32
— Я запрещаю тебе с ним встречаться, я против! — заявила мама, словно показывая мне свою власть. — Эти отношения до добра не доведут!
Мы совсем не понимали друг друга, и это было очень плохо.
— Ты не имеешь права говорить так. Я взрослая личность, и у меня есть право выбора. На самом деле ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Ване, — разочарованно сказала я. — Давай оставим все так, как есть. Вы с папой продолжайте ворковать и строить свою жизнь, а я займусь своими делами. Окей?
— Т/и, я уже записала тебя на психотерапию – это не обсуждается! — отчеканила она и каждое слово и вышла из комнаты.
Я разозлилась не на шутку. Мама поставила меня перед фактом, даже не посоветовавшись, а я не могу с ней скандалить, потому что она беременна. Это давление, манипуляция, даже унижение. Это нечестно!
Набрала Ваню и принялась жаловаться. Он искал слова, чтобы меня успокоить, но напрасно внутри все кипело. До вечера я не выходила из комнаты, пока отец не позвал ужинать.
Я ела молча, мама делала вид, что все ок. Чтобы как-то ослабить напряжение, папа включил телевизор. Там снова говорили об эпидемии, об усилении карантина, о смертях и опасностях для беременных и стариков. На мозги давило ужасно. Швырнула тарелку в раковину и пошла. Хотелось просто жить, любить, быть свободной, а нельзя! Карантин: почти все закрыто, в транспорт без масок не пускают, люди ходят как зомби, пшикают руки антисептиком. Все задолбало!
На следующее утро я собралась на свидание к Ване, но на пороге меня остановил папа. Видно было, что мама с ним поработала, потому что говорил очень серьезно:
— Т/и, ситуация крайне опасна. Лучше оставайся дома.
— Пап, какое дома? У меня встреча, не могу отменить..
— Ты хоть отдаешь себе отчет в серьезности ситуации? Это не шутки: люди умирают, — сказал уже настойчивее. Ты же знаешь, что маме нельзя болеть, вдруг... произойдет что-то плохое. А ты можешь принести вирус домой.
— Сколько уж диктовать мне, как жить, что делать?! — едва сдержала гнев. — Я взрослая, сама буду решать!
Грохнула дверью и выбежала на улицу. Конечно, с Ваней мы встретились, но осадок на душе не исчез. Ненавижу конфликты. Ну почему все не может быть нормально? Ваня обнимал меня, шутил, но я была сама не своя. Раздражали люди в масках, предупреждение о заболевании на каждом шагу. Везде трубят, что нужно держать дистанцию, сидеть дома, беречь себя. Никогда не думала, что в реале возможна такая фигня, которую только в фантастических киношках показывали.
Мы с Ваней гуляли в парке, как всегда в последнее время. Такое однообразие надоедало, но все закрыто, к нему домой нельзя, ко мне – тоже.
— Поехали в наш тайник, — предложил он.
Я поддержала эту идею: мы давно не были на крыше, а мне всегда там становилось лучше. Ваня взял из дома тот самый старый матрас, одеяло, и мы устроили минипикник под небом: лежали, занимались любовью, на телефоне смотрели сериальчик. Было хорошо. Очень. Я чувствовала себя счастливой.
Мама с папой уже были дома, когда я вернулась. Папа попытался до меня достучаться, не удалось. Мама сказала, что послезавтра у меня встреча с психотерапевтом, я ответила, что не буду работать ни с какими «мозгоправами». Еще раз поссорились. Стоять на своем для меня уже было принципиально: ненавижу, когда принуждают. На следующий день снова поехала к Ване, и мы зависли на крыше.
А ситуация с карантином стала еще хуже. В университете сообщили, что обучение будет дистанционным. Я была озадачена: какого черта, как можно так учиться? Папу с мамой тоже перевели на дистанционку, и это был трэш. Мне не хватало воздуха в нашей двухкомнатной квартире. Я задыхалась и оттого, что мы не понимали друг друга. Телек выдавал все более страшные прогнозы. Метро закрыли, в другой транспорт пускали только по пропускам. Родители сердились на меня, потому что я постоянно бродила с Ваней, который, мол, может заразить меня, а я заражу маму. Это бесило и давило на мозги.
Становилось все прохладнее, мамин живот рос, паника в отношении вируса тоже. Учиться на дистанционке было невыносимо, ничего толкового из этого не получалось. Все на улице ходили в масках, люди стали шарахаться друг друга, обходить стороной. Объятия и поцелуи попали под запрет. Эту реальность мне не хотелось видеть, не хотелось жить в клетке страха перед невидимой угрозой. Но многие люди действительно болели, даже умирали...
Мы снова сидели с Ваней на крыше. Я немного замерзла, хоть и надела теплую осеннюю куртку.
— Я не понимаю маму, — делилась с ним. — Она всегда была светлячком, а теперь от нее только негатив. Ее бесит все – я, мое поведение, мои слова.
— Т/и, принимай ее такой, как она есть, а делай по-своему.
— Да если бы я их слушала, то сидела бы дома, и мы бы с тобой не виделись! Так странно, скажи? Пока не было карантина, мы играли в друзей. А теперь, когда, наконец, сблизились, бахнули запреты на встречи, поцелуи и объятия. Типу все это небезопасно.
— Все так боятся этого вируса, а мне пофиг, — категорически заявил Ваня. — Кому-то нужна была вся эта хрень, чтобы переключить внимание людей.
— Но мы не поддадимся им и будем целоваться сколько душе угодно, —
поддержала.
— Т/и... Давно хотел спросить... Помнишь, на море ты сознательно обожгла свой палец?
— Угу... — смущенно мугикнула я.
продолжение следует...