30. Освобождение
«Когда-то давно мы с сестрой тоже были людьми. Мы родились на планете, которая угасла много миллиардов лет назад. И пусть теперь мы Боги, ничто человеческое нам не чуждо.»
Раритас.
Приготовления к свадьбе были окончены, место церемонии подготовлено, все клятвы и слова выучены. Всю ночь перед событием Медея не спала, волнуясь о том, что обязательно что-то сделает не так или ошибётся, испортив церемонию. И всем она запомнится, как самая глупая невеста и будущая правительница в истории Новитаса.
Церемония должна была начаться с первыми лучами солнца, когда тьма наконец отступает, и свет великой Богини Нентис проливается в этот мир. Служанки пришли за Медеей за четыре часа до рассвета. После омовения и чтения молитв верховной жрицей, девушку начали одевать в церемониальный наряд.
Медея ожидала увидеть пышное громоздкое платье, но ещё в момент первой примерки понял, что всё будет совершенно иначе. Её наряд состоял из топа, усыпанного драгоценными камнями, и длинной многослойной юбки с несколькими разрезами из лёгкой струящейся ткани. Пояс юбки был золотым и массивным, с него свисали множество тоненьких цепочек, украшенных камнями. Топ и юбка соединялись прозрачной тканью, которая едва прикрывала кожу. На ноги и руки девушки надели браслеты, а шею украсили небольшим колье.
Медея изначально понимала, что среди дам в помпезных нарядах будет чувствовать себя как минимум странно. Но теперь чётко осознала, что чувствует себя почти голой.
К её огромному облегчению к одеянию полагалась длинная накидка из почти прозрачной ткани, в которой сплетались белые и серебристые нити, от чего она будто была соткана из звёзд. Капюшон прикрывал голову невесты, и почти всё лицо. По местным поверьям Ткачиха Мироздания Великая Богиня Нентис носила именно такой наряд, но не в белом цвете.
Девушки, занимающиеся её облачением наконец отступили, открывая ей вид на себя. Медея застыла в изумлении, она и правда выглядела, как какая-то Богиня - эталон чистоты и возвышенности. Она изумлённо вздохнула, внимательно разглядывая себя в зеркало.
Говорить с невестой за день до свадьбы строго воспрещалось, она и сама должна была хранить молчание до самой церемонии. Всё это было призвано для того, чтобы приблизить невест к Богине.
К этому наряду не полагалась обувь. До места проведения церемонии невеста шла босиком по белой ткани, которую перед ней расстилали жрицы из храма Богини, а сверху полотно посыпали белыми лепестками цветов. Ещё перед сном комнату девушки полностью застелили белой тканью, готовя её к предстоящему дню.
По телу Медеи шла мелка дрожь, несмотря на то, что в её комнате и на улице было тепло. Она выдохнула, расслабляя мышцы, мысленно приказала себе успокоиться. Дверь в её покои медленно распахнулась, обозначая, что невесте пора.
Жрицы развернули перед ней полотно, и она сделала шаг за порог, а потом ещё один, ещё и ещё. Сердце билось в груди так быстро, будто хотело вырваться на волю, ноги и руки дрожали, а внутренности сжимались, однако всё это скоро прошло, благодаря медленному движению жриц и напеванию ими каких-то песен на древнем языке.
Дорога вела их за угол, и едва первая жрица сделала туда шаг, как раздался жуткий рёв и грохот. Жрицы замерли, превратившись в шесть каменных изваяний с обнажёнными кинжалами. Тишина, наступившая после исчезновения первой из них, была густой липкой и почти осязаемой. Однако в ушах Медеи вновь раздался гул колотящегося сердца, а после его разбавил звук, похожий на то, как кто-то жадно лакает воду. Этот звук обрывался, сменяясь хрустом, и начинался вновь. Жрицы собрались с духом и, приказав жестом Медее замереть, отправились вперёд, чтобы разведать, что происходит.
