Дрянной мальчишка

Киллиан продолжает молчать, и Феликс проходит на кухню, подзывая рукой пирата.

— Знаешь, в какой-то момент Питер решил даже забить болт на тебя, когда ему надоело ожидать твоего озарения, но... Теперь все изменится.

Феликс наполняет чайник водой, ставит его на включенную плиту, а сам усаживается на стул, одну ногу прижимая к груди и обняв ее рукой, а другую руку оставляет покоится на столе. Джонс становится в проходе, облокачиваясь о косяк. Его лицо максимально непроницаемо, даже несмотря на немалое удивление, ведь обычно Лост не столь сговорчив, да и пирата на дух не переносит, а тут и шутит и болтает как со старым другом.

— Не смотри на меня так.

Феликс швыряет в мужчину скомканное полотенце, которое прилетает ему прямо в лицо. Киллиан, закрыв глаза, морщится, плотно сжимая губы в тонкую линию, выдыхает и, снова открыв, вперяется еще более проницательным взглядом в парня. Феликс молча встает и наливает в кружку кипятка, кидает туда заварку и медленно макает ее.

"Пусть. Если не хочет говорить, то от меня и звука не дождется" думает Лост.

Джонс возвращает брошенное полотенце ответным броском, попадая точно в лоб.

— Вроде взрослый, а ведешь себя как ребенок, — не сдерживает свое слово Феликс.

— Ты тоже далеко не семнадцати летний подросток.

— Зачем пожаловал, Джонс? Что поговорить не с кем?

— Что он задумал?

— Закончить начатое, — сухо отрезал Феликс, зная, о ком идет речь.

— Неверленда больше нет, ему не зачем Генри.

— Ты еще не понял? — парень широкими шагами сократил расстояние между ними, останавливаясь в метре от пирата. — Он умирает, больше не играет значение чье-то конкретное сердце. Ему просто нужно выжить!

***

Ему просто нужно выжить!

Эти слова эхом отзывались в голове Джонса. Нет, он и сам, конечно, знал, что Питер умирает, но зачем теперь ему бороться? Чего он хочет достичь? Киллиан не знал ответов, но чутье подсказывало, что мальчишка задумал что-то неладное...

***

«— Я не собираюсь участвовать в этом! — разозлился пират. Каждое слово сочившееся изо рта Пэна — яд, а весь план — безумие. Позволять мальчишке становится еще сильнее и живуче он не собирался.

— Да брось, Киллиан, хватит капризов, — Питер сидел в своем лагере, оперевшись спиной о ствол дерева. Его глаза были закрыты, а подбородок задран вверх. Одну ногу он по привычке согнул в колене, а другую вытянул, в левой руке — флейта, а правая покоится на земле.

— Я не собираюсь приводить к тебе юнца, Пэн, даже не думай. Я и без того как «мальчик на побегушках»!

— Ну почему «как»? Ты и так мой «мальчик на побегушках», — Питер самодовольно улыбнулся.

— Почему именно он? В мире полно других детей с сердцем истинно верующего, возьми да сам приведи, тебе же не сложно.

— Не сложно, — Питер открыл глаза, глядя перед собой в одну точку, — но Генри важен для Спасительницы и Злой Королевы, там глядишь и вся их родня подтянется, — сказал он, предвкушая веселье, — а значит и Бейлфаер и мой сын. Видишь ли, Киллиан, у нас давно не было гостей, тем более таких интересных, — Пэн посмотрел на мужчину, стоящего над ним по правую сторону, — а значит пришло время поиграть.»

***

Киллиан вспоминает, как с великим нежеланием согласился на всю эту затею. Ему абсолютно не хотелось участвовать в спектакле одного актера, но выбора особо-то и не было. И если раньше он не желал даже знать о какой-то там Спасительнице с ее большой семейкой, то сейчас с улыбкой на губах он готов встречать девушку в кафе хоть каждый день. А ведь Джонс даже предположить не мог, что та так сильно засядет у него в голове, как любимая пластинка на повторе.

