Hero's Shadow/Тень Героя

Томура взволнован.

Как только он прошёл сквозь туман Курогири, то сразу же упал на пол и ударился лицом о старый деревянный паркет бара. Злодей издал шипящий звук, с трудом выбираясь до конца из портала. События сегодняшнего дня не давали ему покоя и мешали сосредоточиться. Он остался лежать в неудобной позе, пытаясь справиться с разочарованием.

— Меня подстрелили, - сообщает Томура, прекрасно понимая, что маленький телевизор, стоящий на стойке, его прослушивает. — Обе руки и обе ноги. Нас раздавили. — Он двигает головой, пытаясь сесть, но кровь, стекающая с его плеча, попадает на руку отца и тот в отчаянии отдергивает её от лица, чтобы вытереть. — Мой Ному был уничтожен в мгновение ока. Даже те дети были сильны.

Под конец в его голос возвращается отвращение, и Томура переводит взгляд на пыльный потолок. Его раны скоро заживут, так что все будет в порядке. Он больше сосредоточен на гневе, который теперь пылает в его коже, на пальцах, с новой силой царапающих его шею.

— Символ мира в полном здравии! Вы ошибались, мастер.

Монитор издает треск. — Нет, я не ошибался. — Возникает небольшая пауза; Томура на мгновение принимает сидячее положение, чтобы сдержать раздражение. — Мы просто забежали вперед. Да, мы недооценили его. Хорошо, что злодеи обошлись дешево.

Это мягко сказано. Этим мелким преступникам нечего было делать в Лиге злодеев. Если бы Томура захотел, они бы даже не стали нанимать таких низкопробных головорезов. Эти так называемые злодеи только подпортили Лиге репутацию тем, как легко с ними расправился один герой-профи. Они были простыми NPC, ни на что не влияющими, кроме как на поддержание активного и интересного фона, и Томура ненавидел, что Лиге пришлось опуститься так низко, чтобы в итоге потерпеть неудачу.

— А что с нашим созданием? Вы нашли его?

Томура только рычит и поворачивается на бок, глядя на Курогири, когда злодей появляется в своем обычном одеянии и отвечает за него.

— Его отправили в полет. И пока мы не выясним его точные координаты, никакие порталы не позволят нам его найти. — Бармен начинает по очереди протирать внутренности висящих на задней стенке бокалов для вина. — Я не мог уделить этому достаточно времени.

Снова начинаются помехи. — После всех тех неприятностей, через которые мы прошли, чтобы сделать его таким же сильным, как Всемогущий, а? Что ж, очень жаль. Очень жаль.

— Точно. Насчет сильных. — Томура заерзал на полу, и следующие слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их обдумать. Конечно, он не стал бы молчать, даже если бы знал. — Был один. Один парень, который казался таким же быстрым, как и Всемогущий.

— О?

Фальшивка. Даже через динамики Томура слышит, с каким веселым оттенком прозвучал тон «Все за одного». Мальчик снова шипит, практически хнычет. — Сенсей, вы же знали, что он будет там, не так ли? — Это скорее обвинение, чем вопрос. — Он заслуживает расплаты за свои поступки, так почему же вы мне не сказали? Мы бы не потерпели неудачу!

— Томура, твой брат очень независим. — Многовековой злодей словно улыбается - острые зубы и окровавленные губы. — Если бы ты вернул его сегодня или даже убил, это было бы непродуктивно. Кроме того, я думаю, что маленькому Изуку нужно больше времени, чтобы побыть одному перед наказанием.

Ах. Теперь Томура начинает понимать. Единственная причина, по которой Мидория Изуку не находится сейчас в их лапах, заключается в том, что так хочет "Все за Одного". Прошло уже несколько лет с момента побега мальчишки, и злодеям было бы более чем достаточно времени, чтобы вернуть его. Конечно, Изуку очень хитер, когда хочет, и его очень трудно найти, но в конце концов никто не может ничего сделать против остроумия и силы "Все за Одного". Просто так сложились обстоятельства.

Сенсэй хочет подождать. Он хочет дать Изуку иллюзию свободы, а потом вырвать ковер из-под ног и забрать мальчика силой. Это жестоко, это зловеще, и это идеальный способ убедиться, что Изуку знает свое место. Его выходки продолжаются уже слишком долго, но Томура не жалуется. Он ничуть не скучает по обществу брата.

Все-таки он был любимцем «Все за одного». Его лично обучали, наделяли всеми этими особыми способностями, а потом он просто ушел. Его кормили с золотой ложки, а потом он все это бросил. Мидория Изуку избалован, а Томура его ненавидит. Он хочет его убить.

Сенсэй, вероятно, не испытывает таких же чувств, но ему все равно. Скорее всего, «Все за одного» попытается использовать мальчика, несмотря на его нежелание, как будто Изуку чего-то стоит после его предательства. Но это не так. Он просто препятствие на пути Томуры.

