Дрянной мальчишка

— Простите, что помешали, нужна ваша помощь.

Тинк проходит в большой зал, где в центре стоит черный открытый гроб, а рядом с ним — монахини. Следом за ней идут Дэвид и Нил с Киллианом. Девушки оборачиваются на голос.

— И в чем?

— Нам нужна палочка Черной феи, — поясняет Нил.

— И не просите, — темнокожая монахиня отрицательно машет головой и делает шаг назад.

— Да, это ужасно и недопустимо, но то, что грядет — хуже! — вновь вмешивается Динь.

На целое помещение раздается грохот, словно кто-то ударил по плотному стеклу. Все оборачиваются на шум и видят, как нечто темное кружит за окнами Монастыря. Громкий, мерзкий крик звучит из уст твари.

— Это еще что? — спрашивает Дэвид.

— Тень Пэна.

Киллиан следит за темным шустрым пятном, стараясь не выпустить его из виду. Может самого мужчину эта тварь не тронет, но вот про своих товарищей гарантировать такого же он не может.

— Что ей надо? — вопрошает все та же монахиня, в ее глазах, как и в глазах других девушек, застыл сильный ужас и страх перед чудищем.

— Палочку! — хором отвечают Прекрасный и Киллиан, подгоняя их не медлить.

Тень находит открытую створку окна, через которую попадает внутрь.

— Бегом, бегом, прячьтесь! — командует Джонс и уводит их за собой в ряды из скамеек, присаживаясь на корточки, чтобы хоть как-то скрыться от назойливо летающей Тени, что наматывала круги под потолком.

— Будем снова ее ловить на свечу, как тогда в Неверленде? — спрашивает Дэвид.

— Да, но в этот раз действуем наверняка, — отвечает Нил, не спуская глаз с кружащей твари.

Крюк вспоминает, что прямо сейчас, в лавке Голда, Генри готовят к обмену душами с Пэном.

"Где же тогда сам Питер? И что это за представление с Тенью? Навряд ли он хотел бы помешать нам забрать палочку Черной, ведь без нее ему не вернуться в свое тело" рассуждал Киллиан, совсем не замечая, что в данный момент они глупо бездействуют.

— Пойду, подразню!

Киллиан собирается вылезти, как Динь дергает его за рукав.

— Погоди, может не стоит?

— Если это единственный способ не дать нам себя растерзать, — он мысленно усмехается, — то я готов рискнуть своей шкурой.

— Кто говорил: «ради любви или ненависти»?

— И... Еще кое ради чего... Жизни, — сказал Киллиан и вылез из укрытия.

***

— Можно запястье, — Румпельштильцхен протягивает руку к руке Генри и надевает браслет, — хочу быть уверен, что когда мой папаша очнется, колдовать он... Уже не сможет, — Темный смотрит в глаза мальчишки, стараясь вести себя непринужденно, но вот сложно отделаться от мысли, что перед ним его внук, а не кошмар детства. Все же образ отца в шкуре юного Питера Пэна навсегда застынет триггером в его голове.

— Палочка у нас.

В приходе возникают Дэвид с Тинк и плетущиеся в хвосте Бей с Джонсом. Голд забирает у Нила палочку Черной, думая, что прямо сейчас у него здесь собралось подобие семейного сборища: сын, внук в теле отца, палочка матери — отличная комплектация. Румпель даже усмехается этим мыслям.

— Когда отдавал сердце Пэну, думал я — Герой, — замечает с улыбкой Генри, — простите...

— Не тебе надо просить прощение, а Пэну, — твердо говорит Дэвид.

Киллиан стоит в стороне, не отрывая взгляда от Генри в обличие Питера, он уже давно не концентрируется на разговоре других, прибывая где-то далеко в своих рассуждениях. И даже не замечает Эмму, которая встала рядом с ним, держа того за плечо. Он просто их не слышит, слишком громкий гул из мыслей.

Вот "Питер" ложится, вот закрывает глаза, а вот его уже потряхивает, когда Румпельштильцхен проводит палочкой над его лицом. До ушей доносятся размытые расспросы героев, насчет состояния мальчишки, Голд отвечает кратко, что-то о перемещении душ.

— Эй, ты чего? — шепотом спрашивает Эмма, чтобы другие не услышали.

Киллиан глядит на девушку в ответ и снова на спящего Питера.

— Все закончилось, пошли, — продолжает Свон и уже тянет его за руку.

