Глава 23
Даня
— Что с твоим лицом, Карамелька?
— Что с моим лицом? — хлопает ресницами моя как-никогда загадочная жена.
— Ты улыбаешься, — говорю, подозрительно сощурившись.
— Это разве плохо?
— Прекрасно. Но ты постоянно улыбаешься.
— Мхм-м-м… — вздыхает Юля мечтательно, пряча взгляд в чашке чая.
Не кофе, без которого она жить не может, а чая!
А еще она сегодня какая-то… не такая. Нет, она у меня всегда поразительная, потрясающая, сногсшибательная и невероятная. В любом состоянии! Но сегодня с ней будто приключилась какая-то разительная перемена. Ее ничего не бесит и не раздражает. Она не жалуется на работу и Людвигу. Ни ответила ни на одно мое пошляцкое СМС, когда я бесстыже пытался заигрывать с ней в процессе нуднейшего совета директоров. И ни слова не сказала про совещание опять же.
Да она вообще с момента нашего с ней прихода в кафе не сказала ни слова! Только смотрит в окно и улыбается, потягивая фруктовый чай. Вся такая волшебная, эфемерная, задумчивая и хорошенькая. До одури! Смотрю и не могу насмотреться. В яйцах пожар, в башке звон, в ушах серый шум. Если она не прекратит вести себя так… миленько заторможенно, то я точно утащу ее в туалет и спущу с небес на землю!
— Юль.
— Ась?
— Мне завтра нужно в область, — вру, — по работе.
— Ага.
— Встречаюсь с одной знакомой
.
— Ясно.
— Девушкой.
— Я поняла.
— Молодой, сексуальной и имеющей на меня виды.
Брехня!
— Главное, что ты на нее виды не имеешь, — парирует моя женушка, делая глоток чая.
Ей туда успокоительного вылили что ли? Лошадиную дозу. Лерке-Светки-Машке она чуть белобрысую шевелюру не проредила, а тут всего лишь “ясно, понятно”? И все? Смотрит в окно, считает ворон и улыбается. Нет, так не пойдет!
— Я уеду рано утром и вернусь поздно вечером, — давлю интонациями.
— Понятно, — улыбается Карамелька.
— Очень поздно вечером!
— Хорошо. Я тебя дождусь.
— Возможно, придется там заночевать.
— Угу.
Угу, блин? Угу?! У тебя муж будет ночевать в чужом городе с чужой бабой… угу?!
— Без тебя, — заламываю бровь.
— Мхм-м-м, — тянет она.
— Ты будешь спать дома одна.
— Да, я поняла.
— А еще я не смогу приехать на ужин-знакомство с твоей мамой.
Иду ва-банк. Мы еще неделю назад договорились, что эту пятницу проводим в обществе мамы Юли, с которой я уже полтора месяца как не могу познакомиться. По всем законам жанра ее должна сильно огорчить сорванная встреча. Я этого и хочу! В смысле, я не хочу ее расстраивать, но я хочу взрыва. Хотя бы! Чтобы расшевелить ее. Растормошить! Но моя потрясающе странная сегодня жена пожимает плечами, говоря спокойно:
— Ладно.
— Ладно? — повторяю я.
— Ладно, — кивает она.
Я окончательно выпадаю в осадок.
— И все?
— А что еще? — непонимающе хлопает ресницами Карамелька.
— Так, — тяну и отодвигаю от себя кофе. — Рассказывай, — напираю, сцепив руки в замок. — Что происходит?
— А что происходит?
— Ты витаешь в облаках.
— Неправда.
— Я только что сказал тебе, что уеду с ночевой к чужой бабе, а ты мне сказала — ладно.
— Ладно. Почему нет? Я тебе доверяю.
— Карамелька… — смотрю на нее молча, выжидательно и сурово.
Юля кусает губы. Прячет улыбку. Ее пальчики, сжимающие чашку, подрагивают. Ее ресницы мило трепещут, когда она смотрит на меня исподлобья. Она ерзает на стуле своей попкой и часто-часто дышит. Волнуется? Переживает?
