Грюма.

– Твой отец попал в газету, Уизли! – объявил Малфой, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы его услышало как можно больше народу. – Вот только послушай это:
«ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ.
Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал – на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов».
Тут Малфой поднял глаза:
– Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли?
Теперь слушали уже все, кто был в холле. Малфой эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше:
– «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (т. н. „полицейскими") из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы...

София, которая всё это время молча стояла рядом, явно погрузившись в свои мысли, неожиданно вырвала газету из рук Драко.
— Дай сюда, — бросила она с ноткой раздражения и жадно впилась глазами в текст, словно собиралась прочитать все строчки за одно мгновение.
Её взгляд скользил по абзацам, пока, наконец, не остановился на одном из них:

Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к м-ру Грюму в его строго охраняемый дом, м-р Уизли обнаружил, что м-р Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий м-ру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом м-р Уизли отказался отвечать на вопросы „Ежедневного Пророка" о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю».

— В который раз поднял ложную тревогу?... — тихо пробормотала она, словно обращаясь к самой себе. Но внезапно, словно найдя в этом что-то смешное, усмехнулась и бросила газету обратно Драко.
Её мысли снова унесли её куда-то вдаль, и она молча опустила взгляд на пол, словно перед её глазами был не мраморный узор на плитке в вестибюле, а невидимая картина из прошлого.
— Тут и картинка есть, Уизли! — раздался ехидный голос Теодора Нотта. Они с Драко развернули газету так, чтобы Рон мог её видеть. — Смотри-ка, твои родители на фоне... этого дома. Если это вообще можно назвать домом. Знаешь, Уизли, твоей мамаше не помешало бы сбросить пару килограммов, а?
Эти слова подействовали на Рона как красная тряпка на быка. Он сжал кулаки, его лицо побагровело от ярости. Все взгляды мгновенно устремились на него.
— Иди-ка ты знаешь куда, Нотт? — процедил он сквозь зубы, но его голос дрожал. Гарри тут же шагнул вперёд, словно собираясь физически увести друга от беды. — Пойдём, Рон, не стоит...
Однако Малфой, уже распалённый успехом своего друга, подлил масла в огонь:
— Поттер ведь гостил у них этим летом? Ну-ка, Поттер, скажи — его матушка на самом деле такая толстая или это неудачная фотография?
Гарри мгновенно повернулся, и в его глазах сверкнула угроза.
— А твоя мамаша, Малфой? — холодно бросил он, прежде чем его успели остановить. — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом – скажи-ка, у неё всегда такой вид или это от того, что ты был рядом?
На щеках Малфоя вспыхнул гневный румянец. Он крепче сжал палочку.
— Не смей оскорблять мою мать, Поттер!
— Тогда заткнись, — вызывающе бросил Гарри и резко развернулся, потянув за собой Рона.
И тут раздался оглушительный БАХ.
София вздрогнула, поднимая голову. Белая вспышка, вырвавшаяся из палочки Малфоя, едва не задела висок Гарри. Воздух завибрировал от напряжения. Принц схватила Драко за рукав мантии, когда то выпустил второе заклинание, которое взорвалось ещё громче, заставив некоторых присутствующих вскрикнуть.
— НУ, НЕТ, ПАРЕНЬ! — рявкнул резкий голос, разрезавший воздух, как лезвие.
София повернула голову. По лестнице, тяжело опираясь на деревянную ногу, спускался Аластор Грюм. Его волшебная палочка была направлена на... белого хорька, дрожащего на мраморном полу, как раз там, где мгновение назад стоял Малфой.
Девушка застыла, ошеломлённая. То, что только что произошло, казалось ей нереальным. Её рука, всё ещё сжимавшая рукав Драко, безвольно упала.
В холле повисла гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не осмеливался даже пошевелиться. Его волшебный глаз вращался, выискивая малейшее движение, а обычный, неподвижный, был устремлён прямо на Гарри. Его голос был низким и хриплым, как шорох гравия под ногами.