Джонс только сейчас замечает, что все начинают расходиться, но понимает — ему нельзя. Он аккуратно убирает ладонь Эммы и говорит ей, чтобы та шла без него.

— Эй, крокодил, я посижу в няньках, а ты прогуляйся, даме время удели, — Киллиан играет бровями и подмигивает Белль, рядом стоящей с Голдом. Тот подозрительно косит глаза то на мужчину перед собой, то на мальчишку на кровати, и пират осознает, что Маг ему просто не доверяет. Тем более зная, какое прошлое объединяло этих двоих.

— Разве ты сам не хочешь уделить свое свободное время Свон, зачем же тратить его впустую на моего отца?

В маленькой комнатке, больше напоминавшей склад из барахла, остаются лишь трое: Белль, Румпельштильцхен и Джонс. Но девушка покидает их, когда Хозяин лавки молча кивает ей головой в сторону выхода, как бы прося оставить их наедине, что Белль и делает.

— Хотел, но у меня возможностей будет предостаточно, а ты... Неужели собираешься сидеть здесь и караулить его? К тому же, я не думаю, что когда он очнется, то больно будет рад видеть в первую очередь тебя.

Мистер Голд удивленно вскидывает брови.

— А от тебя он светиться станет что-ли? Подскажи мне, когда вы успели так сродниться, или возвращение в Неверленд нагнало тоску по старым временам, где ты в роли услужливого пса-пирата, выполняешь поручения Питера Пэна?

Каждое сказанное слово так и сквозило ядом, а хитрый взгляд и скверная ухмылка подливали масло в огонь. Румпельштильцхен сократил расстояние между ними на несколько шагов, заставляя Киллиана ощущать себя не в своей тарелке. Но он понимал, что если сейчас начнет резко реагировать, то ему ни за что не выиграть в этой словесной перепалке. Джонс широко улыбается, наклоняет голову и снова поднимает, показывая эту лучезарную улыбку Румпелю.

— Ладно, раскусил. — Он тоже делает шаг навстречу. — У меня есть к этому, — кивает в сторону Питера, — личная неприязнь. Поскольку на нем браслет, Пэн безоружен, хочу, когда очухается — быть первым, кого он увидит.

Киллиан смотрит на свой крюк и демонстративно поднимает его на уровне лица, Темный хмыкает.

— Надо же, а я-то думал ты за старое.

"Верно думаешь"

— Ни за что.

Голд прошел мимо Джонса и положил руку на плечо мужчины, наклонившись к уху.

— Но я все равно тебе не верю, — он улыбается и выходит из комнаты, оставляя пирата наедине с мальчишкой.

Крюк опускает голову, выдыхает. И когда он только успел задержать дыхание? Переводит взгляд на Питера, подходит к койке, садится на край около его ног и следит: как умиротворенно поднимается и опускается грудная клетка мальчишки, как тихо дышит, как иногда подергиваются ресницы, и как по-особенному невинно он выглядит, когда спит вот так.

— Как же ты меня достал, Пэн. Словно вош, когда есть — хреново, а когда нет — боязно, что объявишься.

Киллиан достает из кармана кулон, вертит какое-то время на ладони, рассматривая алую кровь внутри побрякушки и, беря за цепочку, подносит к груди Питера.

— Идиотизм какой-то... — он ждет некоторое время, но ничего не происходит, — и как это понимать? Ты помер? — подносит палец к носу, ощущая на нем горячий воздух. — Умеешь же ты обламывать.

Джонс расстроено выдыхает и выходит из каморки в основную комнату лавки, выглядывает в окно.

"И где этот прохвост дубль два?" думает он.

Отходит к витрине с какими-то тарелками с золотой каемкой, как дверь открывается, и на пороге возникает Феликс.

— Чай будешь? — Киллиан широко улыбается, держа, как аристократ, в руке серебряную кружку. Лост закатывает глаза, недовольно кривя губы.

— Где он?

— Спит, не знаю сколько у нас времени, но лучше поторапливаться.

Джонс поманил рукой за собой, скрываясь за шторкой, разделяющей два помещения, Феликс за ним. Увидев друга спящим, посмотрел на пирата, как бы убеждаясь: точно ли это Питер и все с ним нормально? А получив кивок, возвращает взгляд обратно.

— Бери его и пошли.

— Что? — Киллиан шокировано поднимает брови, образовывая на лбу множество морщинок, его рот замирает приоткрытым.