Возбудилась?
Блин, я сейчас взорвусь от потока догадок! Что, черт возьми, происходит?
Юля
Они прожигают мою сумку. Все три!
И мозг. И сердце. А еще язык!
Я хочу все рассказать. Меня так дико подмывает все-все ему рассказать! Он так смотрит. Переживает. Нервничает. Не понимает. Это так… трогательно! Я очень хочу поделиться с мужем…
Но рано. Нужно убедиться в достоверности результата. Сходить к врачу. Хочу быть уверенной, что все идет как надо. Как положено на моем сроке. А уже потом… Кстати, о сроке, какой интересно он? По моим подсчетам уже может быть семь недель. Целых семь, что у меня под сердцем растет новая жизнь! Пока такая крохотная, маленькая. Наша с Даней.
О-о-ох, ну вот опять! На глаза наворачиваются слезы. Я не могу сейчас плакать! Иначе Милохин все поймет. А я хочу сделать ему сюрприз. Романтичный сюрприз. Я и так проревела, сидя в уборной, добрые полчаса. Когда все три теста оказались полосатыми. Я едва не затопила наш бизнес-центр! А сейчас я плакать не буду. Отворачиваюсь и улыбаюсь. Смахиваю из уголков глаз слезинки и дышу. Часто и быстро. Ртом и носом. Носом и ртом.
— Заедем в супермаркет? — спрашивает Даня. — Или обойдемся доставкой, Карамелька?
Рабочий день окончен, и мы едем домой.
Почти буднично так.
По-семейному.
Но так восхитительно! Я и он. И наш малыш у меня в животике. Или малышка. Неважно. Пока делала тест, поняла, что я больше всего на свете боюсь отрицательного результата. До дрожи!
Я хочу этого ребенка. Мальчик или девочка — значения не имеет. Главное, здоровенький! Наше светловолосое, голубоглазое, улыбчивое чудо! Почему-то я уверена, что ребеночек возьмет улыбку и цвет глаз от Дани. А светлые кудряшки от меня. Да…
Блин, я сейчас все-таки начну рыдать!
Уже шмыгаю носом.
— Юль.
— А-ась?
— Ты плачешь, что ли?
— А? Что? Не-е-ет.
— Врешь.
— Это последствия утренней аллергии.
Даня задумчиво косится на меня на светофоре и кивает:
— Сделаю вид, что поверил. Но ты точно ничего не хочешь мне сказать?
Сегодня на обеде он долго меня пытал. Я не раскололась. И сейчас просто улыбаюсь и пожимаю плечами. Потерпи, родной. Всего денек потерпи!
— Не-а. Ничего.
— Ладно. Так что насчет супермаркета?
— Заедем.
— Что хочешь на ужин?
— Смотря кто готовит? — улыбаюсь я.
— С меня стейки?
— Они у тебя выходят шикарные. Пальчики оближешь!
— Качественно жарить я умею, да, — самодовольно улыбается мой наглец.
Я пихаю его кулачком в бок:
— Пошляк! С меня овощи на гриле тогда?
— Идеально.
Переглядываемся, посмеиваясь. В его мимолетном взгляде столько, что голова идет кругом! Обещание, предвкушение, вожделение и безгранично трепетная нежность. Я тяжело вздыхаю, подавив стон. Хочу немедленно домой!
Даня перехватывает руль одной рукой, а второй ловит мою ладошку, сжимая пальчики.
— Ты чего такая холодная? Замерзла?
— Да вроде бы нет.
И тем не менее мой заботливый муж выключает кондиционер. Закрывает наглухо все окна и снова ловит мою ладонь в свой захват. Машинально поглаживая пальцем запястье, разгоняет мурашки до самой макушки. Это так остро и приятно! Что никаких стейков с овощами уже совсем не хочется. Совсем, совсем!
***
— Ну что ж, — смотрит на меня Анна Львовна — мой гинеколог, к которой я пришла на прием следующим же утром. Ранним. Едва ли не первый ее пациент на сегодня. Дольше ждать вердикта я просто физически бы не вынесла. Моя ночь и так выдалась бессонной. Сначала благодаря “стараниям” Дани. Потом из-за мыслей в голове.