В тот день, когда они заключили очередную сделку, Питер Пэн пообещал ему свободу, и как ни странно сдержал, хотя Киллиан ожидал какой-то хитрости со стороны мальчишки, ведь не был уверен, почему тот так легко его отпускает? А теперь осознает: никто никого не отпускал, просто поводок стал чуть длиннее, и «мальчику на побегушках» позволено бегать не только по тропинкам острова.

Киллиан смотрит в окно, он снова в своем номере, где пусто, грязно и временами холодно. Чертова осень. Снаружи все еще темно, и все, что освещает улицу — одинокий фонарь. Мужчина заметил какой-то силуэт, который остановился напротив его окна и поднял голову вверх, поскольку жил пират на втором этаже. Силуэт помахал рукой, а серый шарф в красную полоску, выдал в нем Генри, а точнее того, кто сейчас находился в его теле. Киллиан отвернулся.

"Он же не рассчитывает на то, что я пойду в такую темень гулять с ним вдоль аллеи?" спрашивал себя Джонс. "Не выйду, пусть хоть в дверь стучит все утро"

Но уже спустя пять минут Киллиан Джонс в компании Пэна сидели на одной из детских площадок, качаясь на качелях. Точнее, Питер раскачивался, а Джонс смотрел на него как на шестилетнего ребенка, хотя, учитывая, довольно-таки миловидную внешность Миллса, его и вправду можно было бы принять за дитя.

— Ну и зачем я тебе сейчас? — спросил мужчина, когда устал ждать, пока Питер, так сказать, «соберётся с мыслями», только вот оно означало во все не: "мне нужно подумать", а "отвали, начну, когда захочу".

И он начал.

— Если хочешь, чтобы возвращение меня в мое тело прошло гладко — помоги мне, а если нет — не мешай.

— Тебе что не нравится выглядеть так юно и добродушно? — Джонс саркастически вздернул бровь.

— Нет уж. Тушка моего подросткового периода выглядит куда обаятельнее и злорадней, — ухмыляется Питер.

— Так, с чем я должен тебе помочь?

— Сдай меня. Заставь их поверить, что Генри — это не Генри, а я.

— Почему бы тебе самому во всем не сознаться?

— Капитан Джонс, ты настолько оловянный, совсем как твой наивный братец, — напомнил ему Питер о глупости Лиама, когда тот решил проверить «шутку» насчет шипов мор-шиповника. — Не могу поверить, что сам предлагаю себя сдать пирату, который даже не осознает того, что это делается ради него.

Мальчишка закатывает глаза, под настойчивый и несколько удивленный взгляд Киллиана.

— Не смеши мой живот, Пэн. Ты никогда и ничего не делаешь ради других, только для себя. Ты хочешь, чтобы я тебя выдал, но только из-за того, что таким образом получу еще большее доверие со стороны героев, а это может сыграть тебе на руку, в случае, если я должен буду потом провернуть какую-нибудь аферу.

Питер вскидывает брови, обескураженно глядя на пирата.

— Воу, Киллиан, полегче, а то мне придется взять свои слова обратно, — усмехается он. — Ну так что, ты в деле?

***

У жителей Сторибрука день начинается с утренней суеты: кому-то нужно спешить собираться на работу, кому-то в школу, а кому-то в кафе, приопаздывая на свидание.

— Твою ж... дивизию, — чуть ли не выражается благим матом Джонс, спотыкаясь о порог заведения.

Девушка с белокурыми волосами уже сидит в ожидание некоторое время. Удивительно, но ее даже не раздражает тот факт, что Киллиан опаздывает. Наверное, попытки Джонса воссоздать атмосферу всего лучшего отлично отразились за последние несколько дней на Свон, что та уже просто игнорирует все возможные минусы. Иль, быть может, создает вокруг себя такую иллюзию. Так или иначе Киллиан и сам начинает чувствовать себя гораздо лучше.

После вскрытой тайны Пэна, сны идут куда спокойнее и дольше, чем те, что были раньше. Все же терпеть этого наглого паршивца в своих сновидениях — он не собирается. Ему хватает его и на яву.