Он не хочет, чтобы тот возвращался. Он может вернуть себе место главного героя «Все за одного», и это будет совсем нехорошо. Для всех, кто в этом участвует.

Боль в конечностях притупилась до оцепенения, отвлекая Томуру от размышлений. — Если бы не этот вредитель, мы могли бы убить Всемогущего... но этот сопляк повредил Ному еще до того, как Всемогущий добрался до него.

— Не стоит плакать по пролитому молоку, Томура. Он получит свою плату. Сначала он осмеливается общаться со своим заклятым соперником, зная о последствиях такой глупости, а потом пытается стать героем в школе для подделок. Эгоистично, не правда ли? — Его голос звучит из телевизора низким гулом. — Однако это начинание не было полным поражением. Найди более могущественные силы; возьми столько времени, сколько нужно.

Томура так и сделает. Он не повторит этой ошибки. Он не подведет своего сенсея во второй раз.

— Мы пока не можем свободно передвигаться. Вот почему нам нужен такой символ, как ты, Томура! В следующий раз весь мир узнает о том ужасе, который ты представляешь.

Это звучит как обещание. Как просто констатация факта. И Томура знает, что это правда; «Все за одного» позаботится о том, чтобы так и было.

Ему всегда приятно получать похвалу от своего мастера. Когда Изуку был рядом, ему такого не доставалось, так что это еще одна причина радоваться тому, что мальчик скоро окажется под землей. Томура станет следующим антисимволом мира на его месте. Он заставит всех бояться его имени и трепетать от самого его присутствия, и это тоже обещание. Он заставит этих героев пожалеть о том, что они вообще родились.

И начнет он со своего младшего брата.

***

Когда Изуку просыпается, он не один. Это первое, что он замечает. Его мозг затуманен, и он едва может соображать, не обращая внимания на стук в висках, но ему с трудом удается сесть.

Хм. Нога зажила.

Беглый взгляд вокруг подсказывает Изуку, что это комната медсестры, но кажется, что здесь немного больше народу, чем было утром. Для Всемогущего принесли еще одну кровать, а...

Подождите. Всемогущий?

Изуку широко раскрывает глаза, когда на него нахлынули воспоминания о недавних событиях, и он едва не падает с кровати, пытаясь встать и пошевелиться. Его руку отдергивают назад, и тогда он понимает, что к внутренней стороне локтя примотана капельница. Что может означать только одно...

— Мальчик мой, ты в порядке?

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего наставника, который тоже сидит. Герой выглядит, мягко говоря, неважно. С бинтами на груди и животе он выглядит так, будто только что выкатился из кустов и попал в мясорубку. Должно быть, он снова превысил свой предел, повредив себя еще больше. Удивительно, что он вообще сейчас жив.

— Мидория?

Это голос Исцеляющей девочки. Целительница сидит на подкатной табуретке у компьютера и хмуро смотрит на него.

— Моя кровь! — единственное, что вырывается у него изо рта. Изуку замирает, осознав, насколько глупо это звучит. Он и вправду тупица, да? — Моя кровь, - повторяет он, на этот раз более спокойно. — Вы брали её?

Исцеляющая девочка снимает очки и с любопытством смотрит на него. — Вы спрашиваете, делала ли я анализ крови, дорогой?

Изуку не может говорить, боясь сказать что-то, о чем может пожалеть, поэтому он просто кивает.

— Нет, сынок. То, что сейчас находится в твоей руке, - это простое обезболивающее, так что мне не нужно было ничего проверять, прежде чем вводить его. Хотя, судя по вашему лицу, я не думаю, что оно работает в должной мере. — Она наклоняет голову. — Полагаю, у вас высокий метаболизм из-за ваших улучшений?

Всемогущий тоже смотрит на него и молча слушает их разговор, озабоченно опустив губы.

— Да, - хрипло произносит Изуку. Его тело немного колет, как будто оно пытается онеметь, но не может этого сделать. — Впрочем, все в порядке.

— Хм, если вы так говорите. Однако в следующий раз я внесу некоторые изменения, чтобы убедиться, что у вас есть то, что вам нужно. Что-то, что действительно сработает. — Она возвращается к своему компьютеру, и Изуку становится немного легче от осознания того, что его кровь не взяли. По крайней мере, не в этот раз.

В будущем ему нужно быть осторожнее. Сейчас этот разговор мог бы звучать совсем по-другому.

— Ситуация сложилась так, как сложилась, - устало продолжает Исцеляющая девочка. — На этот раз я не могу вас отругать.

Всемогущий вздыхает. — Наверное, я снова сократил свой лимит времени. Мне повезет, если у меня останется хоть час в день.