— Он тебя задел? — пророкотал Грюм.
— Нет, — коротко ответил Гарри, не сводя глаз с бывшего аврора. — Промахнулся.
— Оставь его! — неожиданно рявкнул Грюм так, что несколько учеников вздрогнули.
— Оставить кого? — Гарри явно не понимал, о чём идёт речь.
— Не ты — он! — Грюм раздражённо ткнул пальцем себе за плечо, указывая на Крэбба. Тот застыл в нелепой позе, наполовину наклонившись к дрожащему белому хорьку, который пытался спрятаться за ближайшей колонной. Крэбб замер, словно превратился в камень, но всё же отступил, боязливо косясь на волшебный глаз, который, казалось, видел насквозь.
Грюм захромал к друзьям Малфоя, подбрасывая ногу с деревянным протезом так, что глухой стук эхом разносился по залу. Хорёк жалобно пискнул и бросился прочь в подземелье, но Грюм молниеносным движением направил на него палочку.
— Не думаю... — мрачно прорычал он.
В одно мгновение хорька подбросило в воздух на десять футов. Затем он с глухим шлепком ударился о пол и снова взмыл вверх. И так — снова и снова. Его лапки беспомощно дёргались в воздухе, а хвост болтался, как тряпка.
— Мне не нравятся люди, которые нападают из-за спины, — грохотал Грюм, каждый раз подбрасывая несчастное животное выше прежнего. — Мерзкий, трусливый, подлый поступок...
София, всё это время стоявшая неподвижно, вдруг сделала шаг вперёд. Теодор Нотт, видимо, заметив движение, попытался схватить её за руку, но она вырвалась, словно его и не было рядом.
— Экспеллиармус! — громко прозвучал её голос, как раскат грома.
В следующее мгновение палочка Грюма взлетела в воздух, отлетела к стене и со звоном упала на пол. Белый хорёк рухнул вниз, но не успел коснуться земли — София подхватила его и осторожно спрятала под мантией. Все затаили дыхание.
Девушка, не отрывая взгляда, посмотрела прямо в глаза Грюму.
— Мне не нравятся люди, которые причиняют боль моим друзьям, — холодно и саркастически произнесла она.
Повисла мучительная пауза. Все в зале ожидали взрыва — гнева, заклинания, чего угодно. Но вместо этого Грюм медленно кивнул, словно признавая свою вину.
— Прошу меня простить, — хрипло сказал он, небрежно кивнув в её сторону. Затем, хромая, он подошёл за своей палочкой и, подняв её, заковылял к выходу, скрывшись за ближайшим поворотом.
Как только он исчез, в холл ворвалась профессор Макгонагалл. Её лицо выражало смесь ужаса и строгости.
— Мерлин! Что здесь произошло? — требовательно спросила она, оглядывая студентов.
София обернулась, и её лицо мгновенно стало спокойным, даже немного беспечным. Она мило улыбнулась.
— Ничего особенного, профессор, — невозмутимо ответила она, вытащив хорька из-под мантии. Она направила на него палочку, произнесла тихое заклинание, и через секунду на полу вместо животного оказался Драко Малфой.
Малфой лежал на полу, его лицо пылало ярким румянцем, а волосы, обычно идеально уложенные, спутались и свисали на лоб. Он, пошатываясь, поднялся на ноги, бросая вокруг гневные взгляды.
София коснулась его локтя.
— Думаю, нам стоит пойти к нашему декану, — спокойно произнесла она, но в её голосе слышался намёк на сарказм.
Прежде чем кто-либо успел ответить, она уверенно потянула ошеломлённого Малфоя за собой к выходу.

— Как он посмел?! — возмущенно завопил Малфой, едва они отошли достаточно далеко от холла. Его голос эхом разносился по каменным коридорам, отражая бурю эмоций, бушевавших в нем.
