Немного повседневности
Вернувшись в школу, мы все быстро влились в учебный процесс. Периодически мне приходили письма от Нарциссы и Драко, последний писал достаточно часто. Парень жаловался, что теперь ему скучно и даже не с кем поговорить по душам или вместе заняться домашними заданиями. Оставалось только искать ссоры с Гарри Поттером и его ненормальными друзьями - хоть какой-то веселье.
В одном из очередных писем, мальчик написал, что гулял по Запретному лесу. Случилось это из-за того, что местному егерю приспичило завести себе дракона. Драко заметил, что Поттер с друзьями после отбоя пошли к лесничему и прокрался за ними. В результате, они все вчетвером попались. В лесу их заданием было искать раненых единорогов. Прочитав про это, я ощутила неприятный внутренний холод. Кто в здравом уме согласится пить кровь этих невинных существ? Виолетта иногда использовала кровь в своих зельях — это очень редкий ингредиент. Она мне рассказывала, что будет, если кто-то решит выпить крови еще живого единорога. Это подарит спасение, но ценой будет страшное проклятие. Кому в Хогвартсе пришло в голову совершать нечто подобное, я не знала.
Два месяца учеба шла своим чередом, тренировки продолжались уже внутри замка — на улице господствовали снега и ветра, и студенты старались лишний раз не высовывать носа из здания.
В один из выходных дней, я направлялась после обеда в библиотеку, чтобы доделать домашнее задание, но в коридоре столкнулась с Каркаровым. Поздоровавшись с ним, я хотела уже исчезнуть из поля его зрения, но требовательный голос директора нарушил мои планы.
— Госпожа Слизерин, в мой кабинет, — произнес Каркаров, а мне ни осталось ничего другого, как последовать за ним. По пути к кабинету я гадала, зачем я могла понадобиться ему, но в голову ничего не приходило. Войдя, я присела за стол, ожидая, когда Каркаров скажет, что ему нужно.
— Недавно у меня состоялась занимательная беседа с госпожой Нацевой, — начал говорить директор, опускаясь на свое место и скрещивая руку на груди. А у меня внутри все похолодело. Похоже, эта дрянь настучала на меня за то, что я ненамеренно влезла к ней в голову.
— И при чем здесь я? Нас с ней едва ли можно назвать подругами, господин директор, — ответила я, глядя в его внимательные карие глаза.
— Она утверждала, что вы смогли прочитать ее мысли, применив, как я понял из ее сбивчивого рассказа, легилименцию. Вы знаете, что это за магия?
Сглотнув, я поняла, что сбылись мои худшие опасения. Применять самостоятельно такую магию, кроме занятий, на которых она изучалась, было запрещено, а в той же Англии за это можно было попасть в Азкабан. Понимая, что избежать наказания мне, похоже, вряд ли удастся, я решила рассказать всю правду.
— Да, господин директор, я знаю, что это за магия. А еще я знаю, что мой отец имел к ней особую предрасположенность и даже мог применять ее невербально и без палочки, — начала говорить я, заметив, что Каркаров только вопросительно поднял бровь. — У нас с Марийкой произошел конфликт, а я просто разозлилась на нее, после чего попала к ней в голову. Это было подобно стихийному выбросу.
— Выбросу, говорите? — неприятно усмехнувшись, уточнил Каркаров, а я только кивнула. — Выбросу, который вы успешно можете контролировать.
Я только закусила губу, понимая, что выбрала не самую удачный пример для сравнения. Опустив голову, я начала рассматривать свои руки, не решаясь поднять взгляд на директора. Интересно, почему Нацева так долго вообще об этом молчала...
— Почему вы сразу не пришли ко мне? Я ведь просил сообщать о любой появившейся предрасположенности к той или иной магии, — спустя какое-то время задал вопрос директор.
— Подобного больше не повторялось, и я решила, что это не важно, — пожав плечами, ответила я.
— Венера, вы в курсе, что если действовать неаккуратно, то можно причинить вред человеку, в разум которого вы проникаете? И изменения будут необратимыми.
— Я читала, что этот вид магии опасен, как для того, кто ей пользуется, так и для того, в чей разум хотят проникнуть, но в чем конкретно заключается опасность я не знаю.
Снова повисло молчание. Подняв глаза, я заметила, что Каркаров о чем-то задумался, почесывая свою небольшую бородку.