Чувство вины настигает Изуку, как скоростной грузовик, заставляя мальчика вздрогнуть. Даже не час? За такое время герой номер один мало что может сделать. Ему еще нужно выглядеть на все сто, и если он появится лишь ненадолго, люди начнут беспокоиться. А в сочетании с тем, что он работает учителем в UA, где его занятия иногда длятся больше часа, его будущее выглядит не лучшим образом.

— "Это я виноват", - с горечью думает Изуку. — "Если бы я только сказал им о своих подозрениях, если бы только я был лучше. Я должен был полностью уничтожить этого Ному, чтобы ему не пришлось напрягаться."

Он сам виноват. Тяжесть слов словно кирпичи, привязанные к его ногам.

— Всемогущий... — шепчет Изуку, замирая.

— А что мне ещё оставалось делать? — блондин пожимает плечами, слегка задыхаясь, и садится, скрестив ноги. — К сожалению, в жизни происходят и плохие вещи! Рано или поздно это должно было произойти.

Но неужели это должно было случиться так скоро?

В глубине сознания Изуку вспыхивает энергия, и мальчик поднимает голову, чтобы взглянуть на дверь, как раз в тот момент, когда раздается несколько стуков. Через мгновение дверь открывается, и в нее входит детектив Цукаучи.

— Извините, - говорит мужчина, снимая шляпу таким забавным жестом, что Изуку приходится захлопнуть рот, чтобы не подшутить над ним. Он делал это уже много раз, и большинство из них - в роли Кролика. — Давно не виделись, Всемогущий.

И тогда Изуку понимает сразу две вещи: первая - что Цукаучи знает об «Один за всех», о чем Изуку до сих пор только предполагал. Он уверен, что Всемогущий должен был когда-то рассказать об этом Изуку, но если даже и рассказал уже, то мальчик, должно быть, забыл об этом. Второе — это то, что Всемогущий наверняка говорил с Цукаучи об Изуку, ведь детектив и глазом не моргнул, когда Изуку оказался в одной комнате со сдувшимся Всемогущим.

— Цукаучи, - начинает герой, сплевывая кровь. — Не знал, что ты здесь!

— Я здесь, чтобы задать несколько вопросов по поводу нападения. Сейчас подходящее время?

Всемогущий, кажется, выпрямился, стал намного серьезнее. — Подожди, подожди! Во-первых, со студентами все в порядке? Айзава и Тринадцатая?

При упоминании одноклассников и учителей Изуку сглатывает кровь, грозящую подняться к горлу, и заставляет себя слушать.

Цукаучи испустил небольшой вздох. — Кроме Мидории, у всех учеников лишь несколько шишек и синяков. А Айзава и Тринадцатая пока вне опасности.

Пока. Они вообще не должны были пострадать. Ничего этого не должно было случиться.

"Должно быть, на улицах ходили разговоры о вторжении, раз Шигараки набирал людей", — думает Изуку. — "Если бы я больше внимания уделял патрулированию, может быть, я бы что-нибудь услышал. Мы бы подготовились. Почему я ничего не слышал об этом?"

— Если бы вы, трое героев, не поставили на кон свои жизни, — говорит Цукаучи, — студенты не смогли бы выбраться целыми и невредимыми.

Изуку вспоминает треснувший шлем Тринадцатой, части тела героя-спасателя, которые, казалось, были уничтожены её собственной причудой. Должно быть, это было дело рук Курогири.

Он думает о том, что у Всемогущего сократился лимит времени, о повязках, закрывающих его живот. Секрет его наставника сегодня почти раскрыт. Он догадывается, что кто-то из профессионалов успел вытащить его оттуда до того, как его увидел кто-то из учеников.

И тут Изуку вспоминает Айзаву. Его сенсей, изломанный и окровавленный, все глубже погружается в землю с каждым болезненным ударом кулака Ному. Он думает о том, как Айзава собрал последние силы, чтобы защитить Цую и Минету там, где Изуку не смог. Там, где Изуку не справился.

Так близко к тому, чтобы навсегда покинуть этот мир, оставить своего партнёра — того, чью личность Изуку на семьдесят процентов уверен, что знает. Он был так близок к тому, чтобы оставить Изуку, и, возможно, это эгоистичная мысль, но это лишь одна из многих, многих мыслей, роящихся в голове Изуку.

Он снова настраивается на разговор и слышит, как Всемогущий говорит о том, что ученики тоже поставили свои жизни на кон. О том, как в столь юном возрасте их бросили в настоящую битву и как они теперь знают, каким жестоким и страшным может быть мир... Но Изуку больше не может заставить себя сосредоточиться на разговоре.