София остановилась и обернулась к нему, глядя с едва заметной насмешкой. В отличие от взвинченного Драко, её тон оставался спокойным и уравновешенным.
— Постарайся больше не вступать с ним в перепалки, Драко, — она слегка прищурилась. — Если, конечно, тебе дорога твоя жизнь.
Малфой открыл рот, словно собираясь что-то возразить, но осёкся. Вместо этого он раздражённо запустил пальцы в свои взъерошенные волосы и тихо пробормотал что-то нечленораздельное. Остаток пути до подземелий они проделали в молчании. София шла уверенно, её шаги были отрывистыми и чёткими, а Драко тащился следом, всё ещё кипя от унижения.
Подойдя к массивной двери кабинета декана Слизерина, девушка слегка постучала. Изнутри раздался знакомый холодный голос:
— Войдите.
София толкнула дверь, и они вошли внутрь. Северус Снейп сидел за своим столом, склонившись над какими-то бумагами. Он поднял взгляд на вошедших, и его чёрные глаза мгновенно сузились. С его губ сорвался усталый вздох.
— Что ты натворила на этот раз? — спросил он, обращаясь к Софии. Его голос по-прежнему был ровным, но в нём слышалась лёгкая обречённость.
— Не я, — ответила девушка с лёгкой ухмылкой, качнув головой в сторону Малфоя. — А наш маленький хорёк.
Северус медленно перевёл взгляд на Драко, явно пытаясь понять, о чём идёт речь. Его брови слегка приподнялись в вопросительном жесте.
— Хорёк? — переспросил он с лёгким недоверием, но тут же, заметив перекошенное от злости лицо Малфоя, прищурился. — Что ты имеешь в виду?
София, заложив руки за спину, невозмутимо ответила:
— Сегодня твой любимый ученик решил проявить себя с «лучшей» стороны. Попытка заклинания из-под тишка закончилась... ну, мягко говоря, превращением. Грюм решил, что Малфою не помешает урок.
Снейп несколько мгновений молча смотрел на Драко, который, скрестив руки на груди, выглядел совершенно возмущённым.
— Грюм превратил тебя в хорька? — наконец спросил он с тихой и едва уловимой иронией.
— Это возмутительно! — воскликнул Драко, кипя от воспоминаний. — Он унизил меня перед всей школой! Во всем виноват этот Поттер!
Северус медленно поднялся из-за стола, жестом призывая Малфоя замолчать. Его холодный взгляд встретился со взглядом кузины.
— А ты, София, решила вмешаться? — спросил он, хотя в его голосе уже не было осуждения — скорее любопытство.
— Конечно, вмешалась, — небрежно ответила девушка, скрестив руки на груди. — Кто-то же должен защищать твой факультет, если сам декан слишком занят своими бумажками.
Уголок рта Снейпа едва заметно дернулся, как будто он хотел улыбнуться, но вовремя передумал.
— Идите, — сказал Снейп после короткой паузы. Его тон был непререкаемым. — Я разберусь с этим.
София молча развернулась, бросив на брата короткий взгляд, полный скрытого торжества. Малфой хмыкнул, стараясь сохранить остатки достоинства, и поспешно последовал за ней.
Когда они отошли достаточно далеко от кабинета Снейпа, Драко наконец нарушил молчание. Его голос был полон обиды:
— Ты специально стараешься выставить меня идиотом перед Снейпом, да?
София остановилась и повернулась к нему, слегка склонив голову, как будто рассматривая редкий экспонат в музее.
— Если бы я хотела выставить тебя идиотом, Драко, мне бы даже стараться не пришлось, — заметила она, и на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.
Драко сжал кулаки, его лицо покраснело от гнева.
— Ты просто не понимаешь! Всё из-за Поттера! Если бы не он, никто бы и не подумал...
— Перестань, — перебила его София, и её голос стал жёстче. — Всё из-за твоей собственной глупости. Ты решил напасть на него исподтишка, и это обернулось против тебя. Может, пора уже начать думать, прежде чем размахивать палочкой?