Повисает полная тишина, они переглядываются между собой с противоположных сторон комнаты, в молчаливой борьбе. Мужчина спокойно выносит тяжелый взгляд направленный на него и качает головой.

— Я выполнил свою часть: Пэн снова в своей туше, так какого черта мне его тащить? — довольно быстро взвинчился Джонс. Хватит с него покорности, ладно Пэн, но этому лицемеру он не позволит собой помыкать.

Лост какое-то время молчит, его жевалки еле заметно ходят, подтверждая жуткое раздражение от глупых вопросов пирата. В конце концов он вздыхает и проводит рукой по волосам, успокаиваясь.

— Это последняя просьба. По крайней мере моя. Ты сам сказал, что нужно торопиться, так может прекратишь строить из себя сноба и поможешь, там уж я как-то сам разберусь.

Феликс выходит из комнаты, оставляя их двоих наедине. Киллиан ругается про себя, подходит к койке и размышляет, как бы оптимальнее всего взять эту костлявую вошь. В итоге не придумывает ничего лучше, чем просто перекинуть его через плечо.

"Дожился, блин"

Он берет Питера за талию одной рукой, а другой — под спину и тянет на себя, поднимая. Пэн издает какой-то недовольный стон, когда солнечным сплетением бьется о плечо Джонса.

— Я тебе не лакшери лимузин, так что не мычи мне тут, — бурчит Киллиан и направляется к выходу.

Феликс ждет их на улице, придерживая дверь и оглядываясь по сторонам, следя за тем, чтобы никто случаем не заметил двух подозрительных Гринчев, ворующих плохой подарок от Санты. Мужчина выходит наружу под яркие лучи Солнца, поправляет мальчишку, уже второй раз съезжающего с плеча, и переходит дорогу, направляясь к двухэтажке напротив. Через проулок обходит дом следом за Лостом. Входит в подъезд и видит перед собой лестницу.

"Да вы издеваетесь" думает он.

Хоть Питер достаточно легкий, но удовольствие от хождения по лестнице с одним плечом наперевес вряд ли можно получить. Крюк сжимает плотно губы и твердо шагает по ступенькам, зачем-то считая их.

Одна.

Вторая.

Третья.

Четвертая.

Пятая.

Шестая...

На четырнадцатой он сбивается и уже с полной пустотой в мыслях доходит до номера, который Феликс оставил открытым. Не известно жил ли кто-то еще в этом доме, но судя по абсолютной тишине навряд ли, заключает Джонс. Он доходит до кровати и кидает Питера, так и не проснувшегося, на нее. Приоткрытый рот делает мальчишку по-настоящему забавным, когда мужчина думает о том, чтобы засунуть туда палец, на потеху, но осознает, что, скорее всего, останется еще и без него. Киллиан падает рядом, давая себе отдохнуть. Закрывает глаза и медленно, но равно дышит.

"Ну и денек" думает он, "продуктивнее выдался, чем обычно".

Хотя казалось бы, когда это с Питером день выходил другим? Мужчина слышит шорох в проходе и подымает голову, чтобы убедиться, что увидит белобрысую бошку со сведенными к переносице бровями. Он всегда такой недовольный, или только тогда, когда пират рядом?

— Отлично. Раз ты прилег, то я пока схожу в закусочную за сэндвичем.

— Не видел, чтобы Питер их хоть раз ел.

— Это я для себя, — бросает, уходя, Феликс.

— Тогда и мне возьми! — кричит в догонку Киллиан и снова откидывает голову назад.

Тут же перед глазами всплывают разного рода картинки их реалити, в которых Эмма отчитывает Крюка и разочаровывается в нем, говоря об упущенном доверии; Крокодил, кой ни на секунду не сомневался в том, что Киллиан последует за Пэном, и добрая часть Сторибрука явно не скажет «спасибо» за высвобождение изворотливого дудочника.

Среди них он не слышит, как рядом кто-то ворочается в полудреме. От того поворачивается набок, подкладывая согнутую в локте руку под голову и смотрит на сонного Питера, потирающего кожу над губой и глупо морщащего свой нос. Ресницы его вновь подрагивают, и Киллиан подозревает, что мальчишка скоро проснется.

"Скорее бы" заключает мысль и снова ложиться на спину, глядя в потолок.

