Дрянной мальчишка

С момента возвращения героев в Сторибрук прошло около двух недель. За это время не происходило ничего из ряда вон, и пока одни считали, что борьба со злом вечного мальчишки окончена, другие нервно елозились в постели.

Эта ночь Киллиану не давала покоя как и предыдущие, ощущения неладного навещали его каждый раз, когда он вдыхал глоток свежего воздуха. Мужчина не понимал, с чем связан этот недуг, но остро осознавал отражение личной паранойи на здоровье. Синяки под глазами уже делали яркий акцент на них, хоть подводкой не пользуйся, а бледная кожа выглядела несколько пугающе. Еще и Эмма… Нет, он, конечно, ее любит, но частые вопросы, по типу: «А ты хорошо спишь? А ешь? Киллиан, не помню, чтобы ты так хреного выглядел, ты вообще жив?» Все больше порождали в нем отвращение, уже и нахождение Свон в одной комнате с ним уматывало, поэтому он все чаще кантовался у себя в номере.

Джонс переворачивается на спину, скидывает с себя одеяло и обреченно вздыхает. Пот стекает струйкой по лбу и шеи на подушку, а мокрое тело так и хочется окунуть в холодную воду, чтобы хоть немного остыть.

— Может у меня жар? — мямлит он и трогает себя за лоб ладонью. На руке остается мокрый след, а ощущения не понятны, словно горит не только голова. Киллиан смотрит на прикроватную тумбочку со старыми часами — 4:34. — Ну же, спи, Киллиан Джонс, у тебя есть еще на это время, — безэмоционально шепчет он себе же, бездумно уставясь в потолок, — пусть тебе приснятся красотки и Веселый Роджер, а еще не полоумная команда.

Час спустя, но мужчина засыпает, проваливаясь правда во все не в тот сон, в котором он загадывал оказаться. Это снова Неверленд. Он идет в чащу леса. Зачем? Не знает. Куда? Тоже не знает. Зато уверен, что это как-то связано с Хозяином чертового острова.

— Ты меня ищешь? — раздаётся звонкий голос позади мужчины. Он оборачивается и глядит на подростка, облокотившегося о ствол дерева, со скрещенными на груди руками. Все тот же нахальный и лицемерный вид, словно ничто и никто не имеет значения больше, чем он сам. — Что такое, Капитан, заблудился? — Питер ухмыляется и задирает подбородок, обнажая выпирающий кадык. Киллиан переводит зачем-то взгляд на шею и снова на лицо юноши, хмурится.

— Я не блуждал, — ровно ответил он.

— Да ну? Тебе это не дает покоя? — загадочно спрашивает мальчишка и опускает руки, делая медленные, коротенькие шажки в сторону Крюка, — мое отсутствие, когда меня нет рядом, ты ждешь подвох и нервничаешь. Признай, ты ходил по лесу только, чтобы найти меня, ведь так бы тебе было спокойно? Я бы был у тебя на виду и может тогда… — Питер подходит пугающе близко, между ними остается не больше, чем метр, мужчина сглатывает ком, образовавшийся в горле и неаккуратно отступает назад, а мальчишка на него, — ты бы перестал чувствовать себя так дерьмово.

Его лицо застывает как и он сам, не шевелится, не подходит, но пугает. Ухмылка спадает, глаза расширяются, а зрачок становится совсем маленьким. Сейчас он выглядит в точности как психопат. Питер исчезает и тут же появляется за спиной мужчины, заставляя того поморщиться и неосознанно задержать дыхание. Выдох Пэна Крюк ощущает собственной шеей, волоски на затылке встают дыбом, а мурашки бегут от того самого места по всему телу.

Джонс осознает, что это дикость и слишком даже для Пэна, но пошевелиться не может, словно его припечатали к этой чертовой земле.

— Найди меня, — Питер хватает Киллиана за плечи и разворачивает к себе лицом, — ты знаешь, где я, так найди! — громче вторит мальчишка, обезумлено глядя в голубые глаза растерянного пирата.

— Я не понимаю… Найти? Но ты же здесь.

Питер замирает, на лице появляется жуткий оскал. Он улыбается широко, обнажая ряды зубов и не моргая. Киллиана такая реакция несколько запугивает, но он не отходит, осознавая, что все равно не сбежит, пока мальчишка не позволит.