Малфой замолчал, пытаясь найти достойный ответ, но ничего не придумал. Они продолжили идти по коридорам подземелий, и их шаги эхом разносились в тишине.
Наконец они подошли к развилке коридора. София остановилась, не оборачиваясь.
— И ещё, Драко, — сказала она, и теперь её голос звучал мягче, почти дружелюбно, — если ты хочешь, чтобы тебя уважали, начни с уважения к самому себе.
С этими словами она повернула налево и исчезла в тени сводов, оставив Малфоя одного. Он постоял несколько секунд, обдумывая её слова, но затем раздражённо мотнул головой и пошёл в другую сторону, мрачно бормоча что-то себе под нос.

Следующие два дня прошли без серьёзных происшествий, если не считать того, что Невилл умудрился расплавить на зельях свой шестой по счёту котёл. Профессор Снейп, который за лето, похоже, достиг нового уровня мстительности, оставил Невилла после уроков, ему пришлось выпотрошить целую бочку рогатых жаб.
Всем было прекрасно известно, что Снейп стремится занять место преподавателя защиты от тёмных искусств, но у него это не получается уже четвёртый год. Снейп терпеть не мог всех предыдущих преподавателей защиты и не скрывал этого – но явно остерегался высказать открытую враждебность по отношению к Грозному Глазу Грюму. И в самом деле, когда бы София ни видела их вместе – во время еды или когда они встречались в коридоре – у нее возникало впечатление, что Северус всячески избегает взгляда Грюма – хоть магического глаза, хоть обычного.
Слизеринцы не спеша зашли в кабинет и заняли весь левый ряд, достали свои экземпляры учебников «Тёмные Искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. Вскоре из коридора донеслись клацающие шаги Грюма, и он вошёл в класс – такой же странный и пугающий, как и всегда. Им даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшаяся из-под мантии.
– Можете убрать их, – хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. – Эти книги. Они вам не понадобятся.
Ученики спрятали учебники обратно в сумки. Драко заметно волновался.
Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной пегой гривой, убирая волосы с покорёженного и усеянного шрамами лица и стал называть имена, причём его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались.
– Хорошо, – сказал он, когда последний заявил о своём присутствии. – Профессор Люпин написал мне об вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Тёмным Созданиям – прошли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу ползучих водяных и оборотней – я правильно понял?
Класс согласно зашумел.
– Но вы отстали – и очень отстали – в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Тёмными...
– А вы не останетесь? – вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. Тому стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся – в первый раз за всё время, что они его видели. От этого его изуродованное лицо исказилось ещё больше, но тем не менее было приятно убедиться, что Грюм способен на что-то дружественное, например на улыбку.
– Ты будешь сын Артура Уизли, да? – сказал Грюм. – Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плотного капкана... Да, я пробуду здесь ровно год... окажу любезность Дамблдору... Один год, – и назад, в мою тихую обитель.
Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки.
– Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые Тёмные заклятия, пока вы не перейдёте на шестой курс – вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещённое заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю.
Лаванда подпрыгнула и залилась краской – она как раз показывала Парвати под партой свой законченный гороскоп. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок.
– Итак... Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством?
Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Рона и Гермионы. Грюм кивнул Рону, хотя его магический глаз был по-прежнему устремлён на Лаванду.
– Ну, – робко начал Рон. – Отец говорил мне об одном... оно называется Империус... или как-то так?
– О да, – с чувством произнёс Грюм. – Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в своё время.
Грюм с усилием поднялся на ноги – живую и деревянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных чёрных паука.
София заворожённо наблюдала за действиями профессора, то и дело переводя взгляд на его руки, уверенно держащие волшебную палочку. Она знала, что Грюм — жёсткий человек, не склонный к сентиментальности, и это лишь усиливало её интерес. Заклинания, о которых шла речь, были ей знакомы — слишком знакомы. София давно освоила их, хотя никогда не говорила об этом Северусу. Это был её маленький секрет.