Веки тяжелеют, как тяжелеет воздух вокруг, тяжелеет голова, тяжелеет тело. Будто что-то с огромной силой вдавливает его в матрас и не дает вздохнуть полной грудью. Чувство потерянности наматывает круги по комнате, вертясь словно смерч и скапливаясь в центр, где благополучно поджидает умиротворенная туша мужчины и бьет точно меж ребер, отчаянно продырявливая плоть. В попытке вдохнуть побольше кислорода, он лишь чувствует, как кровь вскипает в нем, готовясь рвануть наружу, и прыткий кашель не удается сдержать. Ощутив холодные капли, стекающие по вискам, он резко открывает глаза.

— Тише-тише, не буянь.

Киллиан сглатывает слюну и прислушивается к бесстрастному голосу, что кажется столь знакомым и звучащим чуть ли не над его ухом. Когда все же удается сконцентрировать взгляд, первым делом, он замечает над собой хмурое лицо Пэна, а поднятая левая бровь твердит о настороженности мальца.

— У тебя походу жар, так что лежи... И постарайся больше не делать такое выражение лица, словно тебя кто-то душит.

Питер, сидевший все это время около Джонса, обходит кровать и — Киллиан не отрывает от него глаз — приближается к другому силуэту, раскинувшему свои длинные лапти на подоконнике, забирает какой-то небольшой кулек и возвращается обратно.

— Привстань, — командует Питер, и мужчина повинуется. — Это тебе за хорошую работу.

Он протягивает ко рту Киллиана продолговатую дольку картошки, и тот растерянно смотрит то на еду, то на серьезного парня.

— Я тебе что пес? — возмущается Крюк.

Рука Питера вздрагивает, брови подскакивают вверх чуть ли не к самым корням волос, выстраивая рощу из морщинок, а через секунды уголок его губ уже растягивается в ухмылке, образуя на щеке ямочку.

— Если тебе так угодно.

Киллиан отворачивает голову в бок, не желая видеть в очередной раз высвобожденную им же смазливую физиономию.

— Заканчивайте, извращенцы со своими играми, — доносится с подоконника взвинченный голос Феликса.

Питер показательно кладет картошку себе в рот и поднимается с кровати, облизывая пальцы, испачканные в соленном масле.

— Извращенцами могут быть здесь только вы, я уже как триста лет вышел из этого состояния.

— Оно и видно, — бурчит себе под нос Джонс, но, как казалось, не достаточно тихо, раз Питер оборачивается и изумленно смотрит на него.

— А ты, я погляжу, так и норовишь лишиться языка или второй руки. На выбор.

Киллиан не реагирует и продолжает глазеть в сторону окна. Феликс, отвлекшийся на перепалку, вновь обращает взгляд к городу за стеклом и тут же ругается, спрыгивая на пол.

— Питер, у нас проблемы!

В эту же минуту входная дверь вылетает с петель и с грохотом падает наземь. Пэн, подчиняясь реакции, но к сожалению не рефлексам, всем телом оборачивается к проходу, сталкиваясь лицом к лицу с Эммой. Он не успевает ничего предпринять, как его тело с огромной скоростью взмывает вверх и резко назад, позвоночником разбивает оконное стекло и исчезает из поля зрения, оставляя лишь приглушенный шум. Киллиан, ощутив снова какие-то капли на своих висках, стирает их и случайно смахивает влажное маленькое полотенце со лба.

"Так вот что это было" догадывается он. Но почему-то в голове не укладывается тот факт, что Питер решил хоть немного, да проявить таким образом заботу. Не в его стиле.

Только сейчас было не до этого. Джонс замечает на себе осуждающий взгляд Мистера Голда и смотрит чуть левее, на Эмму, надевавшую наручники Лосту, который даже не сопротивлялся, прибывая в шоке. Не сложно было додуматься, что он пилил отчужденным взором. Киллиан совершает попытку встать, но как только ноги касаются пола, тошнота подступает к горлу.

"Да что это со мной?" недоразумевает он и падает обратно.

В глазах комната блестит, а люди словно водят хоровод, шатаясь по кругу. Он успевает даже подумать, мол, развил себе каким-то чудом морскую болезнь, но очень надеется, что это окажется ложью, а симптомы, как сказал Питер, жаром. Питер... Что с ним? Киллиан пытается повернуть голову в сторону окна. И зря. Яркие лучи Солнца еще жестче слепят его, аж становится невыносимо, кажись, вчерашний ужин готов был прямо сейчас вылезти из него. Кто-то кладет свою руку на плечо мужчины и старательно заглядывает в лицо, наверное пытаясь узнать состояние пирата, но Джонс не видит точного человека и не может отличить даже по голосу, ведь резкое потемнение в глазах и полное расслабление всего тела до вялого, говорят сами за себя.