За дальним столик прохлаждаются двое давних друзей, мирно попивая чаек. Тот, что «младше» ровно глядит на мужчину, следя за каждым его движением, пока другой следит за ним самим.

— Перестань на меня глазеть.

— Ты уверен, что это сработает?

— А почему не должно? — мальчишка ухмыляется, не отрываясь от цели.

— Вдруг он предаст тебя, как в тот раз.

— В тот раз я его освободил, он не был мне ничем обязан. Свою долю Джонс провернул, а я сдержал обещание, что тебе не понятного?

Слова звучали самую малость раздраженнее, чем того хотел Пэн. Феликс замолчал, еще некоторое время пилил нахмуренное лицо друга, а после с разочарованным вздохом отвернулся.

— Только потом не жалуйся, если что-то пойдет не так.

Питер повернул голову, его взгляд вдруг из хмурого стал настойчивым.

— Не забывайся, Феликс, хоть ты и мой друг, но даже не думай меня упрекать. Твои сомнения — только твои.

— Да брось, ты и сам ему не доверяешь, — тихо выругался Лост.

Питер молчал. Перевел взгляд на парочку за вторым столом, не имея желания ничего больше говорить и доказывать. Доверяет ли он Джонсу? 50/50. Он понимает негодование пирата лучше, чем кто либо. Прошлая его жизнь была не сладка, а желание приобрести свободу от мира всего и не зависеть от кого-либо — главная цель. Сейчас у него есть все, о чем только можно мечтать. Почти все.

Киллиан смотрит за спину возлюбленной, сталкиваясь взглядом с глазами улыбающегося юнца, переводит на его соседа — лучше бы этого не делал — тот хмурее тучи, брови сдвинуты к переносице, глаза сужены, а губы плотно сжаты.

"Ну прям вылитый индюк"

Киллиан скрывает смешок в рукаве кожаной куртки и снова переводит взгляд на "Генри", все так же улыбающегося.

"У меня, что на лбу написан анекдот?"

Мужчина проходится рукой по волосам, зачесывая их назад.

— Эй, ты чего? — настороженно спрашивает Эмма и оборачивается назад, обращая взгляд на двух мальчишек за задним столиком, она щурится и узнает в одном из них своего сына. — Что этот беспредельщик делает рядом с Генри? — шокировано спрашивает она у Киллиана.

Джонс продолжает пилить Пэна до тех пор, пока Эмма не берет его ладонь в свои две и с мольбой в глазах не смотрит на него. Мальцы поднимаются с мест и направляются к выходу, не глядя на второй столик, и только, когда дверь закрывается, Киллиан решается говорить, наклонившись над столом, ближе к Эмме.

— Слушай, то, что я тебе скажу может показаться безумным и, тем не менее, постарайся поверить мне...

Вранье для пиратов — дело будничное. Вместе с разгульной жизнью, а может еще при рождении они приобретают такой навык, который помогает им запутывать людей и промывать мозги. По сути своей — все, что умеют делать пираты: выпивать, махать саблями и заговаривать зубы. Джонс не сильно отличался от них. Долгое время он провёл среди морей и разных команд, сначала в роли юнги, потом с помощью брата дорос до лейтенанта, а из-за инцидента на острове Неверленд — Капитаном.

— Помнишь тебе казалось, что с "Генри" что-то не так? Я тоже замечал это, но не хотел зацикливаться, считал, мол, это все влияние Неверленда и бла, бла, бла... - он понизил тон до полушепота, — Только теперь меня тоже терзают сомнения по поводу того, что Генри... Это Генри.

Эмма сглотнула. Глаза были расширены, с каждой гребанной секундой она все больше и больше убеждалась в том, что ее подозрение не было паранойей.

— Я думаю... Нам нужно удостовериться, ради безопасности самого Генри.

Киллиан высвободил ладонь из хватки Свон и откинулся назад, убирая руки в карманы. Он почувствовал себя грязным и лживым пиратом вновь, а ведь хотел стать лучше для Эммы, но теперь не уверен, простит ли она когда-нибудь его поступок или сможет хотя бы понять, когда все вскроется. Что было вряд ли.