Его наставник прав. Эта битва стала для Изуку своего рода открытием. Конечно, он и раньше сражался со злодеями, но в этом поединке есть что-то такое, что делает его совсем другим. Именно обстоятельства вырыли в его груди дыру, опустошив его изнутри. Его патруль отличается от этого именно тем, что на этот раз в нем участвовали остальные ученики. Ему редко приходится защищать такую большую группу людей, и редко ему приходится сражаться с таким сильным существом, как ному.

Сегодня была одна из самых страшных и тяжелых битв в его жизни, и Изуку кажется, что она занимает одно из первых мест в списке ужасных битв самого Всемогущего.

Даже если это только потому, насколько страшной она была.

— Айзава, — произнёс Изуку, поднимая взгляд от своих рук, которыми он нервно сжимал уголки тонкого одеяла. — С его глазами все в порядке?

Цукаучи поворачивается к нему, кажется, впервые с тех пор, как он вошел в комнату, и у Изуку все сжалось в комок от его взгляда. Что-то ему там не нравится. —Ему придется какое-то время побыть в гипсе, сынок, но со зрением у него все будет в порядке. Слепоты или потери зрения нет.

— А как же его Стирание?

Отвечает Исцеляющая девочка, до этого момента молча печатавшая на компьютере. — Его собственный лимит времени уменьшился, но всего на несколько секунд. В остальном его причуда не пострадала.

Но его тело пострадало. Изуку до сих пор помнит пыль, взлетевшую в воздух, когда локоть героя распался под прикосновением Шигараки, помнит мурашки, пробежавшие по позвоночнику, когда он услышал хруст костей Айзавы, когда Ному прижал его к бетону. Он до сих пор слышит, как в его ушах отдается прерванный крик человека.

Ему хочется блевать. Единственная причина, по которой он не выкашлял больше крови, - это обезболивающие, которые сжигает его организм. Их немного, но они помогают.

Ему нужно найти своё..

— Кстати, Мидория, - Цукаучи заглядывает в свой дубленый плащ и достает что-то небольшое. Он подходит к нему и вкладывает предмет в его ладонь. — Твой друг нашел это в развалинах. Он не отпускал меня, пока я не пообещал отдать это тебе.

Глаза Изуку расширяются, когда он видит кольцо в своей руке. Оно точно его - бегущий кролик на боку тому подтверждение. И ещё до того, как Изуку без колебаний надевает его, мальчик чувствует, какое оно дарит ему ощущение комфорта. Как будто все его чувства притупляются в тот момент, когда он надевает его на привычное место, и он наслаждается этим ощущением. Слава богу.

— Этот мальчик действительно страшный, - бормочет Цукаучи, а Всемогущий кивает в знак согласия.

Детектив, должно быть, имеет в виду Каччана, хотя как блондин смог так быстро его найти, Изуку не понять. Должно быть, он заметил, что на Изуку не было его, пока нес. "Вот мне и не пришлось искать. Я, блядь, обниму его так крепко, когда увижу."

Опять. Он очень надеется, что эти маленькие действия - способ Каччана извиниться. Изуку не любит долго злиться на мальчика. Он не может оставаться один, больше не может.

— Но вернемся к текущему вопросу, - со вздохом продолжает Цукаучи. Он благодарит Исцеляющую девочку за то, что она придвинула ему стул, и садится. — Извините, что так быстро, но я бы хотел узнать, что произошло, от вас обоих. Я уже опросил других студентов, это просто для протокола. — Он поворачивает голову в сторону Изуку и приподнимает бровь. — Тем более что вы были ближе всех к лидерам этого нападения, верно?

Изуку только кивает и благодарит детектива за то, что тот начал с Всемогущего. Он выслушивает только первую часть его объяснений. Кажется, герой направлялся в USJ, испытывая недобрые предчувствия из-за своего отсутствия там. И тут он встретил Ииду.

Это удача, если Изуку когда-либо знал что это такое.

Когда приходит его очередь, Изуку берет себя в руки и начинает действовать.

Он не может лгать, не Цукаучи, поэтому отвечает туманно и старается опустить некоторые детали, которые собьют детектива с толку. Он рассказывает им правду о том, как сражался с Ному, как пытался попасть в слабые места, но Шигараки отвлекался, чтобы успеть схватиться с двумя одноклассниками. Он рассказывает, что поговорил с Хрустящими Губами о его мотивах и о том, почему тот привел Ному - что, в общем-то, не является ложью. Он действительно это сделал, помимо всего прочего. Изуку просто постарался опустить уличающие его детали.

Когда он закончил, Цукаучи уже успел записать несколько страниц информации, а Всемогущий пристально смотрел на Изуку, и в его голубых глазах отражалась грусть.

За это время Исцеляющая девочка заканчивает свое исцеление, и очередной приступ истощения грозит настигнуть мальчика. Цукаучи первым покидает комнату медсестры, а Изуку избегает дальнейших разговоров с сидящим рядом героем.

