Дрянной мальчишка

— С ним все будет в порядке, док?

Запах лекарств и легкая свежесть в палате — вот, что пробудило Румпельштильцхена, когда тот очнулся на койке с капельницей в руке. Еще помутненным взглядом он смотрел на два объекта, стоящих у двери. Пришлось прищуриться, чтоб наверняка понять, кто это. Но знакомые нотки голоса однорукого немного успокоили его. Чувство, словно Пэн, метнувший в него несколько раз кинжал, прячется где-то здесь, возможно, даже ожидает Голда за дверью, не покидало его голову. Второго человека рядом с Джонсом он узнал лишь по длинному белому халату, стетоскопу, висящему на шее и врачебной папке под мышкой.

Киллиан прошел вглубь освещенной дневными лучами Солнца палаты, в которой было всего четыре койки. Около каждой из них стояло по одной деревянной, перекрашенной в белый, тумбочке с двумя ящиками — глубоким нижним и выдвигающимся верхним, меньше раза в два. А также по табуретке, которые предназначались, судя по всему, для гостей. Вот ее Джонс и проигнорировал, посчитав, что просторный уголок на койке с лежащим больным, он себе выделить может.

— Ну и видок. На что же ты напоролся, Крокодил? — с весельем в голосе произнес Крюк, улыбаясь.

— На гвоздь.

И пират изобразил удивление.

— Ого, так это гвозди у нас нынче такие опасные в Сторибруке по аллеям гуляют?

— Шутник, — Голд отвернул голову от сидевшего около его ног мужчины и посмотрел в окно.

Скорее всего, если оценивать на глаз, сейчас где-то полдень, так во сколько же они его нашли, и как долго он провалялся на той тропе? Но что больше всего мучило в данный момент Темного, так это непонимание того, зачем Пэн оставил его в живых, раз так ненавидит, к тому же подвернулся шанс? Что же он задумал?

— Где Свон? — задал он совершенно левый вопрос.

— Была здесь до меня, она не дождалась, пока ты очнешься и ушла. Белль она увела с собой. — Между делом дополнил Киллиан, посчитав, что Румпель должен это знать. — Я шел как раз к бухте, где чалил Веселый Роджер, как заметил что-то огромное, напоминавшее тушку человека, подойдя ближе, не поверил глазам. А там уже Свон примчалась... и тебя забрали в больницу. Доктор Вейл сказал, что с тобой все будет нормально. С тех пор Белль просидела тут в компании Эммы. Она хотела дождаться, но ты же понимаешь... — Киллиан продолжать не стал, но Голд его прекрасно понял. — В общем... Я не ожидал, что Пэн решит атаковать тебя, да и тем более таким способом, хотя, это было весьма ожидаемо, учитывая, что он без магии. Зачем он это сделал?

Румпельштильцхен молчал, по-прежнему будучи отвернутым от пирата, но спустя долгие секунды ответил.

— Он сказал, что хотел доказать кое-кому, что не слабак без магии, — и повернул голову.

На его губах появилась слабая ухмылка. В мозг ударили вчерашние воспоминания, и Киллиан догадался, о ком говорил Пэн, но проблема была в другом — Голд догадался тоже. Этому как раз-таки и сулило его выражение лица. Джонс хмыкнул, похлопал по голеням мага, выражая некую поддержку в выздоровлении, и встал.

— Знаешь, ты же Темный, верно? Отлежишься денек, второй, и все будет с тобой окей, поэтому до скорого! — Махнул ему рукой Киллиан, направившись к выходу из палаты.

— Вот ведь забавно выходит, не находишь? — Крюк остановился посреди палаты, не оборачиваясь назад. — Раньше я считал, что это ты ручной кабель Пэна, но теперь, кажется, не уверен в том, кто на самом деле держит поводок. — Голд усмехнулся, и для Киллиана это сработало, как сигнал уходить прочь.

***

Бесполезно искать Пэна, когда тот не желает быть найденным — истина, обмусоленная уже тысячи раз, но есть ли смысл искать его, когда он и сам не прочь найтись? — Каша другого сорта.

Джонс направлялся в сторону пиратской бухты, специально той самой дорогой, что и при находке раненого Румпельштильцхена. Наверное, таким образом он хотел поставить на своей спине жирный крест, на который стоит метить Пэну, или красную тряпку, на которую он натолкнется. В любом из случаев Киллиан не прятался.