— И что ты предлагаешь?

— Есть непосредственно один способ...

***

— Что? Вы предлагаете выпустить Пэна наружу? Вы что с ума сошли на пару?

Реджина моталась из стороны в сторону, сыпля негодованиями нежданных гостей. Киллиан сидел на светлом кожаном диване, голова покоилась на спинке, а ноги, облаченные в тяжелые ботинки вытянуты на газетном столике. Эмма сидела рядом, поглядывая то на закрытые веки пирата, то на взвинченную Миллс.

— Почему бы и нет, Реджина, ты разве не видишь, что с Генри что-то не то? — защищалась Свон.

— «Не то»? О, это ты так называешь тот факт, что Генри хочет проводить со мной как можно больше времени, нежели с тобой? — фыркнула Реджина, падая на свое кресло за рабочим столом, локтем опираясь в подлокотник, а ладонью — в нахмуренный лоб.

Эмма закатила глаза.

— Не в этом дело...

— Тебя не напрягает то, что этим утром твой сын в кафе сидел за одним столиком с помощником Пэна или то, что он проводит большую часть своего времени не с вами. Вот, где сейчас ваш Генри, м? — вмешался Киллиан.

Его уже, мягко говоря, начало потрясывать от раздражение. В комнате тут же воцарилась тишина, еще немного и можно было бы услышать, как где-то пролетает одинокая муха. Реджина не мигающим взглядом пилила точку в картине, висевшей на стене. Эмма, застигнутая в расплох вновь этим фактом, смотрела пристально на Миллс, а Джонс, соответственно, на нее.

"Домино какое-то" подумал он.

Но внутренне Киллиан ликовал своей маленькой победе: если Реджина начнет сомневаться, значит шанс того, что они выпустят Генри в тушке Пэна наружу велик, правда... Есть одно «но»...

— Даже если и так, Мистер Голд уж точно не позволит выпустить своего отца на волю.

— Никто и не просит выпускать Пэна на волю, достаточно того, что он просто откроет шкатулку, а там уж быть вы как-нибудь Генри и отличите от сорванца... — заключил Киллиан, настукивая пальцами ритм, что еще не так давно настукивал сам Питер, сидя в кафе. Было в этом что-то... Завораживающие...

***

«— Где твоя тень?

Джонс стоял на палубе Веселого Роджера возле одной из мясистых бочек, выуживая из нее затерянную бутылку рома.

— А ты как думаешь? — хмыкнул Питер, облокачиваясь спиной о борт корабля и держа на груди скрещенные руки.

— Только не говори, что она в парусу моего Роджера, — он обернулся на хитрую ухмылку мальчишки; тот театрально отвел взгляд в сторону, мол, ни при чем, Киллиан вздохнул то ли от разочарования, что бутылку не удается достать, то ли Питер столь предсказуем. — Я так и думал.

— Ну не сердись, я же не спроста твой Роджер тогда не потопил, помнишь?

Джонс то помнил, чему цена была прошлого предательства мужчины. В тот момент он считал, что умрет вместе с командой, ведь видел насколько сильно этот поступок разозлил юного Короля Неверленда. Питер буквально вырезал пол предыдущего экипажа, а тех, кто уцелел, оставил скитаться по глубинам ужасных и опасных джунглей, наслаждаясь потерянностью их Капитана.

Единственное, что удивило его тогда — Пэн не тронул корабль. Словно таким образом преподнес урок и сделал предупреждение о том, что будет, если кто-то решит играть не по его правилам.

— Помню.

Кратко. Сухо. Грубо.

Киллиан старался больше не давать поводов для очередных «плохих дней» мальчишки.

Джонс перегнулся через стенку бочки, в самые ее недра, пропитавшиеся сыростью из-за многоразовых использований, и все же достал ром. Когда он вернулся в обратное положение, заметил, что Питер куда-то подевался, поскольку нигде на палубе видно его не было.

— Так даже лучше, — пробормотал он, прислоняя к губам горлышко бутылки.