***

— Эй, Эмма, у вас случаем не преподают уроки по «не щелканью еб... Физиономией»? Феликс хочет на курсы записаться. — Приторно острит Питер, даже не глядя на друга, что рядом с ним сидит на железной лавке и лишь сильнее поджимает губы, чтобы не сказать чего-то лишнего в ответ, ведь положение  в котором они оказались, не обещает никакой безопасности от лишних порывов злости со стороны Главного.

Эмма закатывает глаза, уже явно устав от очередной остроты Пэна. Прямо сейчас «злодейское» трио находилось за решеткой в полицейском участке, хотя, одного из них Свон до последнего не хотела таким считать. Ей было до жути обидно от того, что человек, обещавший быть на стороне добра, измениться, стать лучше и заполучить сердце Спасительницы, вместе с Неверлендкими отбросами прохлаждался в камере, отлеживаясь в отключке и, несмотря на все волнение за неожиданный обморок пирата, Эмма не спешила ему помогать, строго настрого запретив себе даже думать об этом.

Питер откинул голову назад и наклонил слегка в бок, из-за того что Джонс крепко спал, а им троим было бы сложно уместиться на одной длинной койке, Пэн вытолкнул мужчину и занял его место. Свон лишь непонятливо посмотрела в сторону грохота и напомнила лишний раз себе, что Питер Пэн всего-то эгоист, поэтому вновь занялась какими-то бумажками на столе. Поначалу Питер пытался понять, что там так увлечено мутит Свон, а после ему наскучило лесть голой рукой в аквариум с пираньями, где от этих рыб лишь позвонок остался. Теперь же мальчишка смотрел на спящего Киллиана и где-то глубоко внутри ожидал его скорейшего пробуждения.

— Отвали от него, Свон. — Эмма подняла голову и не понимающе уставилась на Пэна.

— Что?

— Он не причем. Я промыл ему мозг.

После этих слов Питер посмотрел ровно в глаза Спасительницы из под своих густых ресниц. Он знал, что все может именно так и закончиться, и поэтому считал нужным выпустить из этой пучины Крюка, ведь кто, если не он, будет вновь помогать ему на той стороне «добра», которую герои так самоуверенно несли за собой.

Эмма развернулась всем корпусом к говорящему, оперевшись локтями о колени и сцепив ладони в замок.

— Не знаю, что меня больше удивляет: твоя слабая попытка защитить Крюка или в целом то, что ты готов спасти задницу пирату нежели собственному сыну. — Язвительно отметила Свон.

Питер подскочил с места и шустро приблизился к клетке, просовывая пальцы между решеток и глядя точно на девушку, которая незамедлительно сделала тоже самое, но не подошла слишком близко к клетке. Несмотря на то, что на Пэне сейчас был браслет, защищающий Сторибрук от его магии и проказов.

Тем времен Киллиан начал приходить в себя. Он мог уже слышать диалог, сопровождающийся напряжением, которое повисло в этой комнате. Правда не совсем понимал, почему у него немного болит копчик. Открыв глаза, он увидел стоящего в паре шагов от него мальчишку, а точнее его ноги; подняв голову наверх обнаружил странную эмоцию на лице Питера, которую не смог определить.

— Спасительница... Как вяло это звучит, когда вижу твое лицо, что Румпель, что ты, — он усмехнулся, — не убить меня все никак не можете, не защитить свое чадо от меня же не в силах. Так как вы вообще могли подойти на эту роль? — губы растянулись в широкой гадкой улыбке, а левая бровь подскочила вверх, когда он заметил, как Эмма ожидаемо напряглась, сведя во враждебности брови к переносице. —Что такое, Свон? Правда глаза режет?

— Чтоб ты знал. Я пообещала Мистеру Голду, что убью тебя, как только ты вернешься в собственную шкуру.

Питер почувствовал недоговоренность со стороны Эммы и ухмыльнулся

— Но..? — протянул он.

— Но я могу тебя убить, даже если и хочу.

— По причине..? — продолжил в том же темпе Пэн.

— По причине, что я не убийца.

Питер слишком резко убрал руки от клетки, оттолкнувшись от нее и отойдя назад, присел обратно; Свон от неожиданности дернулась.