Если так подумать, это уже второй раз, когда Питер Пэн нападает на кого-то со своим кинжалом, возможно, он пожелает, как и в первом, прийти к пирату с предложением вновь, а может и с угрозой. Крюк знал, что мальчишка от него просто так, за чистую монету, не откажется, а потому будет периодически напоминать о себе.

В голове всплыли слова Голда о поводке и поводыре. Не сказать, что Киллиан не понял значение брошенного ему предположения, но он и не был уверен в том, что правильно трактовал смысл. Все же, как не тошно было бы признавать, но Пэн действительно держал на шее Джонса свой особенный никем не видимый поводок, не дающий далеко убежать от Хозяина. Только любой поводок имеет и обратную сторону: Хозяин сам не может уйти за пределы веревки — это и связывает одного с другим. Применив данную схему на себе и мальце, Киллиан понял, что они идентичны. Куда бы не направился Капитан Веселого Роджера, где-то позади, в тени обзора, будет следовать за ним его вечно юный Неверлендский социопат-одиночка.

Уже подходя к бухте, Киллиан заметил странного рода картину: Пэн, нагнувшись и оперевшись рукой в бедро, стоял и сплевывал что-то. На первый взгляд показалось бы, что слюну, но вот стоило подойти ближе, как алые потекшие следы красовались на его губах. Заприметив Джонса, Питер провёл тыльной стороной свободной ладони по ним, то ли стирая остатки былой крови, то ли размазывая их по щеке.

— Так значит "хотел доказать кое-кому, что не слабак без магии"? Так ты теперь ищешь объяснения своему дерьму? — резко начал Киллиан.

Губы Питера растянулись в кровавой, страшной улыбке.

— Я знал, что ты его найдешь, хорошая работа, Капитан. Жаль она не занесет тебе очков в доверие к моему едкому сыну, ну ничего... Тебе же ни хрена не принципиально.

Джонс сократил расстояние широкими шагами, чуть не сбив мальчишку с ног, он грубо схватил того за подбородок, приподнимая вверх, на себя.

— Что с твоим лицом?

Подушечки пальцев даже побелели от того, как сильно Киллиан сжимал его скулы. Питер скосил брови к переносице, явно не довольствуясь ситуацией, и, взяв пирата за плечи, правой ногой, да как можно посильнее, треснул по голеням мужчины, вынуждая того упасть. Пэн фактически навис, его ноги находились по разные стороны от туловища Джонса, а руками он все так же держал плечи пирата, только теперь прислоняя их к земле.

— Лидер сменился, — ухмыльнулся Питер, но ухмылка так же быстро пропала, когда он неожиданно выпрямился, прикрывая ноздри и глядя вверх.

— Ты весь истекаешь кровью... — констатировал Киллиан, не замечая, как трудно ему стало дышать, но вовсе не из-за того, что он оказался позорно прижатым тем, кто ему на голову уступает. — Давно у тебя это?

— Относительно нет, — устало раздалось из уст Пэна. Он пошатнулся и осел на ноги пирата, а с них скатился на голую землю, опираясь на свободную руку. — Черт.

— Так вот как протекает твоя смерть... — несколько озадаченно произнес Крюк. Приподнявшись на локти, внимательнее посмотрел на Питера, словно выискивая места, откуда также может начать кровоточить.

— Не пялься, — прорычал раздраженно Пэн, гневно глядя из-под ресниц на, выводящего его из себя, пирата.

Питер понимал, что не сможет быть многословен, поскольку помимо кровяных ручьёв из носа, он чувствовал и головокружение. Все, что ему оставалось — уцепиться за руку Киллиана, как за последнюю надежду.

— Эй, ты чего?

Крюк пощелкал пальцами перед лицом мальчишки, но тот никак не среагировал, продолжая спокойно, но шумно сопеть.

— М-да... Без меня бы ты точно сдох. — Мужчина поднял Пэна на руки и оглянулся, чтобы убедиться, что за ними никто не следит. — И что я вообще делаю? — Спросил он сам себя, хоть и понимал, что ответ даже спустя еще сотню, проведенную в компании Питера Пэна, лет не найдет.