— Ч-что? — сиплю я испуганно.
— Вы же и сами чувствуете, да, Юлия?
— Вы… я… — горло сжимает спазм, я захлопываю рот.
Звуки не желают трансформироваться в слова, а слова в предложения. Ничего внятного и разумного. Я начинаю переживать даже сильнее, чем когда легла на кушетку перед осмотром. Чувствуете? Что я должна чувствовать? Буквально до прихода сюда я была на девяносто девять процентов уверена в своем “положении” и здоровье. Но молчание врача меня заставляет не на шутку разволноваться.
Анна словно этого не замечает. Спокойненько набирает что-то в своем ноутбуке. Ровно до тех пор, пока я не выдерживаю и спрашиваю:
— Так что там?
— О, там все прекрасно, Юлия, — отрывает взгляд от экрана и смотрит на меня из-за полукружий своих очков. — Поздравляю! Вы скоро станете мамочкой! — улыбается.
Ох, вау!
Я…
Мы…
У меня дрожат пальцы. Я стискиваю их в кулаки, сжимая край юбки. Перед глазами пелена из слез. В голове свистит ветер в нестройном оркестре с фанфарами. Сердце отбивает чечетку на ребрах. Я… беременна. Теперь уже официально. У нас с Даней будет ребенок. О-бал-деть!
— Ну-ну, Юлия, что вы плачете?
— Это… — шмыг, — от радости… — шмыг. — И насколько скоро я… мы… станем родителями, Анна Львовна?
— Срок — семь недель.
Еще до свадьбы. Я так и знала!
— У-у-уф, — выдыхаю я сквозь дрожащие губы. — С ума сойти!
— Сойти не сойти, а путь нам с вами, Юля, предстоит долгий и сотрудничество плодотворное, — протягивает мне заключение Анна Львовна. — Сейчас я дам вам направления к специалистам, которых необходимо пройти. Еще нужно будет сдать анализы. Рожать планируете в Москве?
— Я, эм… не знаю. Мне нужно обсудить все с мужем.
— Вы вышли замуж? Мои поздравления!
— Спасибо!
— Ваш муж — счастливчик.
Я смущенно улыбаюсь. Или я… счастливица.
Пока Анна Львовна оформляет документы и выписывает направления, мои мысли разбегаются. Я кручу в руках телефон и разрываюсь между диким желанием написать Дане прямо сейчас. Или подождать до вечера. Преподнести все так, как планировала. Романтично, красиво, за ужином.
От волнения трясутся руки, когда я забираю целую кипу бумаг у врача. Прощаюсь и выхожу из кабинета в коридор. На негнущихся ногах топаю к кулеру и наливаю себе воды в пластиковый стаканчик. Залпом осушаю. В голове происходят удивительные трансформации. Там выкраивает себе уютное местечко мысль — я скоро стану мамой…
Мамой!
А Даня папой…
У нас скоро будет малыш!
Маленький, хорошенький, розовощекий карапуз, которого я буду любить отчаянно, всем сердцем и больше жизни. Уже! Уже люблю!
Я выхожу из клиники и сажусь на лавочку в аллейке напротив. Откладываю бумаги и укладываю ладошку на живот. Поглаживая. Поднимаю взгляд — на небе сегодня хмуро. Гуляют свинцовые тучи. На улице дождливый сентябрь. Первая декада. Деревья уже начинают потихоньку скидывать желтые листья. Такие неестественно яркие на фоне хмурых бетонных джунглей.
Я вдыхаю полной грудью. Пахнет озоном, мокрым асфальтом и… счастьем. Безграничным. Таким, что в сердце не умещается! Оно колотится и колотится, как в припадке. По щекам бегут молчаливые слезы радости. А губы дрожат.
Я достаю телефон и набираю мужу. Не знаю, что я хочу ему сказать. Но точно знаю, что в этот момент я отчаянно хочу услышать его голос. Спокойный, уверенный, с легкой хрипотцой и недюжей самоуверенностью.