— Все-то ты понимаешь, просто постарайся подумать лучше.

Лицо Питера меняется, больше не выглядит жутким или пугающим, наоборот очень даже спокойным и лишь слабая ухмылка на губах добавляет его виду привычного азарта и игривости.

— Я буду ждать, Киллиан.

После этих слов вокруг темнеет, краски мира теряют насыщенность, и создается ощущение, как будто кто-то нехило так треснул по голове чем-то тяжелым. Реальность возвращается со всей своей суровостью, и остаток бессонницы вновь настигает пирата.

***

Джонс, стирая с лица усталость, проходит внутрь кафешки «У бабушки», где за барной стойкой сидит Эмма с опущенной головой, подпирая ее рукой, а в другой держа прозрачный бокал с обыкновенной водой. Генри как и всегда сидит за столом совсем один, но правда место на этот раз он выбрал совершенно другое. Привычно мальчонка садится за второй столик от входа, а тут уселся за самый дальний, тот, что в углу, так еще и оперся спиной о стену, вытянув ноги вдоль длинной сидушки, а голову, как и мать, подпер рукой, словно это единственная поза замученных людей, так что Крюк даже не сразу заприметил его. Мужчина проходит к барной стойке и заваливается рядом с Эммой, которая и не смотрит на него.

— В чем дело, Свон? Ты хандришь и твой сын тоже, — он кивает в сторону Генри и только сейчас помечает, что тот сидит с закрытыми глазами, возможно, даже спит.

— Что-то не так, Крюк, ты разве не видишь? — она шепчет, но не из-за того, что боится, как будто кто-то ее может услышать, а потому что невысыпание и поникший голос заполоняют ее эти две недели в точности как и пирата.

— О чем ты?

— После того, как мы, вроде как, победили Пэна, с Генри происходит что-то странное, его точно подменили. Я совсем не узнаю его, вроде он, а вроде… — Киллиан кладет ладонь поверх руки Эммы, что держала до этой секунды бокал и слегка сжимает в знак поддержки.

— Тише, не паникуй. Мы победили Пэна, хорошо? Он больше никому не доставит хлопот, ты веришь мне? — Эмма грустно смотрит на него, и ее губы кривятся в подобии улыбки. Девушка слабо кивает. — Вот и славно, а Генри нужно немного адаптироваться вновь к этим местам… людям. Знаешь, я когда был пленником его острова, долгое время не мог привыкнуть к сказочному лесу, словно попал в неизвестный мне мир, хотя и родом из него. Неверленд сильно меняет людей, их сознание, мировоззрение… жизнь, — Крюку было невыносимо вспоминать о всем, что происходило с ним и его жизнью там, на острове, поскольку… — не сам остров тяготит твое существование, как его Хозяин. Пэн не даст тебе спокойно наслаждаться жизнью, но и умереть не позволит. Он — вечно скучающий мальчишка, которому хочется все разрушать, изменять и подчинять себе. Его игры — самое жестокое, что только есть, но его фантазии… — Киллиан шумно вздохнул, облизнув пересохшие губы, и проговорил заговорщически, — извращенны и мерзки. Те жертвы, на которые он готов идти, пугают. — Пират хмыкнул и почесал затылок, — хотя, теперь нам не стоит боятся его игр. Самое страшное позади… дай Генри время остыть, Неверленд повлиял на нас всех, но на Генри особенно, просто не тяготи и не дави на мальчонку, тогда все будет супер! — Пират ободряюще улыбается, и слегка приобнимает Свон за плечи, замечая, как у той появляется улыбка от его слов.

— Возможно ты прав.

Киллиан встает со стула и проходит в дальний угол кафешки, туда, где пасется одинокий малый. Генри приоткрывает один глаз, смотрит на пирата, что взял его ноги и смахнул с сидушки, усевшись на их место.

— Уже нельзя отдохнуть? — несколько раздраженно отзывается Генри и закидывает ноги обратно, только теперь на Крюка, не обращая внимания на то, что ботинком заряжает ему в пах. Джонс матерится про себя и сердито смотрит на мальчишку, а тот лишь невинно пожимает плечами и вновь закрывает глаза, скрестив руки на груди.

— Ты заставляешь мать нервничать, это во-первых, а во-вторых, какого черта? — Киллиан указывает крюком на ботинки Миллса, лежащие на его бедрах.