***

Киллиан сидел у изголовья кровати, наблюдая за тем, как медленно, но равномерно дышит мальчишка, лежа на его койки, в его номере. Почему-то, обычно, Джонс испытывал некое спокойствие от вида спящего Пэна, будь-то на острове, но сейчас, когда ни для кого не секрет, что тот умирает, он начинал ощущать внутри себя какое-то новое беспокойство. Ему не хотелось верить, что здоровье этого гаденыша его хоть как-то колышет, но все результаты на лицо. В момент, когда у Питера потекла тонкая струйка крови из носа, он аккуратно стер ее подушечкой указательного, зачем-то посмотрел на палец и размазал каплю большим и указательным пальцами.

Он умирает. Это должно было рано или поздно случиться. Это же хорошо? Пытался убедить он себя, но не понимал, что чувствует на самом деле. Киллиан принялся мерить комнату шагами, да и это не помогло. Разве так поступают настоящие герои? Разве так герои помогают заблудшим душам? Ведь, если взглянуть на Питера Пэна трезвым взглядом, то можно было бы отметить в нем факт того, что он такой же потерявший себя злодей на подобии Злой Королевы или Румпельштильцхена. И если тем дали шанс и поддержку, то Питеру ожидать ее было не от кого. Его никто не любил, никто не хотел, чтобы он жил, и уж тем более Голд не позволил бы оставить папашу на длительный срок в этом мире, а уж про второй шанс вообще стоило бы забыть, как про страшный сон.

Киллиан ощутил отчаяние. Казалось, словно герои совершают ошибку и в то же время... Он сам совершает ошибку. Не стоило ему браться за все это дело, не стоило ему вообще являться на тот проклятый остров вместе с братом. И уж тем более не стоило доверять самоуверенным лéстным глазам Пэна. Это все было просто ужасной и не смешной шуткой, которую пират прочувствовал слишком остро и по-своему.

***

Стук в дверь. На пороге возник Феликс. Внешний вид парня напоминал бледного живого мертвеца, почти что, как и у его дружка. Феликс как-то слишком разочаровано выдохнул, и, кажется, Киллиан догадался о причине: Лост ждал вовсе не его.

— Я к тебе с новостью, — с улыбкой произнес Джонс, хоть его глаза оставались пустыми, Феликс промолчал, задрав вопросительно бровь.

***

Они быстро пересекли дорогу и направились к отелю, где кочевал Киллиан во время своего проживания в Сторибруке.

— Так ты говоришь, что не знал о том, где все это время пропадал Пэн? — удивленно переспросил Джонс.

— Да, не знал, — раздраженно буркнул Феликс, шедший следом за пиратом.

Обойдя еще один проулок, они подошли точно к цели, поднялись на второй этаж, и Киллиан отпер дверь ключом. Ввалившись внутрь, Лост пихнул локтем мешавшего на проходе мужчину и ринулся к кровати. Благо номера по большей части были похожими: одна просторная комната, маленькая кухня и такой же небольшой санузел. Так что, по сути, лежавшего Питера можно было увидеть даже с прохода. Сам мальчишка дышал все так же ровно, только из его носа снова пошла кровь, из-за вида которой Феликс невольно напрягся.

— Что с ним? — задал он свой вопрос Киллиану.

— Он потерял сознание. Его состояние сейчас критичное, хотя, кто знает, может даже летальное. — После этих слов Феликс окинул Джонса враждебным взглядом, а тот в ответ лишь слабо улыбнулся и пожал плечами.

— Он был с тобой? — спросил Лост, глядя на друга. Он присел на край кровати около ног Питера и долго сверлил взглядом его спокойное лицо.

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

Феликсу показался этот вопрос глупым, и он промолчал, но спустя долгие секунды сдался.

— Потому что каким-то боком ты встал на один уровень доверия со мной.

— Ты ревнуешь? — Усмехнулся Джонс.

Не то, чтобы этот факт льстил лисьей натуре пирата, но зато четко подкреплял его самолюбие.

— Не неси хрень, — буркнул Феликс.

— Что будешь с ним теперь делать?

И в комнате повисла на какое-то время тишина. Ответ на свой вопрос Киллиан так и не получил.

***

Питер проснулся нескоро. Его тело пробила странная дрожь, после чего он открыл глаза. Первым делом замеченным стал опирающийся задом о тумбу Феликс со скрещенными на груди руками и опущенной головой, а после и знакомое поделом месторасположения.

— Что я здесь делаю? — резко бросил он Лосту, но не дождавшись ответа продолжил, — И что здесь делаешь ты? Где Крюк?

— Он ушел, скоро будет.