Чувство вины снова гложет его. Он с трудом переносит пребывание в одном пространстве с Всемогущим.

Остается только надеяться, что все обойдется.

***

Когда Изуку возвращается домой после долгой и кропотливой прогулки, он приступает к работе.

Сначала он открывает записи с камер наблюдения в USJ. Он просматривает восстановленные видеозаписи и делает заметки о преступниках и студентах, которых видит.

Он был прав. Несколько групп учеников были отправлены в разные зоны, что сделало их причуды почти бесполезными, поставив их в невыгодное положение. Он наблюдает за тем, как его одноклассники сражаются и в конце концов побеждают в своих битвах, записывая информацию в свой новый дневник. Этот дневник будет посвящен исключительно нападению, и он планирует отдать его Ластику.

У него есть оправдание, почему он так много знает о злодеях: он сражался с ними вместе со своим учителем. Никто не должен думать о том, сколько информации он собирается предоставить.

Однако Изуку переходит к самому насущному делу: его битве с Ному. От большинства звуковых файлов во время разговора Изуку с Шигараки достаточно легко избавиться, так что об этом можно не беспокоиться, но все равно видно, как он использует "Тягу" и даже "Отклонение" в какой-то момент видео. Ракурсы немного подозрительные, но они все же есть, и эти способности явно не являются частью «Один за всех».

Если кто-то знаком с Изуку и с его двумя причудами, то легко догадается, что здесь кроется нечто большее.

Ему нужно избавиться от этого раздела. Испортить данные на случай, если директор Незу попытается просмотреть их сам.

Это занимает больше времени, чем ожидалось, и Изуку остается только надеяться, что млекопитающее уже не сделало этого и не скопировало файлы на жесткий диск или что-то в этом роде - тогда Изуку будет в полной заднице.

Он пропускает бой Айзавы с Ному, не желая вспоминать о кровавой сцене, которая до сих пор повторяется в его голове, и вместо этого наблюдает за тем, что происходит после прибытия Всемогущего.

Он наблюдает за тем, как Минета и Цую поднимаются по лестнице, а за ними следом несут неподвижного Айзаву, и наклоняет голову, когда Всемогущий отводит экранного Изуку в сторону, чтобы разобраться с оставшейся угрозой.

Изуку поднимает брови в легком удивлении, когда Каччан и Киришима появляются, казалось бы, из ниоткуда и помогают ему. Из соседней зоны появляется Тодороки и замораживает Ному, позволяя Всемогущему вырваться на свободу.

Они сражались все вместе. Они помогали. Изуку был не один.

Но это... это не совсем верно.

У него есть только он сам. Он может позволить себе действовать только в одиночку; за эту систему он цеплялся с того самого дня, как покинул лапы отца. Но теперь у него больше друзей, больше людей, которым он небезразличен. Больше людей, которые хотят быть рядом с ним. Эта мысль вызывает легкий ужас, ведь Изуку не понаслышке знает, что происходит, когда он сближается с другими.

С этого момента ему придется держать дистанцию, как бы трудно и подло это ни было. Он сам виноват в том, что позволил себе сблизиться с ними, и посмотрите, к чему это привело? В разгар нападения злодеев на третий день учебы.

"Я виноват. Должен был знать. Надо было внимательнее слушать других мстителей и героев, и тогда я, возможно, узнал бы о планах Лиги и смог бы предотвратить это."

Произошло ли нападение по вине Изуку, неизвестно, но это неважно.

В последнее время система немного изменилась - ровно настолько, чтобы пропустить больше людей в свою жизнь. Достаточно для того, чтобы Изуку чувствовал томительную панику после каждого предложения, которое он произносит своим новым друзьям. Потому что «друг» - это не то слово, которое он должен был знать. Каччан, конечно, друг, но он был чем-то большим, чем просто друг. Изуку никогда не называл его так, потому что он всегда был просто рядом; стабильное спокойствие в буре, которая была в жизни Изуку.

Может быть, Каччан и издевался над ним, может быть, он и бросил Изуку однажды, сразу после Инко, но это неважно. Важно то, что теперь он здесь, и ему не все равно. По-своему.

После того как Изуку вырвался из рук отца, он поклялся, что станет жить лучше. Он не будет ничьей марионеткой. Он найдет новый нормальный мир, и все будет хорошо.

И он нашел его, просто на это потребовалось время, вот и все.

В некоторые дни все идет своим чередом. Он встаёт, находит свой ритм и живёт своей новой нормальной жизнью. Его кости протестуют против движения вперед, но он продолжает идти, идти и идти, потому что так надо.

Но иногда Изуку просыпается и не может пошевелиться. Он просыпается и не хочет ничего делать и никем быть, и темнота угрожает запятнать каждый дюйм мира, который он когда-то считал ярким.