— Да ладно тебе, расслабь булки.

Джонс выгибает в изумлении бровь, он еще никогда не слышал, чтобы Генри так высказывался.

— А тебе чего так язык развязало? — Киллиан хлопает ладонью по голеням Миллса и улыбается. Вот же Эмма обескуражится, когда узнает, что ее ненаглядный сынишка нелестными выражениями направо и налево разбрасывается, и Джонс к этому не причастен.

Генри недовольно выгибает левую бровь, следя за рукой пирата, которая все продолжает его хлопать.

— Руку убери, грязный пират, — громко бросает раздраженный этими действиями мальчишка и замирает, глупо пялясь на шокированного Джонса, затем оглядывается на Эмму и Чармингов, которые все также заняты своими делами — Эмма вилкой ковыряет какой-то салат, а эта «не разлей вода» парочка подсела за соседние барные стулья вокруг девушки; Снежка, полная волнения, о чем-то распрашивает Свон, а Прекрасный хмурит брови и поглаживает дочь по спине. Реджины нигде не видно. Снова смотрит на Джонса, не понимая, что за эмоцию видит и что испытывает сам. — Не осуждай, Киллиан, но это… — он сморщил нос и поджал на мгновение губы, — как-то неправильно.

Теперь пришло время и Генри изумляться со своих же слов. Он откашливается и улыбается, словно ничего сейчас не произошло. Киллиан растерянно смотрит на эти резкие изменения.

«Что происходит?» — спрашивает он себя, потому что плюсом к тому странному сну, бессонице, сложных отношениях со Свон и прочему добавляется еще и Генри.

Миллс скидывает ноги на пол и садится нормально, поправляя клетчатую рубашку которая немного задралась. Он переводит спокойный и ровный взгляд на Джонса и хмыкает.

— Ладно, не делай такое лицо, — мальчишка встает и проходит через Киллиана, чтобы выйти из-за стола, оборачивается, — плохо выглядишь. Бессонница беспокоит или во сне моя мама не соглашается быть твоей? — он ухмыляется уголком губ, — до встречи, Капитан. — уходит, а пират так и остается сидеть, не двигаясь.

«Да что за хрень здесь происходит?» — думает он и смотрит пустым взглядом на прозрачный стакан с водой, который стоял все время на этом же столе, — «точно ли это закончилось?»

***

«Точно ли это закончилось?» — вот уже несколько часов его не покидает эта мысль. Киллиан лежит на двуместной кровати в своем номере, подобрав руки под голову и скрестив ноги меж собой, смотрит в потолок. Глаза сами начинают закрываться.

Последнее время апатия не покидает его. Мужчина отрешенно смотрит на все вещи и людей и не чувствует ничего, словно у него что-то отняли. Что-то, что когда-то имело значение и придавало смысл жить. Киллиан в который раз промаргивает, сгоняя усталость, но она отступает лишь на былые секунды и все по кругу. Джонс давненько не ходил к своему кораблю, примерно тогда, когда доставил команду героев из Неверленда — 2 недели назад.

«Неверленд… Что сейчас с островом? Существует ли он еще, или нам удалось его уничтожить?» — гонял Киллиан по новой однотипные мысли. Он закрывает глаза, воспроизводя в голове все то, что сегодня утром успело произойти...

«Найди меня…

Найти?..

Ты знаешь, где я…

В чем дело…?

Генри… Словно подменили…

Постарайся подумать лучше...

Ты заставляешь мать нервничать…

Да ладно тебе… Плохо выглядишь… Бессоница…?

Найди меня…

Мы победили Пэна…

Возможно…

Генри...

До встречи, капитан…

Во сне...

Это... Неправильно...

Вроде он, а вроде...

Я буду ждать, Киллиан»

Киллиан подскакивает на кровати, словно последние слова в эту секунду прозвучали наяву около его уха.

— Буду ждать... — повторяет он и вертит головой из стороны в сторону. — Нет, это бред, — Джонс пытается сложить в беспокойной голове не менее тревожную картину. Когда они упустили чертов момент перебирания Пэна из тела в тело? Это бы объяснило негодование Эммы по поводу несостыковок в поведении сына, и постоянную паранойю мужчины, которому даже во снах снится этот дьявольский мальчишка.