Питер принял положение сидя и устремил полный недоумения взгляд в сторону пропащего. Он опустил ноги наземь и собрался встать, как потерял равновесие и осел на пол.

— Питер, тебе не стоит... — Феликс хотел было подойти к другу, чтобы помочь, но замер, когда увидел, как тот загнанно сжимает кулаки до белых костяшек. Он не хотел его смущать, ведь знал, насколько Пэн ненавидит быть беспомощным и еще больше терпеть не может, когда кто-то видит эту его слабость.

— Еще хоть слово, Феликс, — прошипел ядовито сквозь зубы Питер, не отрывая взгляда от своих рук, — и я убью тебя.

Он грозно посмотрел сверху вниз на парня, чьи золотые локоны волос неуклюже просматривались из-под глубокого капюшона. Если бы не дрогнувшие ресницы и метнувшиеся куда-то в сторону радужки глаз, то можно было бы подумать, что Феликс стоит с закрытыми глазами. Питер все же, скрепя зубами, смог подняться и встать напротив Лоста, заглядывая тому в лицо.

— Смотри на меня, Феликс, вот, что мы сделаем дальше... — он хищно улыбнулся, но эта улыбка не светила ничем хорошим.

***

Уже прошло несколько дней с момента их небольшой беседы. После были лишь короткие диалоги по делу, Питер не желал говорить ни словом больше, а Феликс и не требовал. Он лишь помалкивал, да проверял, как обстоят дела в городе, иногда помогая Пэну в его странном и безумном плане. Он не до конца понимал, чего тот добивается, но безоговорочно выполнял любое поручение, понимая, что на большее рассчитывать не может, если того не захочет сам Пэн, а значит нужно просто ждать и делать, что велят.

Питер появился на пороге их избушки в облаке зеленого дыма, он был рад снова использовать телепортацию и не играть в хорошего заключенного. Больше в этом нужды не было. Браслет, что на него нацепил Румпельштильцхен, был создан самим мальчишкой, а значит толку от этой «декорации» на его запястье не было. Лишь ноющая слабая боль и желание чесать руку двадцать четыре на семь.

Пэн прошел внутрь и приветственно улыбнулся Феликсу, отсалютовал от виска. Лост на эту улыбку не повелся. Это натяжное веселье, которым Питер пытался себе огородить, служило не больше, чем маской или своего рода отвлечением от наступающей ему на пятки смерти. После того как он вновь стал прибегать к магии, его выносливость иссякала все быстрее, а кровь из носа шла чуть ли не каждый час. Пэн отмахивался от любой рекомендации или проявления дружеской заботы, как от чего-то нестоящего его внимания и тихо бормотал себе под нос — Феликс подозревал, что он скорее всего что-то просто напевает.

Они исчезли из города в тот же день, когда Пэн предложил идею, а точнее просто сказал, что им нужно отсюда уйти и как можно незаметнее. Тогда он телепортировал их «Неверлендский дуэт» поближе к лесу, будучи в теле Генри Миллса Пэн успел уже поисследовать это городишко вдоль и поперек, зная, где что находится в случае необходимого и чрезвычайного побега. Поэтому, когда они оказались неподалеку от дряхлой деревянной выжившей из себя сил избушки, никто из них даже бровью не повел. Феликс не помнит уже сколько с того момента прошло дней, но подразумевал, что не более пяти-шести.

Сейчас же Лост начинал медленно жалеть о всей этой бредовой задумке и не знал даже, что этому поспособствовало: долгое время, проведенное в Сторибруке, отрезвившее его разум от влияния Неверленской ауры, или переживания за безрассудного друга, который так и норовит напороться на капкан героев, и которого Феликс так не хочет потерять, ведь иначе зачем он здесь?

— Ох, Феликс, тебе стоило видеть эти потерянные лица наших необъятных героев! — Пэн засмеялся и плюхнулся в драное кресло. — Они в тако-о-м потрясении, — весело протянул он, откинув голову назад, — мне их почти что жаль.

Улыбка не спадала с его лица, и Феликс, выдохнув, прикрыл на долгие секунды глаза, вальяжно растянувшись на собранном диванчике.

— Ты думаешь, что заставишь героев своими действиями сдаться?

— Нет, Феликс. Я заставлю своими действиями героев бояться и недоумевать, с чем они сейчас просто великолепно справляются. Хочу заставить их нервничать. Они ведь не знают, для чего я все это делаю, а значит будут воображать себе какие-то безумия в голове, в то время как мне остается просто немного развлечься.