Жажда напиться одолела пирата вновь. К черту Питера Пэна и его шалости. К черту Сторибрук и очередную жопу, в которой окажутся его жители. К черту самого Джонса, тонувшего в этом дерьме уже с давних времен. К черту все. Сегодня можно.

— Ты неисправим, — раздался голос позади.

Киллиан обернулся, прищуриваясь на силуэт "Генри", который в данный момент поднимался по лестнице из жилого корпуса корабля с какой-то сверкающей маленькой штучкой в руках.

— Ты что, ковырялся в моей каюте? — все же рассмотрел Джонс вещицу, лежавшую на мальчишеской ладони.

— Это тот самый кулон? Знаешь, я ожидал, что ты его носить не будешь.

— Тогда зачем подарил?

Питер хмыкнул.

— Чтобы он однажды пригодился.

Пэн сжал крепко кулон, потом ослабил хватку, наблюдая за тем, как предмет окрашивается в кроваво-красный.

— Что это?

— Моя кровь.

— Ты подарил мне свою кровь? — изумился пират.

— А надо было что, кусочек сердца туда положить? — усмехнулся Питер. — пока моя кровь воспламеняется — я жив, но как только перестанет, значит — откинул лапы. Держи.

— Нет уж спасибо, играть во врачей и смертельно больных я не спешу, — мужчина выставил в знаке протеста руки перед собой, тем самым веселя мальчишку.

— Это тебе пригодится в момент, когда я буду переселяться из тела Генри в свое. Просто приглядишь за мной немного.

— Расскажи мне план, Питер, пока я не упился в щи, а потом мы мило побеседуем о том, кто и за кем еще будет присматривать.

Киллиан рухнул на деревянный пол палубы, и Питер Пэн рядом с ним, прислоняясь спиной к бочке, кинул кулон на колени пирата и откинул назад голову, как это обычно он делал в Неверленде. Питеру нравилось, когда его слушают, и Джонс об этом прекрасно знал, хоть мальчишка и не был парнем говорливым.»

***

— Голд, надо это проверить!

— Я все понимаю, вы — матери, заботитесь о сыне и бла, бла, бла, но я не собираюсь выпускать своего отца на дружескую беседу! Хотите утихомирить свою паранойю? Поговорите с Генри!

Мистер Голд стоял у одной из полок в своей лавке, протирая древние часы, что до сих пор каким-то чудом работали, и иногда чрезмерно жестикулируя, пока Эмма с Реджиной и Киллином, не довольным, но терпеливо держащимся, барахтались около него. Правда, только девушки, Джонсу не хотелось вообще здесь находится, как бы то ни было, а желание убить крокодила все еще хило, да горело в нем. Белль же следила за всей шумихой со стороны, решив, что вмешиваться в это ей не стоит, и Румпельштильцхен в праве принять решение сам.

— Ты так и будешь упрямствовать до самой смерти? Почему бы самому не убедиться в обратном, твой внук в опасности и город тоже, а ты так и собираешься протирать все это старье? — вспылил Киллиан.

"План — тягомотина" думал он, но принять другую сторону предложения мальчишки не решился, ведь кто знает, как далеко зайдет Пэн.

Зато понимал одно: стоит Питеру вернуться в свое тело, как он тут же поспешит мстить. Начнет с того, на кого уже давненько точит зуб — Румпельштильцхен, затем примется за оставшийся род — Бэйлфайр, Генри, а после них расправиться с оставшимся «мусором».

Джонс пытался узнать, что малец затевает, но молчал он лучше рыбы. Как и всегда. Лишь сказал: не лезь не в свое дело. И все. Единственное условие, которое поставил бы при возвращении в свое тело Пэн: ты со мной или против меня?

У него никогда не было серого тона, все либо чёрное, либо белое — другие оттенки в своей политре он терпеть не мог, словно смешивание двух цветов каким-то образом могло навредить ему и его самолюбию. Это и мешало увидеть мир с другой стороны — Пэн слишком помешан на своих принципах и изменять им не собирается. Ни. За. Что.