Киллиан проходит на кухню и ставит чайник, отворачивается к окну и томно следит за городской медленной суетой. Почему-то ему кажется, что играя в сыщика, он сможет найти утешение в собственной догадке и поймать неприметного дикого юнца в обличии Генри. От этого становится как-то легче. Чайник закипает, и Киллиан вместе с ним.

— Неужели все эти две недели мы были слепы? — бранит он, пока наливает кипяток в кружку.

"Неужели я был слеп?" — врывается в его мысли главный вопрос. А ведь правда, почему герои должны были заметить, что Пэн обхитрил их, если они знали его нет ничего, почему не Джонс? Почему пират, живший долгие годы на острове вместе с этим пубертатным социопатом, не сумел еще раньше осознать неладное?

Киллиан поставил кружку на стол, и сам уселся на стул, протягивая руку к телефону, который каким-то невероятно чудесным образом лежал на противоположной стороне. Мужчина в целом его зачастую где-то оставлял или терял, что потом долгое время не мог разыскать. В телефонной книжке он нашел номер Эммы Свон. Набрал, до конца не осознавая смысл звонка: с одной стороны, хотелось рассказать о своем причуде, а с другой...

— О, Свон, я так рад слышать твой голос вновь! — улыбаясь, ликует Джонс.

— Но я ведь даже еще ничего не сказала, — в замешательстве отвечает девушка.

— Мне хватает даже тишины, что витает вокруг тебя и касается моих ушей.

Последовало долгое молчание перед тем, как Эмма снова заговорила.

— Ты что, пил?..

Киллиан закатывает глаза и усмехается, проводя рукой по волосам.

— Ну почему же... Ты сейчас занята? — осторожнее спросил он.

— Нет, а что?

— Тогда приходи ко мне, есть разговор, — серьезно сказал Джонс и отключил мобильник, не дожидаясь ответа.

***

Дверь открывается, и на пороге появляется Свон, осматривающая скудную гостиную номера и ищущая взглядом где-нибудь пьяного пирата, но не найдя, проходит внутрь.

— Киллиан, я пришла! Что случилось?

Девушка поворачивает в сторону кухни и не ошибается — за миниатюрной барной стойкой сидит Джонс с бутылкой рома и смотрит куда-то в стол, постукивая пальцами.

— А говорил, что не пил, — немного разочарованно, но ожидаемо подмечает Эмма.

— Так я и не пьян, просто... Для имиджа, — Киллиан поднимает голову и сверкает своей широкой обаятельной улыбкой, на что Свон закатывает глаза и присаживается напротив мужчины с другой стороны стойки.

Эмма напряжено выдыхает и, не отрываясь, глядит с осуждением в глаза Джонса. Когда молчание затягивается, она решает его нарушить.

— Зачем ты меня позвал?

— Где сейчас Генри? — это был достаточно неожиданный вопрос для Эммы, что та даже удивленно вздернула брови, но достаточно важный для самого пирата, ведь, если Пэн будет не под присмотром, значит, есть вероятность — этот мальчишка готовится творить зло.

Прошло много времени с момента, как они все вернулись из Неверленда, а зная парня, не трудно догадаться, что тот терпелив, но не настолько, чтобы долгие дни, а тем более недели оставаться без своей магии, ведь данное делает его гораздо слабее и уязвимее. Как раз такое Питер Пэн и не любит. Джонс это знает. И знает, что Питеру тоже об этом известно, выходит — Пэн ожидал момента, когда Киллиан все осознает. Неужели мальчишка надеялся на помощь пирата, и что тот перейдет на его сторону?

— С Реджиной, — спокойно ответила Свон, хотя ее нахмуренные брови говорили о том, что она в замешательстве.

— Где? — все не унимался Джонс. Эмму начинало это напрягать.

— Не знаю, может гуляют или у нее в доме, какая разница? Ты меня что, только за этим и позвал?

Честно говоря, изначально план пирата заключался в том, чтобы выложить Эмме свою догадку по поводу поведения Генри, но потом понял, что не может просто так все рассказать, пока не убедится в этом сам, поэтому решил спихнуть все на ром и пригласить Свон на свидание, а уже сейчас считает, что можно остановиться на простом завтраке в кафе «У бабушки», но, чтобы присутствовал там и "Генри".

— Нет, конечно, нет. Просто... Что думаешь насчет того, чтобы вместе позавтракать завтра: ты, я и Генри. Как одна дружная семья.