— А что насчет пирата?

И на лице Пэна мигом прошлась волна эмоций. Феликс не понимал, когда они вместе с Джонсом приблизились к одному уровню доверия. Если раньше Лост знал, что, стоя на опасном выступе, когда внизу будет пропасть, а за спиной тупик, Питер обязательно протянет руку именно ему, то теперь... Теперь он сомневался, что сможет получить помощь первым. Возможно, Феликса просто коробила мысль о том, что Киллиан вытеснит и займет его место, а может все дело в том, что Джонс и Пэн нашли общий язык, и отныне могут считать себя друзьями. Феликс не знал. Но очень не хотел, чтобы это произошло, считая, что знает ценник этому жалкому пиратишке.

Все это время, а точнее все эти несколько дней, они ни разу не упоминали Крюка ни под каким предлогом, поэтому Лост хотел убедиться, услышав лично от Питера слова о том, что Киллиан благополучно и ожидаемо занял место среди героев, не желая, как он говорил раньше, больше иметь дел ни с одним, ни с, тем более, другим. Феликс за долгие годы, проведенные в Неверленде в компании своего социопатного друга, знал Пэна, как облупленного. И знал, что несмотря на то, что тот вечно лыбится, да веселится, является по своей натуре очень раздражительным человеком. Его буквально может вывести из себя что угодно: любая мелочь, которую можно было пропустить из виду или забить. Просто надо знать, на что не нужно давить, если не хочешь напороться на холодное оружие, которое Пэн любил носить при себе и никогда с ним не расставался.

И вот сейчас, сколько бы Питер не улыбался и не строил из себя беспечного оптимиста, он навсегда останется раздраженной персоной. Особенно когда речь касается Джонса.

— При чем здесь он? — прошипел Питер, гневно глядя на Феликса.

— Я лишь хотел узнать, перестал ли ты с ним нянчиться или нет.

— Заткнись.

— Ты же помнишь, что он всего лишь инструмент? Помнишь, благодаря кому Генри попал на остров, м? Это ведь ты... Ты натолкнул Джонса тогда, и они впервые встретились с Эммой. Ты заставил его заслужить доверие Свон и ее чертовой семейки! Это ты связывался с ним через тень, когда тот был в Сторибруке, помогая ни о чем не подозревающим Тамаре и Грегу, и проверял, как обстоят дела! Он знал обо всем и тупо повиновался тебе и твоим приказам! Именно он и помог доставить героев в Неверленд после того, как ты захотел веселья на досуге! — Феликс на секунды стих, восстанавливая дыхание, но потом продолжил. — Ты был для него королём, а он — расходный материал! Но в какой момент ты, черт побери, успел преисполниться в нем? Скажи... — его пламенная речь обрывается, когда Пэн подскакивает с кресла и сокращает между ними дистанцию. Он подходит к дивану и, нависая сверху, упирается руками по обе стороны от головы Феликса, пронзая своим презренным взглядом полным злости.

Сколько бы Пэн не строил из себя весельчака, именно в такие моменты и вылазила его вспыльчивая натура. Резкие выдохи Феликс ощущал на своем лице. Да, Лост его в какой-то мере боялся, зная, на что способен психопат стоящий перед ним и все же сейчас в нем также бушевали эмоции. Преданность мылила обзор на здравый смысл, и иногда его мозг во все отказывал принимать какую-либо другую позицию. Пэн для него все. Он спас его от прошлой жизни и стал лучшим другом, Феликс считал себя вечным должником перед ним, поэтому когда на горизонте их дружной безумной атмосферки возник какой-то зачуханный пиратишка, для Лоста он моментально превратился в один сплошной красный флаг.

— Сказать? — на мгновение губы Пэна содрогнулись в ухмылке, которую он тут же стер. — Что тебе сказать? Что Киллиан выбрал сторону героев? Что я считаю его не больше, чем инструментом? Или что он не займет твое место? — Феликс замер, как и его рот, оставшийся в приоткрытом состояние. Он чувствовал, словно его мысли обнажили, и этим кем-то был объект обожания. Питер видел весь ужас, отражавшийся на лице Лоста, и получал долю удовлетворения от этого внезапного ступора, произошедшего благодаря ему, а точнее, его словам. — Правда думал, что я не знаю, почему ты его так ненавидишь? Знаешь, в последнее время ты всё больше вынуждаешь прибегнуть к плану «Б».