— Тогда для вашей же безопасности я назначаю вам дополнительные занятия с профессором Бабетом два раза в неделю: в среду и в субботу. Сегодня как раз суббота, поэтому сейчас я вас провожу к нему в кабинет, — вставая со своего места, произнес Каркаров. — И в ваших же интересах не афишировать, чем вы будете заниматься с профессором. Все ясно?
Кивнув, я поднялась со стула, снова направляясь за директором, который быстрым шагом двигался в сторону кабинета Темных искусств. С другой стороны, я была рада, что все сложилось именно так - овладеть легилименцией было бы весьма полезно, на мой взгляд.
Теперь времени свободного оставалось все меньше. С марта на нас насели учителя, задавая много домашнего задания и заставляя больше готовиться к экзаменам. Возобновились тренировки на улице, хотя было еще немного холодновато. Однако Розье с непримиримым упрямством с заставлял вставать в несусветную рань даже до завтрака и гнал на поле, превращаясь в настоящего тирана. К вечеру он притаскивал нам бодроперцовое и восстанавливающее зелья и заставлял все выпивать.
Я часто пропадала в библиотеке, готовясь к экзаменам, от которых зависело, перейду я на следующий курс или нет. Компанию мне составляли подруги и Геллерт, которому помимо переводных экзаменов на пятом курсе нудно было сдавать еще и профильные, которые играли роль в выборе предметов для изучения на последних трех курсах. Зная результаты этих экзаменов, можно примерно представить, чем получится заниматься в будущем, и студенты могли уже решать с выбором профессии.
Закончив писать очередное эссе, темы для которого нам заранее дали до конца учебного года, я облегченно выдохнула. Это была последняя необходимая работа. Чтобы закончить все в срок, я тратила на это все свободные вечера и выходные. Зато ближе к концу года хоть будет больше свободного времени. Через полтора месяца должен был состояться матч по квиддичу за первое место и кубок победителей. Играли «Черные ястребы» и «Красные крылья». Наши капитаны узнали, что из гостей будут весьма влиятельные личности в мире квиддича. Должен был приехать кто-то из сборной команды Болгарии, где по слухам было свободное место, но чье именно никто не знал. Из-за этого тренировки ужесточились, Геллерт был уверен, что игра будет очень тяжелой, поэтому было необходимо быть готовыми ко всему. Однако он призывал нас не пытаться выкладываться на все сто процентов, только для того, чтобы нас заметили, ведь у нас была другая цель.
— Ладно, ребята, мне пора к Бабету. Увидимся вечером, — сказала я, собирая свои вещи, но свитков, книг и пергаментов было слишком много, и все падало из рук.
— Оставь, я занесу потом их к тебе в комнату, — проговорил Геллерт, отвлекшись от своих записей и наблюдая за моими попытками все собрать в сумку.
— Спасибо, — я с благодарностью посмотрела на него и улыбнулась. — Чтобы я без тебя делала.
Когда я проходила мимо Геллерта, он поймал меня за руку, слегка сжимая ее. Еще раз улыбнувшись, я вышла из библиотеке. Отношения с Геллертом почти не изменились, он больше не пытался меня поцеловать, чему я была благодарна. Он просто был заботливым другом рядом со мной.
С Виктором мы почти не общались, но брат извинился за то, что наговорил мне на каникулах, а я простила, не в силах на него злиться. Я тоже его часто видела в библиотеке, но он предпочитал сидеть со своими друзьями в противоположной стороне.
Войдя в кабинет профессора Бабета, я услышала, что опоздала на целых две минуты. Старик был очень пунктуален и терпеть не мог, когда кто-то опаздывал. Бывший аврор внушал страх многим студентам тем, что был весьма строг и очень требователен к своим ученикам. В легилименции он был не очень силен, но ему хватило знаний, чтобы оценить мои возможности. На первом же занятии он сказал, что я самый сильный легилимент, которого он встречал за свои почти сто лет жизни. Пока мы учились возводить ментальные щиты, и если защиту Бабета я ломала играючи, то мою он не мог пробить никаким образом. Сейчас я училась проникать в разум человека таким образом, чтобы он этого не заметил, хотя обычно внедрение было очень сильно заметно и часто даже болезненно.
— Итак, у нас сегодня последнее занятие, — сообщил профессор, когда я с палочкой в руке встала перед ним. — Мне больше нечему тебя учить. Сказать по правде, последние занятия были больше полезны для меня, чем имели бы хоть какую-то пользу, кроме практики, для тебя.