Киллиан мысленно смеется, потому как "семьей" там и не веет, а уж тем более "дружной". Эмма клонит голову несколько в сторону, но улыбается, когда Джонс начинает забавно изгибать брови.

— Ладно-ладно, согласна, вот только... — девушка заелозила, пальцами руки проходясь по прядями волос — это выдавало ее беспокойство, — почему сейчас? Эти две недели так тихо и спокойно, что аж жутко становится, словно город медленно канет в какой-то пропасти, которой я не вижу, и ты... Тебя тоже туда затягивает, Киллиан.

Эмма пронзительно глядит прямо на мужчину, а вот Джонсу наоборот хочется отвести взгляд. Он не знает почему, но смотреть в измученные глаза Свон ему как-то стыдно. Ведь и правда, вместо того, чтобы все эти две недели себя загонять, часто пить и не вылазить из номера днями, он мог уделить время Эмме, проблемам города, наконец понять, что происходит вокруг и, возможно, хоть на время позабыть о кошмарах, связанных с чертовым Неверлендом и не менее чертовым его Хозяином.

— Все будет хорошо, Эмма, и со мной и с тобой и со всеми нами, — он нарочно проигнорировал вопрос, не имея понятие, как ответить и лишь утешительно улыбнулся, что, если честно, тоже вышло несколько коряво. Но Свон кивнула, опустила голову — пару секунд молчания — встала из-за барной стойки и направилась в сторону двери, также молча закрыла ее за собой, и Киллиан обреченно уронил голову на сложенные перед собой руки.

"Что за нелепый день..." — думал он.

Сегодня все шло по одному месту, и Джонс осознавал это в полной мере; поэтому, опустошив остатки рома, качаясь, направляется к кровати и падает на нее, кое как разворачивается на спину и, положив одну руку под голову, через несколько минут отрубается. Ему уже все равно, что или кто приснится.

***

Джонс заходит в кафе «У бабушки», останавливается и глядит на двух людей за вторым столиком. Ухмыляясь, направляется к ним и на ходу подмечает на себе взгляд зеленых глаз, что сначала щурятся, а затем бегло смотрят на Эмму и обратно на мужчину. Слегка нервная девушка, сидящая рядом, замечает направляющийся к их столику силуэт и бросает свой взор на него. Черты ее лица становятся более разглаженными, когда она узнает в нем Джонса, поэтому открыто и радостно улыбается, махает скромно ладошкой и встает, когда пират оказывается совсем рядом для того, чтобы поцеловать спасительницу в щеку.

— Ты как и всегда прекрасна, Свон.

— А ты как и всегда лестен, Киллиан.

Мальчишка, скучающе подпирающий щеку, смотрит в их сторону и кривит губы в отвращении, затем переводит взгляд на стол, обводя на нем невидимый узор, и даже порывается встать с целью уйти, но Эмма благополучно не позволяет этого сделать, возвращаясь на сидение около мальца. Руби подходит к ним, чтобы принять заказ. Эмма берет себе лазанью, в то время как пират обходится одним лишь кофе, а "Генри" отдает предпочтение зеленому чаю без сахара, что снова не остается незамеченным для Свон.

В ресторан заходит Реджина. Джонс не помнит, как давно ее в последний раз видел, ведь большую часть проторчал у себя в номере. Миллс проходит мимо их стола, делая вид, что не замечает, но Эмма знает — той просто не нравится видеть Генри в компании спасительницы. Чувствуя какую-то долю то ли вины, то ли жалости, девушка извиняется перед Киллианом и выходит из-за стола, как она говорит: "на минутку".

"Генри" отстукивает костяшками пальцев ритм:

Раз...

Раз, два...

Раз, два, три...

Раз...

Раз...

Раз, два...

Раз, два, три...

Раз...

Киллиан зачем-то неотрывно следит за его движениями, и губы мальчишки расплываются в полуулыбке-полуухмылке. Недолго думая, Джонс отрывается от этого зрелища и обращает свой взор выше, к глазам напротив. И зря. Мужчина с трудом сглатывает ком образовавшийся в горле и не смеет моргать.

— Что-то с моим лицом, Кэп? — неожиданно спрашивает "Генри", и Киллиан томно следит за тем как двигаются его губы при вопросе, а после дергает головой и дает себе мысленную пощечину.

