Глава 18
---
База была тиха. После взрыва, после боли, после крика — наступила странная, вязкая тишина.
Юки сидела на крыше, свесив ноги. Небо медленно темнело.
Жан встал рядом. Не сказал ни слова. Просто выдохнул и тоже сел.
— Всё закончилось? — спросила она.
— Не знаю, — ответил он. — Но мы живы.
Тишина между ними была не неловкой. Она была настоящей.
—
Они пересекались всё чаще. Завтракали за одним столом. Иногда тренировались вместе.
Жан молчаливо подавал бинты, когда Юки снова рвала ладони на груше.
Юки не спрашивала, зачем он остаётся рядом. Она знала.
— Тебе не обязательно присматривать за мной, — сказала она однажды.
— Это не надзор, — ответил он. — Это… привычка. Быть рядом с теми, кто важен.
—
Юки была быстра, сильна. Но один раз, на ночной пробежке, подвернула ногу.
Он подхватил её, не дожидаясь просьбы.
— Я в порядке, — сказала она.
— Не сомневаюсь, — спокойно ответил он. — Но я всё равно донесу.
Она не спорила.
В ту ночь они сидели на веранде, пили чай.
Юки смотрела на его руки, в которых осталась слабая дрожь.
— Ты боишься за меня?
— Не только за тебя.
—
Они не говорили напрямую. Но в каждом движении — в том, как Жан подавал ей воду, как Юки оставляла для него место на скамейке — всё это было ближе к признанию, чем любые слова.
Однажды он пришёл ночью на крышу. Она уже сидела там.
— Ты тоже не можешь спать? — спросил он.
— Я думаю, как всё стало другим.
— Страшно?
— Нет. Странно. Как будто внутри стало… тише. Но не пусто.
— Может, потому что теперь не одна?
Она посмотрела на него.
Долго. Прямо.
Он выдержал взгляд.
И только тогда она прошептала:
— Может.
—
Когда Юки получила лёгкое ранение в бок на тренировке, он первым пришёл в медблок.
Когда Жан ушёл на сутки вглубь базы в разведку, Юки не ела, пока он не вернулся.
— Ты беспокоишься? — спросил он.
— Нет, — соврала она.
Он усмехнулся.
— Я тоже.
—
На рассвете, после особо тяжёлой ночи, Юки вышла на улицу.
Жан нашёл её по следам на траве.
— Ты всё ещё борешься?
— Я всё ещё здесь.
Он протянул руку.
— Не надо быть одной в этом.
Она не взяла руку. Но встала ближе.
Он не отстранился.
—
Они сидели на крыше, как обычно.
Небо было розово-серым. Лето медленно сдвигалось в сторону осени.
— Знаешь, — сказал Жан, — я никогда не думал, что снова смогу чувствовать себя нужным.
— А я — что кто-то сможет быть рядом и не требовать, не давить, не разрушать.
Тишина.
— А теперь?
Она посмотрела на него. Медленно. Как будто изучала линии на его лице, как карту.
— А теперь ты просто есть. И этого достаточно, чтобы мне стало спокойнее.
Он взял её руку. Неуверенно.
Она не убрала.
— Это чувство… — начала она, — оно медленное. Но оно растёт. Каждый день. С тобой.
Он сжал её пальцы.
— Тогда останемся. В этом. Вместе.
Она кивнула.
И, впервые за долгое время, улыбнулась по-настоящему. Лёд в её сердце исчезал рядом с ним
—