После второго гудка слышу:
— Карамелька? — по-деловому серьезное.
— Привет, — шепчу.
— Привет? — напряженно-вопросительно бросает в трубку муж. — У тебя все хорошо?
— Мхм.
— Я приехал на работу, а мне сказали, что ты сегодня взяла выходной…
— Да. Да, — киваю, — взяла, — шмыгаю носом. — Но у меня все отлично. Правда!
— Юль, детка, мне не нравится твой голос.
— Я просто… — судорожный вздох. — Дань…
— Да?
— Я очень сильно тебя люблю!
— Я тебя тоже.
— Больше жизни! И я просто позвонила, чтобы тебе это сказать.
— Только это?
“А еще я беременна!” — едва не выпаливаю, но вовремя прикусываю язык.
Говорю совершенно другое:
— А еще у меня сегодня выходной.
— Я понял.
— Я сейчас поеду домой и приготовлю ужин.
— Ужин?
— Ужин. Жду тебя вечером. Пораньше. Сможешь?
— Пораньше, говоришь? — слышу в тоне любимого мужа улыбку.
— Как можно раньше!
— А как же знакомство с твоей мамой?
— Я его перенесла, — поднимаюсь со скамейки, подхватывая бумаги. — У меня есть для тебя новости. Кое-какие…
— И какие же?
— Вечером. Все вечером! — смеюсь. — Целую! — отбиваю вызов, прежде чем Милохин начнет закидывать меня новыми вопросами. Вызываю в приложении машину такси и еду в супермаркет.
Я сделаю все красиво. Чтобы в копилке наших воспоминаний был “плюс один” волшебный день.
Даня
У меня есть для тебя новость…
Новость. Ей богу, ну нельзя же так!
После звонка Карамельки мне стоит недюжих усилий сохранять спокойствие. Мало того, что она заинтриговала своей “новостью”. Так еще и голос у нее какой-то странный. То ли взволнованный, то ли потерянный. Отстраненный немного. Мне, конечно, приятно, что она позвонила, чтобы сказать, как сильно меня любит. Но то, что информация о ее отгуле прошла мимо меня, напугало. Она никогда не берет выходные просто так. Из прихоти. Поэтому, как я не сорвался и не полетел домой, не представляю.
Весь день я мотаюсь по встречам. Разговариваю с подчиненными. Кому-то приходится прописать люлей. Кого-то похвалить. Потом просматриваю документы, подготовленные Людвигой. Отчеты, договора, сметы. Загружен, короче, по самое не хочу. В запаре. А у самого в башке — Юля. Перед глазами — Юля. И в сердце тоже только Юля. Как итог, домой я срываюсь уже в четвертом часу дня.
Рано. Демьян не оценит. Да по хрен! Он, когда женился, тоже начал нехило филонить, предпочитая работе семью. У меня тоже теперь семья. Молодая. И жена, которую нужно залюбить. Поэтому я забиваю болт на все дела и кидаю Карамельке сообщение:
“Скоро буду! У тебя все хорошо?”
В ответ тут же прилетает:
“Жду!”
По дороге заскакиваю в цветочный и покупаю букет белоснежных лилий. Надеюсь, на них у Карамельки нет аллергии?
Запрыгиваю в тачку и лечу через весь город, объезжая пробки по дворам. Кидаю машину на подземной парковке — пока в доме идет ремонт, мы с Юлей обосновались у меня. Подхватываю букет, ставлю тачку на сигналку и лечу домой. Буквально на крыльях любви.
Там, прямо с порога, меня сносят умопомрачительные ароматы.
— Карамелька, — зову, закрывая за собой дверь. — Я дома!
Мне навстречу из кухни выплывает самая поразительная, самая потрясающая и самая эффектная девушка на свете! Моя жена. В светлом коротком платьишке и розовом фартуке. Пышная копна кудрей заплетена в небрежную косу. Глаза горят. Губы улыбаются. Руки тянутся ко мне. Босые ступни на цыпочках несут ее в мои объятия. А мой член в штанах, как по команде, “тянется” в ее сторону. Поразительное стремление к немедленной “стыковке”!