Голд обернулся, внимательно и тщательно обводя всех испытывающим взглядом.

— Хорошо, в случае если Пэн окажется все также Пэном, мы уничтожим его навсегда, чтобы он не смог больше никому навредить, — твердо заявила Эмма, глядя точно в глаза Темного.

Тот отложил тряпку на витрину и, принимая поражение, крутанул рукой в воздухе, кивая.

***

— Вне города магия не действует. Если выпустить Пэна за чертой — сопротивляться он не сможет.

Семейка героев, побросав свои машины неподалеку, приблизились к черте. Еще до отхода Эмма в двух словах попыталась объяснить Белоснежке и Прекрасному всю ситуацию, те лишь выдавили что-то наподобие улыбок, чтобы не выкладывать на дочь свои настороженности перед внезапным планом и попросили поехать все вместе. Никто не был против.

Когда Голд с идущей позади него Белль достаточно близко подошли к линии, Свон выскочила перед ними, выставив руки.

— Нет-нет, я сама.

— Напомню: мне утрата памяти не грозит.

— Не в том дело, там ты не волшебник, и, прости, но реальный мир — моя вотчина.

Голд ничего не ответил. Эмма переступила через красную линию, что разделяла их сказочный городок от остальных.

— Разберусь с ним по-своему.

— Чей он отец? — с упрёком вставил Темный.

— Чья интуиция? Не получится у меня, тогда подхватишь.

— Эмма... Осторожно, — пожелала Снежка.

Свон переглянулась с ней и посмотрела выжидающе на Голда, тот провел рукой над ящиком Пандоры, красный дым заструился из нее. Маг поставил ящик за линию, туда, где Эмма, и вместе с героями отступил назад. Девушка взяла покрепче пистолет, нацеливая его в сторону "Пэна", лежащего калачиком на асфальте. Мальчишка распрямился, поднялся, помогая себе руками, его взгляд метался повсюду: на зелень вокруг, на странную одежду, что была одета на нем и, в конце концов, на героев, которых он заметил справа от себя боковым взглядом. Эмма вцепилась еще сильнее в оружие в руках, направляя его прямо в мальчишку, когда тот с испуганными глазами обернулся на нее. Он выглядел в точности как Пэн, не считая того страха, что носили его очи в данную секунду.

— Мама...?

***

Киллиан поднимался по лестнице в своей номер, прикрыв на мгновение уставшие глаза и столкнулся с кем-то, выходящим из общего туалета, поймав на себе женские руки.

— Крюк! — вскрикнула Тинк. Она отошла от приунывшего пирата на расстояние, оглядывая, — что-то стряслось?

— Со мной? Ничего. — Джонс обаятельно, но натянуто улыбнулся, и Динь сделала это в ответ и поспешила уйти к себе в номер.

Киллиан опустил вниз голову, выдохнул.

— Стой... — начал он, вытянув руку, как ему тут же помешали.

С улицы раздался крик, больше напоминавший женский визг. Тинкер Белл обернулась сначала на Джонса, а потом ринулась вниз по лестнице, задевая плечом пирата, Киллиан за ней. Они выбежали вдвоем из помещения, и все утихло.

— Кто это был? — судорожно спросила Динь.

Киллиан начал оглядываться по сторонам, ища причину звука, но нашел нечто иное...

***

«— А что ты будешь делать с тенью? — поинтересовался уже в умате пьяный пират.

— О, для нее у меня тоже есть одно задание, — он хмыкнул, отобрав почти пустую бутылку у Джонса, но вспомнив, что сейчас не в своем теле, вернул назад, разочаровано вздохнув, — надо преподать кое-кому урок. — прозвучали несколько зловеще слова, что мужчина нахмурился.

— О чем ты?

— Старая месть одной Голубой фее за то, что лишила дорого для меня человека, — хмыкнул беззаботно Питер.

Прошло уже прилично-таки времени, чтобы перестать дуться, и Пэн почти справился с этим, про Фиону он давненько не вспоминал и о сделанном выборе с сыном не жалел, считая — все, что не сделается — к лучшему. Вот и сейчас, это было не столь местью, сколько развлекающим маневром для одного скучающего Капитана.