— О каком плане «Б» речь?

— О, о том, где я могу воспользоваться проклятием, чтобы подчинить себе весь город. — Заговорщически произнес Пэн, улыбаясь. — Ты знал, что такое есть у Злой Королевы? Она и раньше им пользовалась, благодаря чему Эмма Свон оказалась здесь, оживив город. Но я мог бы все изменить, устроив своего рода адскую прожарку для жителей Сторибруке, играя ими, словно марионетками.

— И почему ты сразу к нему не приступил?

Питер насмешливо вскинул левую бровь.

— Есть одно «но». Для заклятия необходимо жертва, сердце того, кто дорог. Злая Королева воспользовалась сердцем своего папаши, ну, а мне пришлось бы прибегнуть к твоей смерти, понимаешь? Ведь любовь многолика, Феликс. Это не только влюбленность, привязанность... Любовь еще и дружба, верность. — Пэн серьезно посмотрел на Лоста, бегая по его озадаченному лицу глазами. — И даже тогда на твое место никогда бы не встал Киллиан Джонс. — Фактически прошептал он эти слова. — Выдохни, — и отстранился.

Феликс и сам не заметил, как перестал дышать, поэтому сейчас, прийдя вновь в себя, он справлялся и с потрясением и с нехваткой кислорода. Питер молча вышел на улицу, шумно захлопнув за собой дверь. Феликсу лишь оставаться надеяться, что тот не пошел за новой порцией теней.

***

— Всю плешь проела... — возмущался Киллиан, выйдя из полицейского участка.

Эмма в очередной раз устраивала им там официальную встречу, где изливала свою душу тем, как глубоко в печёнках у нее засел Пэн, и что следовало его прикончить сразу же. Джонсу это порядком надоедало: быть подушкой для чьих-то негодований отвратительно, но он терпел, поскольку не было другого выбора.

С момента как Питер Пэн в компании своей шестерки исчезли из его комнаты и в целом из города, Крюк подозревал, что они прячутся где-то в лесу, ведь оба мальчишки, даже проживая в хороших условиях, ни за что бы не променяли выживания в лесной местности на городскую суету. Дикарям не выселить свой дикарский дух из плоти, куда бы они не сунулись. Герои тоже догадывались об этом, а первым подать идею о том, что следует обыскивать лес, был никто иной как Румпельштильцхен, и к нему прислушались. Правда они не знали того, что Джонс какое-то время даже находился с Пэном в одном месте, и уж точно не знали, что он пытался помочь мальчишке, и что, грубо говоря, благодаря ему вновь был упущен любой след на Питера Пэна. Так что промолчать об этом всем было лучшее, чем мог себя обеспечить Джонс. Все же натуру пирата-вруна из него не выбить, как не пытайся.

Жители Сторибрука умирали один за другим. Прошло всего-то ничего, а уже на дорогах можно было находить очередные трупы. Причем они не были убиты как-то чересчур жестока, нет. У них у всех просто-напросто отсутствовала тень, и Киллиан подозревал, что Пэн просто запугивает героев не страшными пытками, а количеством. Этого уже с предостатком хватало на то, чтобы Снежка каждый раз, при озвучивании числа отошедших людей, накрывала в ужасе рот рукой, махая из стороны в сторону головой, не веря в происходящее; чтобы Девид стоял рядом и утешающе поглаживал ее по плечу; чтобы Белль склонившись, смотрела на носки своих туфель, словно виновная во всех злодеяниях; чтобы Эмма, строив еще более печальное выражение лица, с волнением трепала Генри по волосам, по большей степени успокаивая не его, а себя.

И только Реджина и Румпельштильцхен были настроены по-агрессивному враждебно, словно всеобщая грусть и переживания их не касались. Словно если бы перед ними вновь возник лик Пэна, они бы, и глазом не моргнув, тут же прикончили его б.

Сорок три жертвы за пять дней и никаких посланий. Вот, чем герои не могли похвастаться; все, что они знали — Пэн сдирает тени, а без них люди не могут жить. Стоило бы задаться вопросом, а как все еще существует он сам? Но это уже была малина абсолютно другого сорта. Хоть и ответ не скрывался за бесячими шипами куста. Пэн — не простой маг, он нечто сложнее обычных магов. Поскольку тень Питера не является конкретно его, у нее вполне есть своя душа и воля, но имея Хозяина, та целиком и полностью повинуется ему.