Профессор Грюм, покачав банку с пауками, вытащил одного и посадил на ладонь, подняв так, чтобы весь класс мог хорошо его рассмотреть. Словно демонстрируя свою власть, он направил на паука волшебную палочку и негромко, но четко произнес:
– Империо!
Паук сразу ожил. Сначала он повис на тонкой шёлковой нити, раскачиваясь взад-вперёд, как акробат на трапеции. Затем, выпрямив лапки, он сделал замысловатое сальто назад, перекусил нить и приземлился на стол, где принялся кувыркаться, как заводная игрушка. Один взмах палочки — и паук, встав на задние лапки, начал отбивать чечётку.
В аудитории раздался смех — звонкий, непринуждённый. Даже те, кто обычно держался сдержанно, не смогли скрыть улыбок. Но Грюм, как каменная глыба, остался невозмутим. Его лицо, уставшее и испещрённое шрамами, внезапно исказилось от гнева.

— Думаете, это смешно, да? — прорычал он, обводя класс острым взглядом. — А если я проделаю то же самое с вами? Вам будет так же весело?
Смех мгновенно угас, сменившись напряжённым молчанием. Только София продолжала улыбаться, словно бросая вызов, протестуя.
– Полная управляемость, – сказал Грюм, и в его голосе прозвучала такая глухая, почти угрожающая уверенность, что в аудитории стало совсем тихо. Паук на столе сжался в крошечный комок и начал кататься из стороны в сторону. – Видите? Я могу заставить его выпрыгнуть из окна, утопиться в чашке или... – Грюм поднял голову и обвёл взглядом класс, – прыгнуть кому-нибудь из вас в горло.
София напряглась. Эти слова всколыхнули воспоминания о рассказах Северуса. Она знала, о чем говорит Грюм, знала об эпохе страха и неуверенности, когда все могли стать жертвами Империуса. Северус подробно рассказывал ей об этом, но сейчас слова Грюма звучали особенно жутко, особенно реалистично.
– Были времена, когда множество колдуний и волшебников действовали под принуждением, – продолжал он, заглушая невидимый шум прошлого своим низким голосом. – Министерству было не так-то просто определить, кто из них действует добровольно, а кто – под влиянием. Заклинание Империус можно побороть, но для этого требуется невероятная сила воли. Не каждый способен на такое. Если есть возможность, лучше не попадаться. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!
Его крик был подобен раскату грома, и все вздрогнули. Грюм, бросив последний взгляд на паука, поднял его с помощью кувыркающегося движения и поместил обратно в банку.
– Кто ещё знает, какие существуют запрещённые заклинания?
Рука Гермионы взметнулась в воздух, но почти одновременно с ней поднялась рука Софии. Грюм с явным удивлением посмотрел на вторую девушку. Его волшебный глаз быстро повернулся, изучая её лицо.
– Да? – сказал он, теперь глядя на неё двумя глазами.
София сделала легкий вдох, чтобы произнести ответ четко, так, чтобы он разнесся по всей аудитории:
– Круциатус, – проговорила она ровным, спокойным тоном. – Или, иначе, Круцио.
Тишина в комнате стала почти осязаемой. Грюм пристально смотрел на неё, словно пытаясь увидеть что-то за её словами, что-то более глубокое, чем просто ответ на вопрос.
– София Принц, я полагаю? – наконец произнес он, сверяясь с журналом, а его волшебный глаз снова начал быстро скользить по списку имён.
София не отрывала взгляда от Грюма, и выражение её лица оставалось спокойным, почти вызывающе уверенным. Казалось, весь класс замер, наблюдая за этим молчаливым противостоянием. Даже Гермиона, чья рука всё ещё была поднята, слегка опустила локоть, словно чувствуя, что её очередь отвечать наступит нескоро.