Бывают дни, когда Изуку кажется, что мир слишком велик, а его внутренности сжимаются так, что кажется, будто они вот-вот лопнут. В такие дни он сворачивается в клубок на полу в ванной и зажимает уши руками, пытаясь заставить свой мозг просто остановиться.

Именно в эти дни Изуку может видеть только кровь на лице человека или наблюдать, как нож в его руке впивается в спину невинного, пока тот не падает без сил на пол. Дни, когда он будет слышать свои крики и бульканье слюны во рту, когда раскаленное электричество будет бежать по венам и гореть под кожей. Дни, когда он будет видеть, как грызущие зубы лают на него, а суровые слова прорезают невидимый туман в его сознании, словно лезвие.

«Не останавливайся. Не останавливайся, пока не заберешь последние остатки их существа и не сделаешь его своим. Пока они не перестанут умолять тебя оставить их и не начнут умолять закончить начатое».

Изуку хватает с пола одежду и бросается в душ, энергично моется и ополаскивается. Ледяная вода вроде бы успокаивает жжение под кожей, но ненадолго.

Он не знает, почему ему все это пришло в голову. Наверное, из-за неожиданной встречи с семьей. Должно быть, из-за знаний, которые знает "Все за Одного". Он знает о том, что Изуку посещает UA, возможно, знает о его близости с Всемогущим, и, вероятно, знает о куче другого дерьма, о котором Изуку даже не может сейчас подумать.

И от этого у мальчика закручивается спираль из сомнений и ненависти к себе.

Его голова все еще болит от резких волн боли, пронизывающих ее, и становится еще хуже, когда он пытается натянуть одежду. Натянув штаны, он вынужден был остановиться и, положив голову на руки, сидеть, стараясь не потерять сознание от боли.

Ощущение такое, будто кто-то вбил гвоздь в его череп, пробив его наполовину, а уши болят совсем по-другому. Они кажутся слишком чувствительными и восприимчивыми, чего он раньше не замечал.

Он слышит каждую капельку воды в своей заброшенной квартире, каждый скрип труб и мягкие шаги Мисси, и все, что ему хочется сделать, - это вырвать себе уши.

Изуку выдыхает пар, отрываясь от крышки унитаза. Наконец он накидывает рубашку и расправляет ее.

Он должен вернуться к своему столу. Он должен закончить просмотр записей с камер, чтобы иметь представление о том, где патрулировать завтра ночью.

Ах, да. Он даже не сдал эссе заданное Сущим Миком. Черт.

Сущий Мик задал его вчера, а оно даже не такое уж и сложное. Всего лишь задание на одну страницу, где нужно представиться и написать о своих любимых увлечениях - даже не на английском, ради всего святого. Он бы закончил его в тот же день, если бы действительно приложил усилия, но теперь ему приходится выкручиваться.

Изуку сомневается, что он успеет сдать работу в тот же день, когда все пошло прахом, но все же. Он должен сделать это как можно скорее.

Холодное дыхание скользит по шее, и он задыхается. Оно ползет дальше, покрывая его подбородок, щеки, все...

Изуку падает, не успев выйти из ванной, а голову словно снова пронзает шип. Холодок продолжает ползти по его лицу, не оставляя после себя ничего, кроме боли.

Он шатко поднимает руки, чтобы схватиться за голову и запустить их в путаницу темных волос. Он вцепился в зеленые локоны, чувствуя, как его пронзает боль, когда он тянет за пряди.

Он должен встать, встать, встать, встать...

Изуку удается подтянуть под себя одну ногу, затем другую, и вот он уже стоит на коленях на влажном полу, руки по-прежнему зарыты в мокрых волосах.

Еще одна острая боль пронзает его череп.

Изуку чувствует в носу запах железа, тяжелый, металлический аромат переполняет его, предупреждая о том, что из носа вот-вот пойдет кровь.

Капает. Капает.

— Нет, нет, нет, нет... — задыхается Изуку, вытирая нос тыльной стороной ладони и видя багровую жидкость, которая теперь покрывает кожу. Он закрывает нос и бежит на кухню, прихватив полотенце, чтобы заменить им руку.

Он чувствует, как кровь обволакивает его горло и рот с едким металлическим привкусом. Он сплевывает, наполняя раковину темной жидкостью.

Изуку дрожащими руками убирает испачканную ткань с носа и складывает её, прикрывая рот.

Он долго сидит, прислонившись к стойке, и из его носа и рта непрерывно течёт кровь, пока не остаётся лишь несколько капель.

Он так невероятно устал.

Сегодня он принял таблетку. На нем кольцо. Так почему, черт возьми, это происходит? Он не должен чувствовать себя так, не должен бороться так сильно. Его эмоции в беспорядке, его разум в урагане, а теперь его тело дрожит и разрывается на части.