— Я-то думал, ты скажешь: потому что, хоть ты и ублюдок, пыташийся убить моего сына, своего сына, моего мужа и снова моего сына. Ты — человек и заслуживаешь второй шанс. А не эту хрень про то, что не убийца.

— А ты умеешь, оказывается, замечать свои гадости, — Эмма распахнула широко глаза, разведя руками, и вернулась на свое рабочее место.

— Я просто очень постарался посмотреть на ситуацию с твоей стороны, — съязвил в ответ Пэн.

— У меня идея получше, — сказала Свон, не отвлекаясь от бумаги, — ты ведь скоро и так умрешь? Тогда я просто подожду. — Ухмыльнулась уголками губ девушка.

А Питер, выждав некоторое время, отвел взгляд, столкнувшись с голубыми, как воды Неверленда, глазами, еще больше напоминавшими ему о том, чего он лишился по собственной неосторожности; ведь, если бы мальчишка не выеживался перед привязанными к дереву Сожалений Эммой, Снежкой и Реджиной, а наоборот позаботился о скором устранении всех ненужных гостей, то того, что произошло, не случилось бы. Он долго томно смотрел на Джонса, который, судя по всему, отходил от своего состояния и поэтому несколько щурился, глядя в ответ; и, тем не менее, мужчина словил себя на мысли, что его глаза просто стали точкой, в которую бездумно упялился уставший на вид мальчишка.

***

— Сколько тебе осталось? — спросил Киллиан, проходя в номер в след за Питером.

Парень первым делом завалился на койку, накрыв лоб и веки правой рукой, пока левая покоилась на матрасе.

— Не знаю, у меня нет встроенного счетчика дней до моей смерти, — грубо отрезал он.

Несколько часов проведенных в полицейском участке отрицательно сказались на настроении Пэна, и вопрос Джонса лишь подливал масло в огонь. Феликс отошел в ванную комнату, и на какое-то время двое давних знакомых остались наедине. Киллиан оперся руками в грядушку кровати у ног мальчишки, смотря точно на него.

После того как очнулся Крюк, и Эмма это заметила, она провела некоторую «профилактику» или по другому «воспитательную беседу» с мужчиной, заставив того объяснить причину своего поступка и раскаяться в нем. На собственное удивление Киллиан в легкую подыграл этому спектаклю и даже успел промежутками пофлиртовать со Свон, чем очень сильно раздражал Питера, прикрывавшего сначала свое лицо от отвращения, а после в упор со злостью глядевшего на профиль Джонса, как специально стоящего боком и тайком наблюдавшего за реакцией парня. Ведь мужчина знал, насколько сильно такое поведение выводит из себя Пэна. И, по-видимому, этот цирк отлично проканал, раз теперь их «злодейское» трио на свободе и может до поры до времени спокойно поживать в Сторибруке. По крайней мере, так оповестила Эмма, выдвинув свое условие, но как к этому отнесутся остальные — еще предстояло узнать.

Питер поднял руку и посмотрел из под ресниц на Крюка, когда ощутил, что уж как-то сильно затянулась пауза в их и без того хилом диалоге, и заметил на себе изучающий взор пирата.

— Я такой интересный?

— Ты с меня целый день глаз не спускаешь. Или только тебе можно на всех пялиться? — возмущенно буркнул Джонс, отведя на секунду взгляд на дверь в ванную, за которой находился Лост и с вероятность пятьдесят на пятьдесят слышал то, о чем они тут говорят, и снова на мальчишку, уже успевшего присесть на краю двухместной койки.

Киллиан даже не раз себя спрашивал, как двое парней, казалось бы... С верной ориентацией, могут ужиться в комнате, где только одна двухместная кровать и никакой другой подходящей для сна мебели? Ответ, приходивший все время на ум, вызывал спорное чувство внутри мужчины. Он старался не думать о том, как Пэн и Феликс размещаются на этой чёртовой койке, но почему-то именно такие картинки и прокрадывались ему в голову в своих самых мерзких вариациях.

— Але, я с кем разговариваю? — спросил Питер, щелкнув пальцами перед глазами Джонса, а ведь сам мужчина не заметил, когда этот изворотливый юноша успел подкрасться.