Какое-то время было тихо, а затем раздался не грохот, а короткий, обречённый вопль, тут же захлебнувшийся хлюпающим бульканьем. Сталь лязгнула по каменной стене, и вновь воцарилась тишина, теперь уже окончательная, пахнущая медью и свежими внутренностями.
Медея сделала осторожный шаг назад, как вдруг из-за угла, шаркая и едва держась на ногах, выползла фигура. Это была уже не жрица, окровавленный кусок мяса в лохмотьях, от лица которого осталась лишь половина, а вторая походила на анатомический экспонат.
- Бе-ги... – С трудом прохрипела она.
В этот миг из темноты показалась длинная костлявая лапа, которая когтями впилась в плечо жрицы и рывком дёрнула её назад. Девушка исчезла во тьме, оставляя за собой кровавый след.
За углом раздались шаги, грузные и тяжёлые. К ней на встречу выдвинулась огромная фигура, нечто антропоморфное, на длинных ногах, похожих на волчьи, руки существа свисали почти до пола, тощие, жилистые с огромными ладонями и тонкими костлявыми пальцами. С когтей монстра, похожих на обсидиановые кинжалы, капала кровь. Из пасти, усеянной рядами острых зубов, свисала окровавленная нога жрицы. Тварь чавкнула, сомкнув челюсти, и хруст переламывающейся, словно тонкая веточка, бедренной кости заполнил пространство.
Тварь оскалилась и замахнулась, обрызгивая девушку кровью, но вдруг с улицы раздалось нечто, отдалённо напоминающее вой или рык. Чудовище обернулось, устремив взор вдаль, а затем выпрыгнуло в окно, оставляя едва соображающую из-за страха Медею одну.
Девушка на деревянных ногах прошла в перёд и заглянула за угол – живых там не было, целых тоже. Ошмётки жриц разлетелись по коридору так, что теперь невозможно было определить, где чья часть.
Босых ног девушки коснулась чужая кровь, ещё тёплая, она отскочила, но поскользнулась и рухнула на каменный пол, больно ударившись локтями и коленями. И тут её разум наконец запустился, она сообразила, что во тьме, на улице её ждут родные и близкие. Где-то там сейчас готовятся к церемонии, ожидая невесту, они на открытой местности и эти твари разделаются с ними с безупречной лёгкостью.
Девушка перенесла себя на место церемонии, но от чего-то промахнулась, где-то на пол километра. Сила больше не слушалась, отказываясь переносить её дальше, и тогда Медея рванула туда со всех ног, веточки царапали руки, камни больно впивались в кожу, но она только разгонялась. Её подгоняли крики и нечеловеческий рык. Наконец она взобралась на холм, с которого до места церемонии было рукой подать, но вид, который ей открылся, выбил из неё весь дух.
Первый луч коснулся земли, открывая глазам охватившую поляну трагедию. То, что должно было стать местом её счастья, теперь стало бойней. Земля не просматривалась под покровом из человеческих тел, разодранных в клочья, и луж алой, почти чёрной в утреннем свете, крови. Воздух дрожал от нечеловеческих воплей, хрипов и влажного чавканья. Твари рвали всех без разбору, не обращая внимания на возраст, не ведая жалости и топя Новитасийцев в собственной крови.
Рыцари пытались защитить королевскую семью, им удалось убить пару монстров, но на прощальный вой одного, сбегался десяток. Медея со всех ног бросилась вперёд, наплевав на свою безопасность и страх. Горло саднило от запаха крови, в ноги впивались уже чужие кости, а в голове девушке колоколом разносилась одна единственная мысль.
Пусть они будут живы! Пусть они будут живы! Пусть они будут живы!
Она рванула через поляну к королевской семье, среди рыцарей она чётко видела широкую фигуру Хроноса, который был в крови с ног до головы. Он беспощадно рубил тварей, защищая матушку и остальных. Медея обрадовалась, крикнув во всю мощь лёгких, до хрипоты, до сорванных связок:
- Ронни!