— Приве-е-ет, — тянет Юля.
Я откладываю лилии и сгребаю ее в охапку. Понимаю, что не просто переживал, но еще и, звездец, как соскучился! Второе утро в пустой постели. Нонсенс.
Сгребаю ее и целую. Целую. И еще раз целую. Она хохочет. Обнимает меня за шею и подставляет щеки, шею и губы под мои лихорадочные “чмоки”. Хрипло возмущается:
— Ты сейчас меня съешь!
— Съем, — обещаю я и кусаю ее за ушко. — А если не съем, то понадкусываю!
— М-м, Даня…
— Да, детка?
— Мы занимаемся не тем!
— А, по-моему, самое оно. А иначе зачем нам сокращенный рабочий день?
— Поговорить?
— Мы можем поговорить и в процессе…
— Я накрыла на стол, все остынет.
— Мы и до стола доберемся.
— Ты маньяк! — в притворном ужасе охает моя врушка-жена. И сама прижимается ближе. Всеми своими сногсшибательными формами! Ее пальчики царапают мой затылок. Я рычу. Она вжимается своей грудью в мою. Она у нее будто стала чуточку больше. Я это еще во время медового месяца заметил. И это охрененно, скажу я вам!
Нам сейчас точно не до разговоров. Мои губы терзают ее. Целуют, кусают и посасывают. Мои руки ползут по ее бедрам. Пробираясь выше и дальше. Поглаживая. Ныряя ко внутренней стороне бедра. Добираясь до самой желанной в мире развилки ног. Касаюсь пальцами ее трусиков. М-м-м, мокренькая! Моя. И только для меня!
Это распаляет пуще прежнего все первобытные мужские инстинкты. Брать. Обладать. Иметь. Ну, и все в этом духе. То, что дикое и неприличное. То, что хочется творить в самых разных позах. Без остановки.
Я провожу ладонью вверх-вниз. Поглаживаю ее прямо поверх кружев. Юля вздрагивает. Извивается в моих руках. Протестующе вяленько отбивается:
— Данечка…стой… — а сама задыхается, хватая ртом воздух.
— Уже и так “стою” всеми частями, Карамелька.
— Подожди…
— Ждать не могу. Взорвусь!
— Нам надо поговорить….
— Обязательно поговорим.
Разворачиваю ее к себе спиной, целуя в плечо. Тут же кусая и зализывая место укуса. Обещаю:
— Еще как поговорим…
— Когда?
— После.
— Я хочу тебе кое-что рассказать…
— А я хочу немедленно оказаться в тебе!
— Пошляк!
— А ты только это поняла? — щиплю я ее за ягодицу, задирая платье на талию.
Юля сдается. Упирается руками в комод. Я провожу костяшками указательного пальца вдоль ее позвонков. Она вздрагивает. Томно сладко стонет и прогибается в спине. Встает на носочки и соблазнительно оттопыривает свою попку мне навстречу. Такая смелая, податливая и понятливая девочка.
Я прижимаюсь к ней пахом. Она чувствует, какой там творится звездец! Елозит своей попкой. Мои яйца звенят, как рождественские колокольчики, а член адски рвет ширинку.
Ее дыхание учащается. Я тянусь к завязанному на бантик фартуку у нее на талии, и развязываю. Продираю низко и хрипло:
— Хочу, чтобы в следующий раз ты встретила меня только в нем.
— В чем? — звучит судорожный вздох.
— В этой очаровательной тряпице, — стягиваю фартук. — На голое тело.
— Ты точно ненормальный! — смеется.
— Только рядом с тобой. Исключительно рядом с тобой.
Снимаю с нее платье, откидывая следом за фартуком. Какой кайф — на ней нет бюстика! Мои любимые “девочки” в свободном полете. Стягиваю через голову свою футболку и удобней пристраиваюсь сзади. Вид отсюда зачетный!