— Мне изучать эту магию дальше самостоятельно? — спросила я, скрестив руки на груди.
— Обсудишь это с директором, а сейчас начнем.
После этого занятие продолжилось по обычному сценарию. Защита своего разума и проникновение в чужой, это были уже настолько легкие задачи, что я могла их делать на автомате и без палочки, и невербально. Но применять это умение к другим волшебникам за пределами этой комнаты, мне было строго запрещено.
Но запреты ведь для этого и нужны, чтобы их нарушать. Поэтому при каждом удобном случае я старалась слегка уловить мысли кого-нибудь. С удивлением для себя я заметила, что компания Камелии прикупила себя амулеты, защищающие от внедрения. Неплохо, но бесполезно. При желании, я бы могла спокойно их обойти, но тогда это было бы заметно.
Также я с удовольствием стала отмечать, что мне все реже нужен зрительный контакт, чтобы уловить чужие мысли. Но это работало только для самых поверхностных из них, и я могла разобрать таким способом лишь то, о чем думает волшебник только в данную минуту.
Неплохой, как мне кажется, успех. Однако вскоре мне это наскучило, и я просто перестала этим пользоваться.
По словам Бабета, при правильном учителе, мне не было бы равных. Проблема была в том, что никто не занимается уже подробной магией, боясь попасть в Азкабан.
За повседневными заботами я и не заметила, как настал апрель. Домашние задания и не думали идти на спад, но сделанные эссе облегчали жизнь. Через неделю начнется неделя пасхальных каникул, на которые я обещала отправиться домой. Пора было уже поговорить с Крамами. Теперь я знала, что им скажу, и совсем не боялась предстоящего разговора.
Перед каникулами нам нужно было провести еще матч, который весь Институт ждал с нетерпением.
Возвращаясь с тренировки, которая была последняя перед этим знаменательным событием, я с нетерпением ждала завтрашнего дня. Азарт уже бежал по моим венам, мешая на чем-то сосредоточиться и не позволяя сидеть на месте. Видимо, остальные игроки чувствовали себя так же. Именно это и стало причиной очень длинной и изматывающей тренировки, чтобы мы смогли проспать всю ночь, как убитые.
— Еще раз, Копош, ваша задача не подпускать бладжеры к Венере и Ивану, они у нас слабое звено, — уже в тысячный раз начал свою песенку Розье, а все недовольно застонали.
— Сам ты слабое звено, Розье, — пихнув парня в плечо, ответил Адриан. — Расслабься, ни один волосок не упадет с ее головы.
На эти громкие слова я только закатила глаза, мальчишки и не прекращали свои дружеские подколы. Теперь же они мне были понятны, и я относилась к этому иначе.
— Серьезно, дружище, давай расслабимся в этот вечер. Что делать завтра, мы уже все поняли, — решил прийти на помощь своему брату Корнел.
В таком веселой перебранке прошел весь наш путь до общежития. Поднявшись к себе, я долго просидела в ванне, расслабляя перетруженные мышцы. Занятия спортом давали о себе знать, мое тело стало более подтянутым, и кое-где вырисовывался рельеф мышц. Казалось, за эти полгода я немного подросла. И не только мое тело, но и волосы стали длиннее и гуще, теперь я с трудом могла их самостоятельно заплести. Приходилось просить помощи у Оливии - у нее неплохо получалось с ними справляться. С подругами я проводила мало времени, о чем сильно сожалела, но летом мы договорились собраться и провести часть каникул вместе.
Однажды, возвращаясь с тренировки, я застала их за изучением английского. Оливии удалось уговорить Ирму помочь с ним, а через месяц уже был заметен хороший результат. Пока у Ви получалось строить только простые предложения, но понимала английскую речь она уже без усилий. Я тоже решила помочь ей, и предложила общаться между собой только на английском. Это действительно помогло, учить язык всегда проще, общаясь с носителями. Даже за неделю, проведенную у Малфоев, я почти избавилась от акцента.
Выйдя из ванной, я какое-то время провела за разговорами с подругами, они тоже ждали завтрашний матч и переживали за меня, помня, как закончилась предыдущая игра.
Я пообещала, что в этот раз буду держаться как можно дальше от бладжеров. Девочки даже сделали вид, что поверили, а я поняла, что подруги у меня замечательные. Так, за разговорами, я и не заметила, как уснула.