Мужчина обернулся, перерубив очередному монстру позвоночник и крикнул ей в ответ:
- Уходи! Спасайся! Спрячь...- На него бросилась ещё одна тварь и он отвлёкся на бой, так и не успев договорить.
Девушка бросилась к нему, готовая разорвать тварей голыми руками, но тут её взгляд зацепился за светлую голову неподалёку. Страх и отчаяние накрыли её новой волной, только они был не её, а сестры. Данте и Калиса пытались отбиваться от монстра, они боролись за жизнь, отмахиваясь от клыков и когтей чудовища мечами, которые где-то раздобыли.
Медея подхватила с земли оружие, которое больше было не нужно растерзанному воину и бросилась к ним на помощь, не спуская глаз с сестры и друга. Данте с безумием в глазах, пытался прикрыть Калису, но его движение становились всё более медленными и неуклюжими, а из глубокой раны на плече струилась кровь.
- Держитесь! – Крикнула Медея, но её голос поглотил общий хаос.
Очередной взмах твари и меч вылетел из рук Калисы, девушка вскрикнула, отшатнувшись, но Данте прикрыл её собой, остановив мечом удар монстра. Однако в тот же миг ему под рёбра вошла вторая лапа чудовища. Мужчина издал короткий хрип, полный недоумения, его глаза, полные любви и ужаса встретились с глазами Калисы, которые наполняли те же чувства. Последние искры жизни потухли в его взгляде, а затем тварь дёрнула лапой, и тело Данте отлетело в сторону.
Калиса застыла в оцепенении, смотря на тело любимого. У неё не осталось сил даже на крик, а монстр не теряя времени, уже был готов вонзить зубы в девушку.
- Пригнись! – Заорала во всё горло Медея.
Калиса рухнула на колени, машинально, как кукла, а Медея проткнула грудь монстра мечом так, что оружие вошло до рукояти. Тварь взвыла, но её предсмертная агония была стремительной и смертоносной. Отбросив от себя Медею, чудовище, падая, совершило последнее движение, его коготь полоснул по горлу Калисы.
А для Медеи весь мир замедлился. У неповоротливого громоздкого монстра получилась не чудовищная рана, а почти филигранный разрез, из которого сначала брызнула тонкая струйка, а затем хлынул поток крови. Калиса упала не сразу, она сидела ещё какое-то время, её глаза широко распахнулись, а рука сама потянулись к шее. Её взгляд так не оторвался от Данте, вторую руку она протянула к его безжизненному телу, но уже через секунду её глаза стали стеклянными, и она медленно завалилась на бок. Медея подползла к сестре, захлёбываясь рыданиями, она зажала рану на её шее, но кровь продолжала течь, заливая руки и саму её душу.
– Нет! Нет! НЕТ! НЕТ! НЕТ! – Завопила блондинка, глаза застилали слёзы, смешавшиеся с чужой кровью, её крик превратился в животный вой, будто она и сама стала частью стаи монстров.
- Медея!
Знакомый голос вырвал её из дымки шока, она подняла голову, и через кровавую пелену слёз увидела его. Через всё поле к ней нёсся Хронос, который видел, как к девушке сзади подкрадывается тварь. За ним бежала целая орда монстров, но ем убыло плевать, пусть рвут его не части, только не её. Только не видеть её смерть снова.
- Хронос, нет! Берегись! – Прокричала Медея, хватая меч и бросаясь к нему на встречу.
Она вновь попыталась телепортироваться, но способность просто не работала.
Давай! Беги быстрее! Быстрее! БЫСТРЕЕ! Спаси его! СПАСИ! СПАСИ!
Её резко ударило в спину, как ей показалось, кувалдой. Медея повалилась на землю, судорожно хрипя, но тварь не дала ей лежать, когтистая лапа схватила её за волосы и подняла, позволяя в последний раз взглянуть на любимого. Предчувствуя скорый конец, девушка одними губами произнесла:
- Я люблю тебя!