Юля кусает губу и наблюдает за мной через зеркало над комодом. Мне требуется немного времени, чтобы совладать с трясущимися руками и расстегнуть ширинку. Спустить боксеры прямо со штанами, выпуская “зверя” наружу. Я не заморачиваюсь с поиском презервативов. Я вообще не уверен, что они у нас есть. После росписи мы ни разу не занимались сексом в защите. Поэтому…
Отодвигаю ее трусики в сторону и одним размашистым толчком вхожу по самые… Боже, это а-а-ахеренно!
Юля вскрикивает. Я все утро и весь день об этом мечтал!
Удовольствие оказаться внутри, где горячо, мокро и так тесно — ударяет в самый мозг! До темных пятен в глазах. С моих губ срывается то ли рык, то ли стон. Я начинаю двигаться. Совсем не нежно. Быстрыми и резкими толчками вхожу в нее. Сжимаю руками тонкую талию и беру ее сзади. В квартире слышно только наше тяжелое дыхание, стоны и звуки шлепков кожи о кожу.
Карамелька смотрит на меня в отражении зеркала. Цепляется за комод до побелевших костяшек. Глаза блестят лихорадочным блеском возбуждения. Она кусает приоткрытые на выдохе губы. Шепчет лихорадочно и быстро:
— Тише… тише… Даня…
— Ты хочешь тише?
— Мхм-м-м… а-а-ах!
— Так?
Замедляюсь. Вхожу в нее размашистыми толчками. Делаю интервалы между проникновениями. Карамелька стонет:
— Да… да, осторожней… пожалуйста…
Я немного удивлен. Если не сказать, обескуражен. За полтора месяца я не раз замечал, что Стеф нравится, когда грубо. В разумных пределах. Но сегодня моей девочке хочется нежности? Хочется растянуть удовольствие? Кто я такой, чтобы с ней спорить!
— Ты хочешь медленно?
Карамелька кивает:
— Хочу…
— Тогда иди сюда.
Я выхожу из нее и поворачиваю к себе лицом. Подхватываю под попу, усаживая на комод. Юля обвивает меня ножками за бедра. Жмется.
Я снова в ней. На этот раз действую предельно “осторожно” и беру ее максимально медленно. Карамелька стонет. Ловлю ее губы поцелуем. Сжимаю ладонями грудь. Спускаюсь с поцелуями к шее, продолжая медленно любить. Двигаю бедрами плавно, неторопливо. Так, как она просила. Так, как ей хочется. Все для нее. И сегодня, и всегда.
Ставлю засос на ключице и добираюсь до груди. Карамелька выгибается мне навстречу. Цепляется пальчиками в мои волосы, направляя губами к соскам. Я их кусаю. Перекатываю языком. И посасываю, как самую сладкую карамельку в мире!
Еще толчок, и Юля вскрикивает. Ее мышцы сокращаются, сжимая мой член там. Внутри. В глазах искры, в мозгу залпы! С тихим всхлипом и жарким стоном мне на ухо, она достигает разрядки. Мурчит, как кошечка. Бьется в экстазе. Кончает, цепляясь коготками за мои плечи и царапая спину.
Я тоже уже на грани. Даю ей всего пару мгновений, чтобы прийти в себя после опустошающего оргазма. Отрываюсь от ее груди и одной рукой обхватываю за шею. Смотрю в ее безмятежно-зелёные леса глаза и ускоряю движения бедер. Не улавливаю, в какой момент что-то меняется…
Юля начинает испуганно часто-часто дышать. В ее глазах мелькает паника. Что за…? Я замираю. От ее щек отхлынула кровь. Она бледнеет. Цепляется за мою шею. Глаза мутнеют и стекленеют.
Я пугаюсь. Выхожу из нее и подхватываю на руки. С губ срывается:
— Карамелька, эй…
— Даня, — шепчет она почти беззвучно. Двигая одними губами.
— Юль! — кричу. — Юля! Твою мать… — сделать ничего не успеваю.
Она просто-напросто отключается у меня на руках.