Неужели это наказание за то, что он не принял причуду? Регенерация, о которой так мечтал "Экстракт"?

Он должен был. Он действительно должен был. Изуку знает, как сильно это помогло бы. Возможно, это остановило бы все происходящее, но теперь он увяз в этом. Он не принял причуду, и до сих пор не может понять, почему колебался. Это не человек. Это существо, верно? Оно едва способно думать самостоятельно, так что, забрав его силу, Изуку оказал бы ему услугу. Его было бы гораздо легче победить. Не пришлось бы проходить через эту боль и неприятности.

Но если он чувствует боль, значит, в нем еще есть человеческие качества. Оно издало самый пронзительный вопль, когда Изуку вскрыл ему мозг, так что оно определенно чувствует боль. Значит, он все равно не смог бы украсть причуду, раз Экстракт больно использовать. Для обеих сторон. По сути, он отрывает часть души, вырывает ее из своего существа и заставляет стать собственной душой Изуку. Это, мягко говоря, неприятно, и это было бы ужасно.

Аморально. Даже для существа.

Он может сколько угодно винить во всем прервавшего его Всемогущего, ведь он все равно убедил себя украсть её в тот конкретный момент перед выходом героя, но правда остается правдой: у него было так много других возможностей забрать причуду. И он этого не сделал. Он просто позволил ей ускользнуть от него.

И вот теперь "Экстракт" наказывает его.

Изуку наконец-то вернулся в кресло, успешно избежав кровотечения. Пока что он пожертвовал двумя салфетками: ему пришлось выбросить их из окна на соседнюю крышу, чтобы патрулирующие герои не нашли их на земле.

Боль не прошла полностью. Она превратилась в ноющую боль в задней части черепа - ничего такого, с чем не справились бы несколько обезболивающих. Он хватается за бутылочку с таблетками, которую дал ему врач в клубе, и проглатывает еще две таблетки. По словам самого доктора, он должен принимать только одну таблетку в день, но, похоже, сейчас это не очень-то помогает. Неужели у него так быстро выработался иммунитет? Не может быть.

Изуку падает на диван после того, как AINA сдала его дерьмовое сочинение, не обращая внимания на то, что он все еще в одежде. Он все еще чувствует слабый запах железа в носу и потирает его, отслаивая часть крови, все еще запекшейся внутри.

Может быть, он не очень хорошо владеет "Экстрактом" или "Один за всех".

Может, он так и будет бороться с болью, с ноющей болью, с недомоганием, с зудом...

Изуку рассеянно почесывает запястье, отмечая новые шрамы, покрывающие бока руки. В этот раз он не сломал ни одной кости на ноге, но Исцеляющая девочка не преминула сказать ему после ухода Цукаучи, что даже с учетом того, что у Ному есть амортизационная причуда, он не должен был постоянно использовать «Один за всех», особенно на полной мощности. Если он продолжит в том же духе, то получит повреждение нервов.

Звучит забавно, но и очень, очень неприятно.

Болезненная, леденящая душу паника начинает подбираться к горлу, чем дольше он думает о своих сегодняшних ошибках.

Он не был достаточно быстр, не был достаточно умен. Его промахи были несчастными случаями, которые он мог легко предотвратить, но также мог и серьезно пострадать. Нет, это неважно. От них могли серьезно пострадать его друзья.

Айзава пострадал. Как и Тринадцатая. Всемогущий едва сумел сохранить свой секрет. Они все чуть не погибли.

Ответный удар Изуку на атаку Ному мог убить его, и Изуку до сих пор помнит затравленный взгляд существа, когда оно осознало, что что-то изменилось после того, как его мозг был разрезан. Что его регенерация уже не та, что раньше, что оно не может делать то, чему его точно учили. Оно выглядело почти, осмеливаясь сказать, испуганным. Изуку вспоминает, как сражался бок о бок с Айзавой до того, как всё это началось с Ному, и он помнит, как сильно тот переживал, когда Изуку уклонялся от опасного удара в горло.

Никто не должен бояться героя. И не должны беспокоиться о них.

Герои должны успокаивать и утешать просто своим существованием, как, например, Всемогущий, когда он ворвался в USJ, чтобы спасти их. Само его присутствие было как дар небес, обещание выжить. Герои должны успокаивать, как Сущий Мик, когда он разбудил Изуку от кошмара в прачечной в тот день. Они должны быть такими же, как Ластик, который продолжает оставаться таковым при каждой встрече с Кроликом: якорем. Спасательным кругом. Ведь Изуку большую часть своей жизни плыл по неизведанным водам, и наличие кого-то, кто привяжет его к земле, вернет к реальности - это то, на что он никогда не смел надеяться даже в своих самых детских мечтах.