И тут её мир остановился. Одна из тварей и правда нанесла удар, но не ей. Хронос, бежавший к ней так быстро, вдруг остановился, пронзённый лапой монстра, в когтях тварь зажала его ещё бьющееся сердце. Хронос взглянул на неё в последний раз, он не кричал, не сокрушался, в глазах не было страха. Его лицо озарила улыбка, та самая, которой он раз за разом помогал ей выбраться из самой глубокой ямы отчаяния, которой говорил «всё будет хорошо». И смерть забрала его.
Тварь отбросила его тело назад, позволяя своим сородичам полакомиться. Они рвали его на части, а Медея молча наблюдала за тем, как исчезает тот, ради кого она была готова пойти на всё. Её разум просто отказывался верить, что это может быть правдой.
Это сон. Самый страшный сон на свете. Просто сон.
Монстр, только что убивший её возлюбленного неспешно приближался к ней, как ей показалось, с улыбкой, смакуя её горе. Он склонился перед ней, дыхнув в лицо отвратительным смрадом, а затем поднёс к её глазам окровавленную лапу и медленно разжал. Сердце Хроноса упало ей под ноги, а тварь, глядя Медее в душу, подняла лапу и медленно вдавила его в кровавую грязь.
В этот момент в Медее что-то сломалось окончательно. Её дух и её воля были растоптаны вместе с этим сердцем. Она больше не чувствовала ничего, кроме леденящей, всепоглощающей пустоты. Девушка больше не сопротивлялась, даже не плакала, не кричала, она просто болталась в руках монстра безвольной куклой, готовая к смерти и желающая её. Но вдруг когтистая лапа просто разжалась, бросив её в лужу крови. Поляна заполнилась воем тварей, и все они рванули прочь, оставляя Медею одну.
Она перевела едва осознанный взгляд на них, и прохрипела:
- Нет. Стойте. Не уходите. Убейте...убейте меня.
Но твари не слышали или не слушали, исчезая вдали. Мир плыл. Она с трудом поднялась на ноги, но сразу вновь рухнула вниз, угодив лицом в тёплую жижу. Тогда она поползла, едва управляя конечностями. Она видела перед собой лишь одно – кинжал, который был совсем близко. Пальцы правой руки, кажется были сломаны и просто не сжимались, тогда она помогла им пальцами левой руки, крепко ухватив рукоять, направила остриё себе в грудь и вложила в удар всю оставшуюся силу. Однако всего в миллиметре от кожи руки самопроизвольно разжались, тело перестало слушаться, а в голове раздался уже знакомый строгий голос, отдаваясь эхом в костях:
- Я же предупреждала, что накажу.
И девушка вновь провалилась во тьму.
- Дорогая сестра... - Весёлый мальчишеский голос донёсся до сознания Медеи, но разум отчаянно сопротивлялся вновь возвращаться в реальность. Звуки то тонули, то раздавались вновь с новой силой. – Признай...
- Милостивые Боги... - В строгом женском голосе слышалась тень улыбки. - Хватит уже.
- О, наша гостья просыпается! Смотри! Смотри! – Парень едва не захлопал в ладоши от радости.
Медея медленно отняла голову от стола, на котором лежала. Тело слушалось на удивление хорошо, было лёгким и отдохнувшим. На ней больше не было крови, пальцы были целы, а наряд невесты оставался сияюще-белоснежным.
- Здравствуй, дорогая! – Эмоционально прокричал молодой парень, сидящий с прозрачным бокалом чего-то сверкающего. – Я так рад, что ты есть! За тебя! – Он выпил жидкость одним глотком и, сладко смакуя, произнёс. – Божественно!