Грюм не торопился. Его обычный глаз, всё ещё смотревший на Софию, был суровым, с оттенком недоверия. Магический глаз вращался в глазнице, словно пытаясь уловить мельчайшие движения или эмоции, скрытые за внешней сдержанностью девушки.
– Точно, – пробормотал он себе под нос, когда нашёл её имя в списке. – София Принц. Любопытная фамилия. Помнится, она была на слуху в те времена.
София слегка наклонила голову, но ничего не сказала. Она чувствовала, что любое лишнее слово может стать оружием — и для неё, и для него.
— Что ж, раз уж вы упомянули Круцио, — продолжил Грюм, выдержав паузу, чтобы напряжение в комнате достигло апогея, — возможно, вы расскажете всем, что это за заклинание.
– Заклинание Круциатус, – начала она по-прежнему спокойным голосом, словно зачитывая учебник, – используется для причинения боли. Жуткой, невыносимой боли. Это одно из самых мощных заклинаний, запрещённых законом. Его применяют, чтобы пытать или сломить волю жертвы.
Грюм кивнул, и его обычный глаз прищурился.
– Вы говорите как по книге. Словно заучили. А вам приходилось видеть, как его используют?
София выдержала паузу. Она знала, что ответ на этот вопрос будет важен. От него зависит, как её будут воспринимать дальше — не только Грюм, но и весь класс.
– Видеть? Да. Но не применять.
Её голос звучал ровно, почти отстранённо, но в глубине его скрывалось что-то, что заставило нескольких учеников переглянуться. Грюм пристально посмотрел на неё.
– Значит, вы знаете о боли, которую оно причиняет. Знаете, что оно ломает не только тело, но и разум.
София молча кивнула.
– Хорошо, – сказал Грюм, понизив голос почти до шёпота, отчего в комнате стало ещё тише. – Потому что в этом заклинании, как и в других запретных, нет ничего героического. Тот, кто использует Круцио, не обладает никакой силой, кроме слабости. Запомните это.
Он снова сделал паузу, давая своим словам осесть в сознании учеников. Затем, словно встряхнувшись, продолжил:
– Есть ещё одно запрещённое заклинание. Кто знает, о каком я говорю?
На этот раз София не подняла руку, хотя знала ответ. Она почувствовала, что на неё смотрят — многие, если не все. Гермиона снова подняла руку, но, к всеобщему удивлению, Грюм не торопился вызывать её. Его взгляд вернулся к Софии.
– Вы ведь знаете, не так ли?
– Авада Кедавра, – ответила она тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали.
Несколько человек втянули воздух. Даже Гермиона, которая секунду назад была готова произнести это заклинание, опустила руку и отвернулась. Грюм ещё какое-то время молчал, наблюдая за Софией.
– Вы очень похожи на своего отца, мисс Принц. Надеюсь не настолько, чтобы совершать такие же ошибки.
В его голосе больше не было той суровости, которая была в начале. Теперь он говорил так, словно пытался понять, что же на самом деле скрывается
– Авада Кедавра, – нарочито медленно повторил Грюм, растягивая слова на слоги. – Смертельное заклинание. Заклинание, от которого нельзя защититься, нельзя убежать.
Он бросил взгляд на класс, который, казалось, перестал дышать. Даже самые разговорчивые ученики сидели молча, испуганно глядя на Грюма. София по-прежнему держалась спокойно, но на её лице больше не было вызова. Теперь это было что-то другое — странная смесь решимости и тяжести, словно она слышала об «Авада Кедавра» гораздо больше, чем могла сказать.
– Кто-нибудь знает, как оно действует? – спросил Грюм, и его волшебный глаз снова завращался, обводя взглядом аудиторию.
На этот раз София не спешила отвечать. Молчание затянулось, и наконец дрожащий голос Гермионы разорвал его:
– Оно... отнимает жизнь. Жертва не успевает почувствовать ничего, смерть приходит мгновенно.