Изуку не обладает таким же эффектом в окружении людей. Конечно, он еще не герой и никогда им не станет, но он должен хотя бы уметь заставить людей перестать волноваться. Похоже, он только и делает, что портит жизнь.

Взять хотя бы сегодняшний день. Он использовал свои причуды. Иногда он делает это, как Кролик, но только когда уверен, что никто не сможет увидеть или запомнить его правильно. Однако в этот раз все иначе. Минета и Цую наверняка видели это. Айзава тоже был там. Был ли он в сознании, чтобы действительно увидеть это, можно спорить, но шанс все равно есть, и он слишком велик.

И его нож. Он достал опасное, незадокументированное оружие поддержки и использовал его во время боя. Изуку не уверен, что Айзава вникал в эту мелочь, ведь в то время у них были более насущные дела, но все же.

За последние несколько часов он совершил столько ошибок, что ему хочется кричать. Он хочет ударить что-нибудь. Может быть, себя. Он хочет пойти за Шигараки и его отцом и наглядно показать им, почему нападать на его школу, на его наставника - плохая идея. Именно так, а не иначе, потому что Изуку знает, что это не единственный раз, когда такое произойдет.

Может, это вина Изуку, а может, и нет, но мальчик знает только то, что он зол так, как не был уже очень, очень давно, и начинает думать, что, возможно, UA - не лучшее место для него, в конце концов. Его прежние причины не поступать были вескими. Теперь он это видит. Он боялся, что посещение этой школы подвергнет всех опасности, и он был прав.

"Каччан возненавидит меня, если я брошу учебу. Может быть, если я смогу найти тонкий способ исключения или что-то в этом роде, у меня будет более веское оправдание."

С Айзавой в качестве учителя это будет несложно. Тот, скорее всего, отчислит его за слишком сильное дыхание. Изуку тоже знает лучшие способы вывести его из себя, так что он должен быть на высоте.

Но чем больше Изуку размышляет, тем больше его мысли блуждают по несущественным вещам. Он думает о преступниках, которых Шигараки наверняка нанял для отвлечения внимания, о тех, кто сейчас сидит в тюрьме.

Они были готовы причинить вред Изуку. Они готовы были убить его и всех остальных учеников - простых детей. И ради чего? За несколько сотен баксов с каждого? Или это было больше? Возможно, они просто хотели похвастаться тем, что им удалось поработать с новой Лигой злодеев.

В понимании Изуку это уже не просто преступники. Они - монстры. Логически он понимает, что у них должны быть свои причины быть такими холодными и кровожадными, но не может найти в себе силы переживать. Кто знает, скольких его одноклассников они бы убили, если бы им дали такую возможность?

Он снова думает об их лицах, о том, что некоторые из них показались ему знакомыми. Как будто он видел их раньше, когда проходил мимо или патрулировал.

А может, даже в клубе.

Гнев снова бурлит в нем, и Изуку поворачивается на бок, устремляя взгляд на стену. Диван, как всегда, неудобен, но легкая боль помогает ему сосредоточиться на чем-то. Мисси вскакивает и прижимается к его груди, и Изуку с трудом сдерживает напряжение, чтобы не напугать ее. Хорошо, что он уже покормил ее, потому что сейчас у него нет сил ни на что другое, кроме как хмуриться.

В Клубе есть всего несколько правил, и Изуку знает их наизусть. Он знает, что причинять вред несовершеннолетним нельзя ни при каких обстоятельствах. А чтобы член Клуба участвовал в нападении, подобном тому, что произошло сегодня? Это было бы нарушением соглашения, которое каждый был вынужден подписать, став членом клуба. Изуку уверен, что узнал некоторые из этих лиц в USJ, а также уверен, что есть еще несколько человек, которые наверняка знали о готовящемся нападении до того, как оно произошло, и при этом ничего о нем не сказали. Что тоже является нарушением.

У профессионалов есть стандарты, даже если они преступники. Не сказать что-то - это то же самое, что совершить преступление самому, по крайней мере, в этой ситуации. По крайней мере, когда речь идет о детях.

О, он собирается весело провести время с этими избранными. Все, что ему нужно сделать, - это просмотреть полицейские досье на арестованных сегодня злодеев и соединить все точки. То, что он собирается с ними сделать, просто, приятно и ничем не оправдано.

Очередная волна боли пронзает его, и Изуку начинает кашлять очередной смесью слюны и багрового цвета, пугая Мисси до такой степени, что она едва не царапает его в своей тревоге.

Черт. Он рад, что завтра школу отменили. Он не думает, что к утру станет лучше.

Да, надо было взять его причуду.

Ному не живой, но в то же время он живой. Он по чистой случайности не взял его - случайность, по правде говоря, но все равно ужасная ошибка.

И теперь он расплачивается за нее.