Юноша был красив и хорошо сложен, его стройный силуэт был спрятан в дорогие светлые одежды, сочетающие в себе белый, голубой и золотой. Чёрные волосы отливали шёлком, и лишь пара совершенно белых прядей выбивались из густой копны. Он подмигнул Медее, сверкнул глазами, и в воздухе раздался скрежет, похожий на звук рвущейся ткани. Медея перевела взгляд на его источник – это было полотно, то которое Богиня плела при прошлой их встрече. Его кусок оторвался и устремился ему в бокал, превращаясь в сияющую жидкость.
- Это последний! – Сурово проговорила женщина, сидящая напротив него.
Они были похоже: черные волосы, изящная красота, золотые глаза, только женщина выглядела несколько старше. В её волосах кутались звёзды, а серебристая пыль от них оседала на щеках. И её одежда в точности повторяла наряд Медеи, только выполнена она была в синем цвете.
Парень скривил гримасу, показав женщине язык.
- Буду пить столько, сколько захочу! У меня сегодня праздник!
- Ты всего лишь выиграл спор, а не вознёсся! – Язвительно отрезала она. – И в этом нет твоей заслуги. Всё за тебя сделала какая-то смертная.
- И я ей за это бесконечно благодарен!
Медея переводила ошарашенный взгляд с одного Божества на другое, имена собеседников она поняла почти сразу: Нентис и Раритас.
Ловким движением Бог подхватил ладонь девушки, которая лежала на столе и прижал её к губам.
- Дитя моей сестры, благодарю! – Почти пропел он.
- Умолкни. А ты...- Наконец Богиня обратила свой взор на Медею. - ...как могла ослушаться меня?
Медея ответила лишь:
- Дайте мне умереть.
Парень подавился своим напитком, закашливаясь, а Нентис, закатив глаза, протянула:
- Я бы и рада, но за тебя заступился мой брат.
- Дорогая, - чуть хрипло произнёс Раритас, – тебе ещё жить и жить! Ты не представляешь, какое одолжение мне сделала!
- Я хочу умереть.
- Ты посмотри, упёртая какая! Вся в тебя! – Вновь рассмеялся Бог. – Куда ты так спешишь? Впечатлилась её дымкой? Это ты зря. Живы твои любимые! Живы и здоровы.
Он махнул рукой в воздухе и Медея увидела родные лица. Калиса занималась с детьми, Данте о чём-то живо беседовал с Хроносом. Новитасийцы были в полном порядке, от кровавого полигона не осталось и следа. Не веря ему, девушка сосредоточилась и сама посмотрела. Всё было ровно так, как Раритас и показывал: все были целы и невредимы.
- Зачем я здесь? – Хрипло спросила она, со слезами на глазах.
- Чтобы ответить за свои деяния передо мной. – Отрезала Богиня.
- И что же я сделала?
- Ты ещё смеешь спрашивать?! – Голос Нентис стал громогласным. – Ты ослушалась меня!
- И поэтому вы наслали на меня это видение? Поэтому похитили с Новитаса? За непослушание?
- Не только. Ещё ты помогла моему брату выиграть спор.
- И...
- Замолчи!
Медея плотно сжала челюсти, стараясь не гневить Богиню. Ей не хотелось, чтобы её видение стало реальностью.
- Я не могу убить тебя, потому что брат за тебя заступился. Но это не отменяет самого наказания.
- Сестра, - приторно протянул Раритас, вновь наполняя бокал, – а, может, видения с неё хватит?
- Нет! – Рявкнула Нентис. Она поправила голос и приняла серьёзный вид. – Медея, кровь от моей крови. Как и всякое моё дитя, ты должна подчиняться лишь мне одной, и служить на моё благо. Но ты нарушила оба эти правила, несмотря на всю их простоту. За это я лишаю тебя всего. Семьи, любви, друзей, дома, защиты, милости и помощи. Ты отправишься в изгнание за свой поступок.
Медея обомлела и повысила голос:
- Отправлюсь в изгнание за то, что помогла спасти две планеты? За миллиарды сохранённых жизней?