Сейчас, идя по улице, Киллиан надеялся, что просто спокойно дойдет до корабля, вытащит из близ стоящей бочки бутылку рома и к чертям собачьим откинет все предрассудки и внешнюю суету. Но проклятие... Он все же натыкается на тело в шести-семи метрах от себя и тут же вертит головой, в надежде заметить где-то затаившегося юнца.

— Вот же... — его пробирают отборные маты, когда он подходит ближе, при этом в обзор попадает черная тень, кружащая в районе пляжа, а следом к ней подлетает и другая. — Что за чертовщина? — возмущается Джонс, завидев и тот самый призренный силуэт мальчишки.

Он идет вдоль побережья с накинутым на голову капюшоном, совсем не обращая внимания на буянивших по своему теней, его больше привлекало холодное оружие в руке.

Киллиан срывается в ту же сторону, хоть понимает, если Пэн его заметит, то тут же ринется вон. Глупые мальчишеские догонялки. Но тормозит, когда в другой руке Питера вдруг начинает нарастать зеленое пламя.

"Что за хрень?" — недоумевает Джонс. И тут Пэн, словно почувствовав, оборачивается.

В его глазах нет абсолютно ничего: ни радости, ни злости, ни растерянности. Ему все равно, что его обнаружили — так можно было бы сказать, оценив ситуацию по его лицу. Но не по пламени. Огонек дрогнул, когда тот оборачивался, а значит был готов напасть, да вот разочарование: на месте ожидаемых героев, снова Киллиан Джонс собственной персоны!

— Постой! — Киллиан выставляет руку вперед, словно Пэн был каким-то диким зверьком-экспонатом, которого он боялся спугнуть. Хоть Питер и замер послушно, но в следующий миг, осознав это, вознес руку вверх, имитируя жест, которым обычно пользовался Румпельштильцхен. — Нам нужно поговорить! — Киллиан сокращает дистанцию, но двух метров не хватило, чтобы зацепиться за плащ Пэна. Тот исчезает, растворившись в воздухе.

Джонс разочаровано опускает руку и смотрит себе в ноги, когда бесстрастный негромкий голос раздается за его спиной.

— Нам не о чем говорить.

И Киллиан разворачивается, да так резко, что едва касается локтем грудной клетки мальчишки, благо то, предвидев, уворачивается, отступив на шаг назад. Он смотрит в глаза напротив, в которых до сих пор не видел ничего, лишь какое-то устрашающее спокойствие, словно Тихий океан. Только в случае с глазами Пэна Тихое болото. Тягучее и цветом схоже.

— Зачем ты это делаешь?

— Это весело.

— А я-то думаю, что ты забыл на пляже? А ты, оказывается, хороводы с тенями водишь. Что так, с детьми не вариант?

— Не велико значение, — Питер слабо ухмыльнулся. — когда тени этих жителей сами начнут очищать город, даже после моей смерти. Ну знаешь, оставлю, типа, след в истории после себя.

— Как самого безвкусного злодея?

Пэн хмыкнул, вздернув бровь, и завел руку сбоку от себя, взмахивая.

— Прощай, Киллиан.

— Стой, — он остановил мальчишку, ощутив, как тот напрягся, а на лице замер раздраженный оскал. — Я не отстану, пока мы не поговорим.

— Не о чем. — Питер хотел было высвободиться от хватки, но Джонс крепко сжал руку до побеления костяшек. Пэн фыркнул и скучающим взглядом долго смотрел в лазурные глаза пирата и наконец произнес: — Завтра, вечером, — он посмотрел на нежно-розовое небо, волшебно отражавшее свой цвет на воде, — на закате.

И исчез.

***

Румпельштильцхен в своей лавке умиротворенно протирал пыль с полок. Он не знал, на сколько правильным было его решение, кашу маслом уж точно не испортишь, разве что наоборот, придашь вкусу. Его уголки губ дрогнули в улыбке, ему явно доставляло удовольствие то, что должно было произойти. Гостья, которую он пригласил, была для него недругом, и, тем не менее, выбирая между ней и отцом, он бы предпочел себя, хотя, возможно, и смог бы уступить ей второе место подле.

— Тебе понравится сюрприз, папа. Я обещаю.

***

На следующий день жертв было всего три. Пэн видимо посчитал это смешным и не поленился выложить их тела в виде треугольника перед полицейским участком. Киллиан, в очередной раз выслушивая от Свон негодование, сдержал усмешку, не то, чтобы оценив само баловство Пэна, а скорее то, что оно напоминало какое-то подношение полицейскому отделению.