— Убеди героев действовать, Джонс, и возвращайся к себе.»

***

Киллиан следил взглядом за разлетывавшей над Монастырем тенью. Не трудно было догадаться, кто ее обладатель.

"Так это был не мой кошмар" подумал Джонс, считавший, что недавний разговор с Питером Пэном в обличие Генри ему приснился.

Когда Тень снова затерялась за деревьями, и оттуда послышался крик, Киллиан рванул, предварительно дернув Тинк за рукав кофты.

— Туда!

Они перебежали через дорогу прямо к красиво оформленной лужайке перед Монастырем, но было уже поздно. Тело Голубой феи неподвижно лежало на траве. Джонс спустился на колени рядом с ней, проверяя пульс на шеи двумя пальца, сквозь гробовую тишину было и так понятно...

— Мертва.

— Зачем тени убивать ее?

— Без понятия, но точно знаю, тенью командует только он...

— Пэн, — закончила Динь, подходя ближе. Лицо выражало лишь одну эмоцию тому, кто долгие годы держал ее как жалкого питомца у себя на острове. И это — далеко не радость.

***

Киллиан перерыл все на корабле, чтобы найти эту глупую вещицу, которую прямо сейчас держал в своих руках, в ожидании вертя. Ловушка для тени Пэна.

"Все должно было пройти удачно, ничего не могло пойти не так." гонял по кругу уже в сотый раз мысль он.

Динь стояла рядом с ним, поглядывая на нервозного пирата.

— Чего тебя так дергает? — несколько раздраженно поинтересовалась она. Осадок после увиденного с Голубой не давал ее злости скинуть обороты.

— Ничего.

Они прохлаждались около лавки Голда, дожидаясь остальных. Киллиан задрал голову вверх, разглядывая очаровательное небо, погода как и всегда солнечная, хотя Джонсу казалось, что над ним повисла грозовая туча, преследовавшая его уже несколько дней.

С левой стороны дороги показалась небольшая надвигающаяся толпа.

— Ну наконец-то.

Облегченно выдохнув, мужчина обводит всех взглядом, подмечая рядом с идущей Свон свой ночной кошмар в его настоящем обличии, правда, с душой Генри. На секунды "Пэн" смотрит на него в ответ — вот, те самые ядовитые изумруды, только сейчас они выглядят куда безобиднее, чем обычно — и отводит, улыбаясь Эмме.

— Что случилось? — спрашивает Белоснежка, первая замечая кислые физиономии Динь и Киллиана.

— Голубая фея мертва, — безэмоционально отвечает Тинк, глядя на рядом застывшего пирата.

"Да что это с ним?" думает она.

— Как мертва? — изумляется Эмма и смотрит на Джонса, явно ожидая ответа от него.

— Тень Пэна убила ее, а когда мы уже прибежали — было поздно, — как на духу выложил Киллиан.

Наступила гробовая тишина. Голд, не долго думая, открыл лавку.

— Если Пэн продолжит отдавать ей приказы, то мы останемся не в выигрышном положении, плюс нам нужно сейчас думать, как переместить души Пэна и Генри на свои места, ведь для этого главное подобрать инструмент. — Румпельштильцхен махнул рукой, приглашая войти.

— Палочка Черной феи. Самой могущественной из всех фей на свете. Голубая ее изгнала, но прежде отняла палочку, — предложила Динь.

— Надо думать покойная настоятельница припрятала ее в монастыре, — принял идею Маг.

— Тогда, чего мы ждем? Скорее в монастырь! — приободряюще сказал Девид.

— Я с вами, хочу отдать дань памяти Голубой.

Нолан кивнул.

— Выдвигаемся. Остальные остаются в лавке и готовят Генри к обмену.

***

— Думаешь, он справится? — спросил Феликс.

— Прекрати. Капаешь на мозги с самого утра, — буркнул Питер.