В комнате стало вдруг душно, или это Киллиан задержал дыхание? В любом случае расслабленное лицо мальчишки, находившиеся на расстояние вытянутой руки, заставило поперхнуться воздухом. Питер приподнятый на коленках, стоял с наклоненной влево головой и ответно упирался в грядушку кровати. Слишком близко. Мужчина резко дернулся назад, ощущая за спиной твердую стенку, разъединявшую две комнаты: ванную и общую, и в данный момент служившей еще и опорой для Джонса. На его везение из ванной как раз вышел Лост, замерший в проходе и несколько секунд глядевший то на своего друга, теперь сидевшего у края кровати в позе Вирасана, то на ненавистного однорукого, прижавшегося к стенке напротив так, словно увидел перед собой не Питера Пэна, а какое-то невообразимое чудовище или еще хуже... Сороконожку.

После этого Киллиан обратил внимание на стоящего слева от себя Феликса и немного расслабился, снова на Пэна и опять на Лоста, а потом молча вышел спешным шагом. Питер усмехнулся.

— Ну и, что это сейчас было?

— Кажись наш друг запутался, — беззаботно улыбнулся Питер, откинувшись назад и подперев руками голову.

— Во-первых: он — только твой друг, а во-вторых: в чем? — поправил его Феликс, садясь на кровать.

— Сложно будет объяснить.

— Ты про его любовную интрижку с той белобрысой?

Лицо Пэна переменилось, улыбка спала, а брови налегли на веки. Ему однозначно не понравилось то, к чему клонил Лост.

— Я не об этом.

Питер встал и направился твердым шагом к выходу.

— Прекрати думать о нем. Ты и так уже потерял достаточно. Будешь оглядываться назад, цепляясь за него — сам умрешь. Твоя больная привязанность к преданности этого пирата однажды сыграет на руку твоей же судьбе.

Питер поднял уголок губ в ухмылке.

— Боже, Феликс, я не верю в свою судьбу, — он повернул голову в бок так, что Лост мог видеть его профиль, — я верю в азарт и удачу, а философию оставь на героев, ведь для чего еще они нужны, как ни читать нотации.

Парень окончательно покинул помещение. Искать Джонса он не собирался — далеко не уйдет, плюсом ко всему Пэн знал места, в которых мог заседать его давний приятель, так что волноваться не о чем. Интересно было лишь другое...

***

Лавка Голда была как и всегда открыта, колокольчик, висящий над дверью, оповестил хозяина о прибытие гостя. Свободным шагом Питер зашел внутрь, оглядываясь по сторонам, как бы в поиске каких-нибудь интересных вещиц.

— Что-то ищешь?

Пэн слабо улыбается, не видя надобности одаривать говорящего взглядом.

— Что-то... — монотонно повторяет он, — что-то, что поможет мне присвоить себе весь мир.

Все же Питер поворачивается в сторону стоящего в семи метрах от него Мистера Голда, который не спускает глаз с шатающейся от прилавка к прилавку цели. Мужчина складывает руки на груди, в ожидании следующих глупых высказываний отца.

— Эй, Румпель, как жизнь дряхлая, кости не скрепят быть коллекционером-социопатом помешанным на контроле окружающих? Как часто ты вытираешь со всей этой дребедени пыль?

Питер проводит указательным пальцем по ближайшей полке и старинному золотому сервису, а после показывает потемневшую подушечку Голду.

— Грязновато. Но я не воспитывать тебя пришел.

— Припоздал бы.

Мальчишка ухмыляется.

— Что вы задумали? — Питер делает несколько уверенных шагов вперед, горделиво расправив плечи. Он во мгновение око становится серьезным.

— Лично я — ничего нового, а что насчёт Свон, так у нее спроси.

— Не шути со мной, Румпель.

— Я похож на шута? — мужчина изумленно изгибает брови. — Перед тем, как тебя освободить, у нас со Свон был уговор, точнее, она пообещала мне, что если я открою ящик, то незадолго после высвобождения ты будешь мертв. Я уже тогда знал, что Эмма из-за своих амбиций не сможет тебя убить, но согласился. И что я вижу сейчас? Ты стоишь передо мной, как ни в чем не бывало.

Румпельштильцхен не по-доброму улыбнулся, заставляя Питера с осторожностью следить за постепенными приближениями сына.

— Ты проиграл, папа. Я отнял то, что тебе было дороже всего на свете. Отец, готовый променять собственного сына на молодость, бросает его в зачарованном лесу, сбегает на свой остров, а спустя время о нем гремит новость, как о крысолове, после чего он крадет моего сына, а потом и внука... О, пожалуй, я забыл добавить то, как ты распевал мне о том, чтобы "начать с нуля". — Голд рассмеялся в лицо Питеру, вынуждая того  сжать плотно кулаки и челюсти. — Так почему бы мне не закончить давнюю вражду здесь и сейчас?