Джонс валял весь день дурака, пока Реджина и Темный очередным заклятием пытались найти Пэна. Как бы то ни было, а мальчишка постарался на славу, ведь даже с учетом того, что он — слабее и находится на грани жизни и смерти, найти двум сильным магам его не под силу.

Ох, от компании старой доброй каюты, старого доброго Веселого Роджера, со старой доброй бутылкой рома Киллиан чувствовал себя расслабляюще. Тут все еще сохранялся сильный аромат моря и Неверленда... Он не понимал почему, но его вновь бросало в воспоминания о былых временах, когда деньками мог спокойно страдать фигней на острове, разлеживаясь на самодельном гамаке из перешитых сотни раз лоскутов ткани и крепких веревок. Этот гамак весел напротив пиратской бухты, на границе леса и пляжа. Иногда Джонс ощущал чей-то взгляд и был уверен, что Питер таким образом просто за ним присматривает.

Раздался звон стекла, и Киллиан подскочил на кровати, явно чуть не отойдя в другой мир. Он буркнул себе под нос добрую брань и ногой пихнул осколок от разбившейся бутылки. И как он только умудрился заснуть? Сойдя там, где почище, Джонс побрел на выход, закрыл дверь каюты и направился по лестнице наверх, перегнулся через стенку бочки и выудил оттуда еще одну бутылку.

— И как я буду жить, если ты закончишься? — обращался к рому Крюк. Откупорив, он опрокинул голову, вливая пойло в себя. Уже темнело, а значит нужно идти на пляж, ведь Киллиан был уверен, что Пэн местом встречи выбрал именно вчерашнее.

Уже на подходе он приземлился на гальке, решив, что Питер его заметит, а не свалит в закат к кучке теней, как какой-то странный фетишист. Прохладный поток ветра обдувал лицо и заодно охлаждал мысли, ведь если он упьется в хламину еще до прихода Пэна, то разговор уж точно не пойдет, а подставив ко всему этому раздражение, которое иной раз чувствовал Питер при виде пьяного в щи пирата, то скорее всего не потрудится утопить. И тадам! Новая находка для героев!

Сзади раздались чьи-то шаги, Киллиан считал, что это Пэн, поэтому когда обернулся, очень уж был удивлен видеть незнакомый лик.

— А ты еще кто?

Девушка улыбнулась. Она была одета в платье, отлично облегающее ее фигуру, с вырезом и пышной длинной юбкой,  а на голове у нее был ободок, в который как будто понатыкали черных перьев. Но вот, что еще было необычного в ее достаточно мрачном, но прекрасном образе, так это крылышки за спиной. Словно перед ним стояла...

— Фея... — прошептал он. И та улыбнулась шире, наклонив голову набок.

— Догадливый. Ход теперь за мной? Ты — пират. — Это прозвучало даже не как вопрос, а скорее утверждение, и Киллиан поджали губы, качнув головой.

— Черная фея, верно? Не тебя я однако ожидал увидеть.

— Уж простите, что разочаровала, Капитан Веселого Роджера, — она театрально поклонилась, а Джонс сделал очередной глоток рома. Ну его нафиг, от этих фей одни проблемы. И тут невольно вспомнилась Динь, — мне бы хотелось тоже увидеть здесь вместо тебя кое-кого другого, — заговорщически произнесла Черная и стала приближаться к пирату.

— И кого же? — недоуменно спросил Киллиан, его мозг сейчас все меньше был способен переваривать и анализировать информацию, хоть он и чувствовал себя не до конца угашенным.

Гостья молчала, лишь жутко улыбалась, от чего Джонс почувствовал исходящую от нее опасность.

— Нашего общего знакомого.

Только когда она была на дистанции двух метров от него, Киллиан заметил в ее руке волшебную палочку, немного похожую на ту, что они использовали для перевоплощения между Пэном и Генри. Что-то подсказывало, что ничего хорошего ожидать сейчас не стоит, тем не менее...

— Отойди от него!

Поток сильной магии выбивает из ее рук ту самую палочку, и только когда Черная фея разворачивается боком, Киллиан замечает своего спасителя.

— Отойди от него... — враждебно произносит Пэн, а в следующем слове и во все звучит гораздо больше яду, чем когда-либо ранее, — Фиона.