"Да что за хрень со мной творится?"

Он снова смотрит в глаза...

... Зеленые...

Но не такие зеленые, как если бы у Пэна.

"Может я ошибся, и это все — мои глюки? Может передо мной вовсе никакой не Пэн, а Генри, черт его побери, Миллс? Может я просто не могу принять тот факт, что мы одолели этого эгоистичного ублюдка?"

Киллиан видит, что мальчишка все еще ожидает его ответа и заодно рассматривает с таким интересом, словно пират какая-нибудь драгоценная картина в дорогущем музее в центре Лос-Анджелеса, а "Генри" — гурман, готовый отдать за нее большие деньги.

Единственное, что настораживает Джонса и не дает полностью завладеть мыслью о том, что перед ним настоящий Генри — обращение. Никто и никогда кроме Пэна не называл его Кэпом или Капитаном.

Никогда.

— Ты так странно на меня смотришь, — добавляет мальчишка и хмыкает, поворачивая голову в сторону идущей Руби с подносом заказанного.

— Мальчики, получайте, — девушка, в клетчатой красной рубашке и на тон ярче помадой, выставляет на стол зеленый чай, кофе и лазанью, — а..., — она указывает на пустое место рядом с "Генри".

— Она там, — отвечает мальчишка на ее немой вопрос, кивая в сторону двух болтающих девиц у барной стойки, — сейчас придет.

— Тогда, приятно аппетита, парни! — бросает им Руби, отходя от их места и салютируя рукой.

Джонс не отрывается от точки, которую нашел для себя на лице "Генри", он понимает, что пялится, но не понимает, почему тот никак на это не реагирует, словно ему плевать, что какой-то дядька, озабоченно рассматривает его юную физиономию. Даже, когда Эмма возвращается, Киллиан почти совсем не обращает на это внимание.

— Как вы тут, не скучаете? — задорно спрашивает она и теребит мальчишку по волосам, взъерошивая их.

— Ну что ты, Киллиан Джонс не даст скучать, верно? — поворачивается с улыбкой на лице "Генри" к пирату, наблюдая всю ту же картину, что и раньше, правда теперь он решает пнуть мужчину под столом носком ботинка, чтобы выгнать его из ступора.

Киллиан наконец отрывает глаза от того, кто занимал последние минуты его мысли, и делает глоток подостывшего кофе.

— Верно, — ухмыляется Джонс, глядя на свою кружку, которую теперь держал двумя руками, — что там с Реджиной?

— Да так, пустяки, — Эмма мимолетно глядит в сторону "сына" и снова на мужчину, — главное, что все хорошо. Пэна ведь больше нет, а значит, — она вновь треплет волосы мальчишки, только у того от ее слов слетела улыбка до полуулыбки, больше напоминавшей хитрый оскал, — он не помеха нашей почти-что беззаботной жизни. Так ведь?

— Так, — кратко отвечает Киллиан.

В воздухе словно повисает напряжение, если перед ним и впрямь Пэн, значит можно обыграть эту ситуацию несколько иначе или...

— Что мы будем делать с Феликсом?

Эмма поднимает на него глаза, увлекшись лазаньей. Она хмурит брови, медленно пережевывая — видимо думает над ответом. А "Генри" делает вид, будто его это не касается, но на деле, Киллиан видит, как пальцы мальчишки напряглись держа кружку.

— А что с Феликсом? — не придумав ничего, все же спрашивает Свон.

— Он же правая рука Пэна, мы не можем просто так позволять ему разгуливать по Сторибруку, — грубовато подмечает мужчина, наклоняясь немного вперед; его злило, что этот самовлюбленный блондин шастает туда-сюда и иногда даже сидит в кафе, как ни в чем не бывало.

— А ты был левой, и что теперь тебя запирать?

"Генри" подставляет к губам сжатый кулак, словно сдерживая кашель, и, если Эмма ведется на это, то пират замечает улыбку, скрытую за детской рукой. Злорадную улыбку. Киллиан встречается с зелеными глазами напротив, в которых пляшут бесы. Теперь у него не остается сомнений — перед ним сидит что ни на есть самый настоящий Питер Пэн — самодовольный и эгоистичный аморальный садист.

— Я не был к нему ТАК близок, от меня мало хлопот, — акцентирует Джонс и широко улыбается, размахивая руками в разные стороны, показывая все свое очарование.