– Верно, – коротко ответил Грюм, но его внимание вернулось к Софии. – Но, видимо, кто-то здесь понимает больше, чем может объяснить учебник. Верно?
София слегка приподняла подбородок, и её глаза на мгновение сверкнули. Она знала, что каждое её слово сейчас может сыграть с ней плохую шутку.
– Я просто знаю, что произнесение этого заклинания требует больше, чем просто технику. Оно требует намерения. Настоящего желания убить.
Эти слова повисли в воздухе, как тяжкое бремя, давящее на каждого в комнате. Даже Грюм, казалось, был слегка впечатлён. Он замолчал, а затем, облокотившись на свой посох, произнёс:
– Это так. Никто не может произнести «Авада Кедавра» случайно. Для этого нужно быть готовым забрать жизнь. И многие, даже самые могущественные волшебники, не могут сделать этого, когда наступает момент.
София кивнула, но больше ничего не сказала. Её молчание, казалось, говорило больше, чем любые слова. Грюм продолжал наблюдать за ней ещё несколько секунд, словно пытаясь разгадать загадку, которую она собой представляла. Затем он резко выпрямился и снова обвёл взглядом класс.
– Эти три заклинания – Империус, Круциатус и Авада Кедавра – входят в тройку запрещённых. За их использование – пожизненное заключение в Азкабане. Они не прощают ошибок. Не дают второго шанса. И если вы когда-нибудь столкнётесь с ними, помните: только настоящая сила духа и знания могут спасти вас.
Он сделал шаг назад, словно собираясь закончить лекцию, но прежде чем вернуться к столу, бросил ещё один взгляд на Софию.
– А вы, мисс Принц, поосторожнее со своими знаниями. Иногда знать слишком много опасно.
София едва заметно улыбнулась. Это была улыбка человека, который понимает, о чём идёт речь. Её взгляд встретился со взглядом Грюма, и в нём промелькнуло что-то, что он не успел разгадать. Но в этот момент Грюм понял одно: это она.
Коридор мгновенно ожил, стоило уроку закончиться. Взволнованные ученики то и дело перешёптывались, обсуждая сказанное Грюмом. София, сохраняя невозмутимость, шла впереди, как будто ничего особенного не произошло. Но у неё был острый слух, и она прекрасно слышала обрывки разговоров за своей спиной.
— Что это только что было? — громко возмутился Нотт, наклоняясь ближе к Драко. — Он что, серьезно рассказывал нам о запрещенных заклинаниях? Это вообще законно?
— Спокойнее, Тео, — фыркнул Малфой, хмуро глядя вслед Софии. — Чего ты ожидал от этого старого параноика? «Постоянная бдительность!» — передразнил он, и вокруг послышался нервный смех.
— Но всё равно... — вмешался Забини, оглядываясь, словно боялся, что Грюм может появиться у него за спиной. — Это звучало... слишком реально. Особенно с этим пауком. Мерлин, я до сих пор его вижу!
— Серьезно? — бросил Драко, закатив глаза. — Это было просто шоу. Да, заклинания мощные, но вам что, правда страшно? Мне наоборот это кажется крутым.
— Тебе не показалось странным, как она говорила? — вдруг спросил Нотт, кивнув в сторону Софии. — Этот её тон... Как будто она знает об этом больше, чем все мы вместе взятые.
Слова Тео заставили Малфоя замолчать. Он бросил быстрый взгляд на Софию, которая шла лёгкой, уверенной походкой, словно за её плечами не было ничего необычного. Но в этом-то и заключалась загадка. Малфой чувствовал: что-то с ней не так. И это его раздражало.
— Конечно, — произнёс он наконец, стараясь, чтобы его голос звучал пренебрежительно. — Принцесса помешана на этом. Вот и всё. Неудивительно, что она так много знает.
— В библиотеке Северуса есть по настоящему интересные книги. — отозвалась девушка, не поворачиваясь.