Он все не мог дождаться момента, когда покинет эту ужасную шкурку правнука. На самом деле, желание напоследок что-то оставить на этом теле было велико, но Питер сдерживался. И поэтому сейчас, полностью доверив весь план в лапу пирата, сидел в ожидании на кухне номера друга, держа в руках уже третью кружку зеленого чая.

Питер из-за всех сил пытался привыкнуть за эти две недели к местной кухне, но выходило прахом. Его чуть ли не выворачивало от того «сногсшибательного» хавчика, что подавали в забегаловки «У бабушки», не понимая, как кто-то вообще может считать это за еду. Зеленый или черный чай и картошка фри — его максимум. Так что странно, что тушка Генри еще не похудела, а может это редкая магическая энергия исходящая из души Питера Пэна подпитывала тело? В любом случае еда отстой, да и воздух и природа в целом тоже. Приходилось вновь привыкать к выхлопам от автомобилей.

Питер закинул голову кверху, закрыв глаза. Все чаще в его голове всплывали моменты прошлого: как он, будучи Королём, давал распоряжения Феликсу, а уже тот командовал потерянными, пока Питер с улыбкой наблюдал за ним, испытывая некую гордость за друга.

Или как они все вместе собирались на очередную охоту диких животных, ведь на таких обязательно хоть один потеряшка да уходил то с серьезной раной, то с откусанным пальцем, но зато довольным.

Или когда они нападали на лагерь пиратов, грабя их сундуки и забирая себе вкусности, привезенные из дальних стран и миров. После такого Киллиан какое-то время дулся на мальчишку, избегая встреч или внезапных разговоров, а Питер забавлялся и говорил, что больше так не будет, хлопая ресницами, словно маленький мальчик, обещающий своей маме не пакостить. Джонс понимал, что это не закончится никогда, и поэтому молча принимал «искренние» извинения Пэна.

Или когда Питер сидел на скале, встречая на закате Веселый Роджер из далека; он не выходил к воде, но отсюда беззвучно здоровался с его Капитаном и исчезал в Джунглях, желая оставаться незамеченным. Точно также провожал, приходя на ту же скалу, с которой очень хорошо была видна суета пристани при уходе, Питер садился на край и наблюдал, говорил про себя тихое: "до встречи, Капитан" и уходил. Он никогда не признавался Феликсу, решая, что Лосту об этом знать не обязательно. Уж слишком извращенным делом считал Питер слежку и терпеть не мог, когда кто-то из потерянных пытались следить за ним, поскольку Феликс усвоил этот урок еще в самом начале и такой фигнёй не страдал, а вот новичкам всегда было интересно — куда же уходит их предводитель. И Питер злился, иногда даже страшно наказывал, заставляя жалеть проказников о сделанной глупости и преподносил таким образом урок, найдя в жестокости хороший способ воспитания характера и самой сущности человека. Ведь боялся признать себе, что сам ни чуть не меньший извращенец, подглядывающий за Джонсом, чем эти наивные детишки.

Сейчас он мог лишь ухмыляться. Какие же были прекрасные времена и как жаль, что больше таких не будет. Больше вообще не будет ничего как раньше.

Он отставил кружку подальше от себя и встал, расправив плечи и растянув руки в разные стороны, потянулся, размял затекшие спину и шею и посмотрел на Феликса, сидящего на подоконнике. Тот внимательно и со серьезным видом смотрел в окно, поскольку оно выходило прямо на лавку Голда.

— Думаю мне пора. Нельзя, чтобы Генри появился прямо здесь.

— Куда ты пойдешь? — спросил Феликс, все также не оборачиваясь.

— Спою тушку моего внука крепким ромом. Постараюсь не переборщить.

Феликс усмехнулся.

— Переборщи, пусть подольше поищут малого, — он все же посмотрел на улыбающегося "Генри" и кивнул ему, как бы желая «Удачи».

Питер вышел из номера, но спаиваться не стал, а побежал в сторону границы Сторибрука, так даже веселее было. Если и нужно дать Киллиану и Феликсу больше времени, то уж пусть поищут Генри где-нибудь в чаще леса, а лучше в берлоге медведя с откусанной головой.