— Можно, я выйду в туалет? — спрашивает "Генри", развернувшись к Эмме, та молча встает, пропуская его, и мальчишка направляется к уборной.

Он не может этого видеть, но явственно ощущает на себе взгляд Киллиана. Заходит в туалет и закрывает за собой дверь на щеколду, поворачивается лицом к широкому зеркалу над раковиной, смотрит на свое отражение, а точнее на отражение Генри, в теле которого он сейчас заточен и улыбается.

— Тебе потребовалось две недели, Киллиан, чтобы признать в моем внуке меня, но как долго ты готов будешь держать это в секрете? — Пэн тихо смеется, опираясь руками о керамические борта раковины, несильно сжимая их.

Кажись, он готов переходить на новый уровень своей игры, осталось только переманить одного незатейливого пирата в свою команду.

***

Питер возвращается из уборной. За вторым столиком, где он в компании Спасительницы и Джонса сидели еще минут пять тому назад, остается только первая.

— Куда он делся? — безразлично спрашивает мальчишка, садясь напротив Эммы, та поднимает на него глаза и слегка улыбается.

— Ушел почти сразу, как ты вышел в туалет.

— Ясно, — все также сухо бросает Пэн, — тогда... Ты случаем не знаешь, куда он мог пойти... мам?

Акцент на последнем слове заставляет Эмму немного удивиться, ведь за все эти две недели она впервые слышит, чтобы Генри ее так называл.

— Не знаю, но что-то буркнул про бухту и...

— Отлично! — мальчишка аж подскакивает на месте и уже направляется к выходу, как... — Ах да, я приду к вечеру или возможно снова останусь у Реджины. Ты же не против? — миловидной хлопает ресничками он и складывает руки у груди, ладонями прислоняя друг другу, словно в молитве.

— Нет... Конечно, нет, — обескуражено отвечает Свон, наблюдая за тем, как ее "сын", чуть ли не вприпрыжку, выходит из кафе.

***

— Вот оно как забавно получается, Джонс, ты от меня все бежишь, но в итоге туда, где я найду тебя быстрее всего. Жизнь ничему не учит? — вопрошает громко Питер, стараясь перебороть гул свистящего ветра.

Он, в обличие Генри, стоит позади пирата, который умиротворенно сидит на скромной, дряхлой деревянной пристани. Киллиан поворачивает голову набок, подмечая силуэт сына Свон, но для него больше не секрет, кто является носителем этого тела.

— А я и не прятался. Думаешь, хотел бы от тебя скрыться — пришел бы сюда? Тогда ты еще наивнее меня.

Мальчишка усмехается. Но не спешит садиться рядом.

— А я-то рассчитывал, что ты окажешься мозговее, но... — Питер хмыкает, — ты абсолютно некудышен как для пирата, а уж тем более Капитана.

Эти слова прозвучали настолько осуждающе, что Джонс отвернулся, вновь лицом к морю, чтобы не выдать обиду, неожиданно поселившуюся в нем.

Питер все же решается и присаживается около мужчины, не заглядывая тому в лицо, усмиряет взгляд на воду, вдаль за горизонт. Он жмурит глаза, а вместе с ними и нос. Киллиан смотрит на его профиль и, даже сквозь детские черты лица Генри, видит наполненные ядом очертания Питера Пэна: его острые, как лезвия, скулы, вздернутый нос, хитрые глаза цвета зеленого леса...

Все это кажется мужчине безумием. За триста лет проведённых на острове, образ настолько прижился в его памяти, что при желании он даже в обычном кусте начнет видеть этого сорванца в своем дикарском одеяние.

Киллиан сглатывает и отводит взгляд, ему чертовски хреново. Опять. А ведь он-то думал, что избавился от него раз и навсегда. Сидя практически бок о бок, он все сильнее ощущает себя чем-то никчемным и слабым, даже, учитывая тот факт, что у Питера сейчас нет магии, никак не облегчает это чувство.

Власть.

Вот, что всегда было и будет у этого мальчишка над ним.

Гребаные узы.

Вот, что не позволяло ему спокойно спать и дышать. Удивительно, но именно в тот день, когда осознание нагрянуло его — кошмары перестали мучить. Ночь была относительно спокойной.

— Ты — никто, — резко произносит Киллиан, Питер оборачивается и сурово глядит на него, — пока твоя сила не с тобой: ты — никто.

