33
Хотелось избежать этого разговора, но я понимала, что лучше быть честным.
— Зачем?
— Ибо от физических пыток мне становилось легче на душе. Заметила это, когда делала тату, а потом пошло-поехало, — призналась.
— Мне очень жаль. Но ведь этого больше не будет?
— Никогда, — уверила. — Теперь ни за что!
Мы неохотно попрощались, и Ваня провел меня домой. А так хотелось быть рядом с ним постоянно: засыпать и просыпаться, заботиться о нем, готовить завтраки, ездить в отпуск.
Напряжение дома не спадало, но я свой выбор сделала: не могу сидеть в квартире и не видеть любимого человека. Почему мама меня не понимает? Когда папа находился в тюрьме, она так страдала, а этот карантин – тоже тюрьма, домашний арест.
Вечером пришла эсэмэска от Вани — я обрадовалась, открыла и чуть не потеряла сознание:
*У меня температура 39. Папа вызвал скорую, забрали в больницу.
Меня сковал страх. Чуть не молилась, чтобы Ваня написал мне что-то обнадеживающее: это просто простуда или нужно стоматологу, ведь иногда больной зуб нагоняет температуру. Я больше не буду рисковать, носить ту гребаную маску. Но было поздно.
В двенадцать ночи пришла еще одна эсэмэска:
*Т/и, мне очень плохо. Проклятый вирус. Береги себя – это не шутки.
Я разрыдалась. Боялась за Ваню, а еще за маму и неродившуюся сестренку, ведь я могла принести домой ту заразу. Чувствовала себя предательницей и дурой. Решила утром обязательно признаться родителям – вместе решим, что делать. Ночью снились кошмары: в бездну падала мама, я пыталась ее схватить за руку, но не успела. А потом снова. И еще...
Проснулась в холодном поту. Вышла на кухню попить воды и натолкнулась на взволнованого папу.
— Т/и, у мамы температура, я вызываю скорую!
Случилось хуже всего, и снова во всем виновата я. Вернулась в свою комнату, упала на пол, свернулась калачиком, каждое дыхание давалось тяжело.
— Т/и, что с тобой?
Папа был рядом, он подхватил меня на руки, уложил на кровать, засуетился – принес успокоительное, воду.
— Все нормально, нужно немного полежать, — собравшись с силами, вытеснила из себя. —Как будто паническая атака. Все будет хорошо, иди к маме...
Скорая приехала, когда меня уже отпустило. Я сделала вид заснувшей, но на самом деле прислушивалась к тому, о чем говорили в соседней комнате. Маме померили температуру, сделали экспресс-тест. Он оказался положительным. Это означало, что ее повезут в больницу, в изоляцию. Папа уехал с ней, а через час вернулся подавленный. Я не выдержала, разрыдалась:
— Папа, это я во всем виновата! Встречалась с Ваней. Он написал мне вчера, что у него вирус. Это я, я облажалась! Снова.
— Прекрати, ни в чем ты не виновата. Так скоро все не происходит. Мама могла заразиться где угодно, это случайность, хоть и очень досадная. Возьми себя в руки, —'папа встряхнул меня за плечи. — Лучше скажи, давно ли у тебя панические атаки?
— Да... Я не знаю, — я всхлипнула, потому что совсем расклеилась.
— Почему ты не рассказывала нам?
— Не хотела огорчать. У вас такой крутой период жизни, зачем вам мои проблемы?
— Глупенькая. Ну как можно скрывать такие серьезные вещи? — возмутился папа. — А хуже всего мы не заметили, что тебе плохо...
Я снова не оправдала ожиданий, выбрала не тот путь. Что ж, я подозревала, что счастье будет продолжаться недолго.
— Когда сделала тату? — прервал отец невеселые раздумья. — Я увидел, когда ты на полу лежала.
— Еще в начале лета. Это было стихийное решение.
— То есть необдуманное?
— Нет, я его обдумывала, просто не знала, что все так спонтанно и быстро реализуется.
— Ты хоть у нормального мастера делала?
— Да, — пожала плечами.
— Ты же знаешь, что именно в тату-салонах людей инфицируют СПИДом, гепатитами и разными инфекциями, — он ухватился за голову. — Надо сдать анализы, чтобы убедиться, что все закончилось.
Таким расстроенным папой я давно не видела. Опустила голову и побрела в свою комнату.
На следующее утро мы с папой сдали тест, у нас обоих обнаружили антитела, а это означало, что мы уже переболели бессимптомно, как сказал врач. А маме становилось хуже: температура шпарила такая, что ужас. Главная проблема была в том, что беременным не подходило стандартное лечение, потому что могло навредить ребенку. Еще и Ваня в течение дня на эсэмэски не отвечал, позвонил под вечер.
— Привет, — голос был совсем слаб. — У меня все норм. Врачи сказали состояние средней тяжести, скоро пойду на поправку. У тебя все ок?
— Мама в больнице. И в этом виновата я. Они говорили мне сидеть дома, а я не слушала. Если что-то случится, я никогда себе не прощу, — пыталась унять истерические нотки в голосе. — Лучше бы мы сидели дома, без объятий и без поцелуев.
— Неужели ты смогла бы? Я – нет. Т/и, все будет хорошо. Мы ведь не хотели этого. Все наладится, вот увидишь.
— Я не знаю, что мне думать и как помочь маме, — корила себя вслух, а потом спохватилась, что Ваня тоже в затруднительной ситуации. — Как ты?
— Я же говорю все нормы. Этот вирус – еще та зараза, но ничего пробьемся, — попытался бодриться. — Однако паскудно не на шутку. Соскучился по тебе.
продолжение следует...