Румпельштильцхен выставляет руку в сторону, и в ней появляется кинжал Темного. Пэн делает несколько шагов назад, не имея ни малейшего желания напороться на лезвие и подохнуть раньше, чем тело само истеряет свои остатки силы.

В голове Голда лишь одно: как сильно он хочет прикончить своего папашу за испорченное детство из-за вечной бедности и пьянок старшего, так еще и из-за предательства, которое до сих пор резало по теряющему последнюю человечность сердцу хлеще всякого острейшего ножа. Он был ребенком, не желавшим такой участи. Ребенком, что хотел спасти своего отца от всех невзгод и уйти с ним в мир, где им обоим будет хорошо. Только вот он не был готов к тому, что в этом мире не окажется места на двоих. Хотелось бы причинить самую страшную боль из всех, которых он знал и ведал, из всех, о которых был наслышан. Его не держали семейные узы. Больше нет. Маленький мальчик погиб в руках тени, в момент, когда единственный важный человек сменил облик, сделав из себя монстра. Именно тогда и вылезла эта треклятые натура, которую теперь он видел яснее, чем свои руки.

Папа. Плакал маленький мальчик ночами, зовя отца. Но отец не слышал. Папа. Повторял он за обедом, теряя аппетит  и возя ложкой по тарелке. Папа. Смотрел он на звезды за окном, в надежде увидеть ту самую тень, что отобрала у него семью. И только сейчас осознавал: тень не при чем. Виновник их разрушенной семьи сам папа и ни кто другой.

Такие яркие, подробные и кровоточащие воспоминания заставляли по крепче сжать рукоятку кинжала. Маленький мальчик вырос и готов пожертвовать собой лишь бы освободиться от Пэна раз и навсегда. Пусть он варится в аду, в котле, зная, что его папа теряет последнее, что от него осталось вместе с кожей и ногтями в еще более ядовитом котлище этого жуткого места. Пусть. Всякое лучше, чем чертов Питер Пэн.

Румпель делает резкий выпад вперед, как колокольчик над входной дверью издает неожиданный звон. Дверь открывается, и на порог ступает Спасительница. Девушка замечает по левую от себя сторону разозленного Пэна, а впереди него еще более яростного Мага.

— Эй, что происходит?! — вскрикивает девушка и тянет ближнего за рукав.

И зря. Питер сначала отбрасывает без малейших колебаний ее руку, а после и вовсе разворачивается к ней всем тувещем, покрывая уничтожающим взглядом теперь обоих. Румпель, теряя часть настроя, отходит назад на несколько шагов и опускает кинжал, тяжело дыша, но не отрываясь от Пэна.

— Я еще раз повто... — обрывается Эмма, когда мальчишка проходит мимо нее, даже не цепляя плечом, и покидает лавку в гордом одиночестве. В немом вопросе она вновь смотрит на Голда, но тот, не уделив ни секунды своего внимания, скрывается за шторкой в маленькой комнатушке, всем видом показывая, что на этом разговор закончен.

***

Мерзкое Солнце так и печет макушку Пэна, пока он обезумленный своей ненавистью и злостью направляется к новой цели. Ему до последнего не хотелось этого делать, но сейчас ничего не имело значения. Румпель был серьёзно намерен его убить. Он видел это в глазах Мага, в его опасных шагах и резком замахе, не появись там Свон, Питер под ручку с сыном отошли бы в иной мир, по крайней мере, он надеялся, что так подумает Голд. Но на деле...

Браслеты на его руках уже раздражали не только их носителя, но и сами руки, потирая кожу около запястий, та становилась красной и зудила. Питер в очередной раз чешет ее туповатыми ногтями и поднимает глаза вверх на широкое трехэтажное здание. Одна из его жительниц в прекрасном чёрном одеянии, невинная на вид выходит на терассу, и на губах Питера цветет оскал. Он готов приступить к новой игре в борьбе за власть, и если надо будет свергнуть с трона собственного сына — одного из сильнейших Магов, то Пэн готов. Хватит с него поддавков.

Давний топор войны выроет одному могилу, а другому проложит путь в серое будущее, потому что светлые оттенки никогда не уживались в одной палитре с этими двумя.