Мальчишка смеется.

— Не правда. Я — кто. Ты же существуешь без использования магии долгие-долгие столетия и ничего. Так почему же я — никто?

На губах играет улыбка, а в глазах чертики затеяли хоровод, он не сердится и не злится на слова Киллиан, лишь неоднозначно пожимает плечами.

— К тому же, ты знаешь меня, как никто другой, а значит понимаешь: насколько бредовы твои слова, ведь... — Питер наклоняется ближе к Джонсу, опираясь на руку, — возьми в учет мои владения клинком. Я быстро наведу порядок в этом городе. А если не хочешь, чтобы Эмма или... Тушка ее сына пострадали — прибереги язык. Я-то перетерплю ампутацию ноги или руки, но Генри... Он тебе «спасибо» не скажет. — заключает угрожающим тоном Пэн, поднимается и молча уходит, оставляя последнее слово за собой.

Киллиан склоняет голову, на полном серьёзе ощущая всю проваленность этого диалога.

***

Ночь встречает светом Луны в иллюминаторе окна пиратской каюты. После того неудачно разговора, Джонс соизволил подняться к себе на корабль, в свое не особо уютное, но родное гнездо, где нет назойливого будильника, соседей за стеной или повседневной суматохи, там вообще никого не было — это и нравилось Капитану Веселого Роджера.

Полная умиротворённость и погружение в собственные мысли, глубокие вдохи запаха сырой древесины и почти выветрившегося пота бывшей команды, творческий беспорядок на столе и по всей каюте в целом — все это он променял на жизнь в Сторибруке, небольшом сказочном городке, которого даже нет на карте. На жизнь с Эммой, которая после большого количества попыток и флирта со стороны Джонса все равно относилась к нему несколько отстраненно и холодно.

Бесило ли это пирата? Естественно. Но, что поделаешь, когда бедная мать последние две недели не говорит и не думает ни о чем другом, кроме как об изменениях в поведение своего сына.

Точно... Генри...

Киллиан переворачиваетс набок, спиной к стенке каюты. Сон больше не напрашивается к нему, а вот новые мысли да.

"Если Пэн здесь в теле Генри, выходит Генри в теле Пэна, а значит заперт в лавке Голда, и никто об этом не знает кроме меня..."

Со стоном стирает с лица возникшее раздражение и злость, смотрит в иллюминатор на Луну.

"Нельзя было отпускать паршивца вот так на свободу действиям, нужно было держать около себя." запоздало одумывается  он.

Киллиан вскакивает с койки. Раз сна ни в одном глазу, то можно пойти  прогуляться по ночным улицам города. Он сходит с корабля и идет в сторону кафе "У бабушки", ведь именно в той стороне располагается отель, в котором Эмма по доброте душевной позволила жить одному из прохвостов Пэна.

***

Стук в дверь. Снова и снова.

Киллиана начинает бесить тот факт, что скорее всего его просто игнорируют и открывать не желают. Он облокачивается плечом о косяк стены и томно смотрит на дверь. Может хоть так получиться проделать в этой толстой деревяшке дыру и достать через неё блондина.

Слышатся шаги по коридору, и Джонс оборачивается, натыкаясь на удивленный взгляд Феликса, держащего не большой пакетик в левой руке.

— Как неожиданно, я вроде не твоя дама, так чего ты тут караулишь? — усмехается парень, обходя пирата и отпирая закрытый номер.

Феликс проходит внутрь, и Джонс за ним, захлопывает дверь и проворачивает замок на ней. Лост со странной полуулыбкой на губах смотрит на это, ожидая продолжения.

— Вау, какой плохой мальчик, теперь что? На кровать кинешь? — отшучивается он, но лицо теряет всякий саркастический настрой, возвращая на место привычное безразличное выражение. Пакет теперь покоится на кровати, а руки скрещены на груди. Ожидает.

Киллиан не реагирует на колкости парня и не произносит ни слова, давая Феликсу самому догадаться, о причине его прихода. И Лост хмурится, поскольку обстановка ему совсем не нравится. Но в какой-то момент он отводит взгляд в сторону и моментально возвращает, когда его осеняет.

— Так вот почему он был сегодня такой возбужденный, — хмыкает Феликс и хлопает себя по лбу, — Ты о нем узнал, не так ли?