- Через мои руки каждую секунду твоей жалкой жизни проходит миллиард душ. Одним больше-одним меньше, меня это не трогает. Ты могла бы помочь Новитасу получить лекарство, но не своей родной жалкой планетке. Я предупреждала. Предупреждала дважды. Но ты ослушалась. Ты сама не оставила мне выбора.
- Но я ведь...
- Молчать! – Богиня ударила ладонью по столу, едва не оглушив девушку. - Я сохранила жизни твоим помощникам, проявив огромную милость. Уже за это ты должна быть благодарна. Вернёмся к наказанию. Брат помог мне реализовать мой замысел. Во всех мирах тебя отныне никто не помнит, о тебе не осталось упоминаний и воспоминаний, даже каких-либо доказательств твоего существования. Я ссылаю тебя на планету на окраине мироздания, там ты проведёшь остаток своей жизни. Попытаешься вернуться домой, поговорить хоть с кем-то или как-то намекнуть о себе, я оборву жизни всех, кто видел тебя или слышал.
Медея даже не успела ответить или оспорить её слова, как она отрезала:
- Уведи её, Раритас. Видеть этот отребье не желаю!
Медея и глазом моргнуть не успела, как оказалась на поляне, переполненной диковинными цветами. Рядом с ней стоял Раритас, потягивая свой напиток и гладя на три луны, светящие с неба.
- Ты прости, что так получилось. – Немного печально произнёс он. – Моя сестра много времени проводит одна. Депрессия, проблемы с социализацией и прочее. Не возвращайся домой, она и правда убьёт всех, слишком уж разозлилась.
На глазах девушки навернулись слёзы, так много вопросов роилось в голове, но она лишь выдавила:
- За что? Ведь я...спасла два мира...
Бог тяжело вздохнул и спокойно произнёс:
- Всё дело в превосходстве. Ей так хотелось показать, что она ничуть не хуже меня. Мы поэтому и поспорили. Создали два мира, одарив их частью своей силы. Твой и Новитас. Вот только наша сила в руках смертных имеет свои побочки. Отсюда пошли эрозия и морбус. Мы поспорили, о том, чей из видов первым одолеет болезнь, тот и будет почтенным и уважаемым. Так уж вышло, что благодаря твоему вмешательству, выиграл я, и теперь, до конца нашего правления, она будет должна звать меня не только Брат, но и Владыка, всякий раз преклоняя передо мной голову целую вечность! Вечность! Представляешь?!– Бог хихикнул и похлопал Медею по плечу. – Желаю удачи.
А после исчез.
Медея усмехнулась от абсурдности ситуации, её смех становился всё громче и безумнее, пока не сорвался на истерику. Она разрыдалась, глядя в безоблачное небо и мысленно проклиная Богиню Нентис. Её смех смешивался со слезами, голос двоился, сила вновь вышла из-под контроля. Она расправила руки в стороны и быстро-быстро закружилась, искажая реальность вокруг себя. Этот мир не был виновен в том, что с ней произошло, но став её тюрьмой, вынужден был страдать вместе с Медеей. Страдать за её сердобольность, за справедливость, за чуткость и решительность, за то, что она посмела ослушаться Богиню, о которой узнала совсем недавно, и которую теперь ненавидела всем сердцем.
Её глаза стали стремительно белеть, утрачивая всё золото, что когда-то в них было. Медея сделала последний оборот, представляя лица Калисы, Данте и Хроноса.
Я всё равно буду счастлива! Меня никто и ничто не остановит!
Пронеслось в её голове, а потом она растворилась в воздухе, оставляя после себя жуткое искажение реальности, которое начало медленно пожирать вселенную, нить за нитью распуская полотно, которое так долго плела Нентис.
И пусть Боги будут прокляты! И пусть Их престолы падут! И пусть воцарится свобода! Венчая, как само время, и незыблемая, как пустота!