Renes

Каждое утро Гил готовил завтрак. Лест в это время выполняла физические нагрузки. К пробуждению девушек стол всегда был накрыт и за ним сидели мафиози, ожидающие их, не притрагиваясь к еде. Посуду мыла та, кто проиграет в камень-ножницы-бумага. Это правило для них придумала Лест и ни разу не проиграла, поэтому посуду мыла либо Рена, либо Амалия и так всегда. Рена уже подозревала что она использует какую-то уловку, ибо такое не может быть, чтобы ни разу не проиграть, но разгадать ее пока что так и не удалось.

Поначалу в доме оставался либо Гил, либо его сестра в качестве надзирателя, но в дальнейшем уходили оба. Также сестры перешли на якобы дистанционное обучение весьма просто: Гилберт в один день вернулся и заявил, что учиться они будут самостоятельно, при необходимости с репетиторами, возможно, в его лице. А Рене в конце года остается сдать экзамены и получить школьный аттестат. Для каждой был предоставлен ноутбук с гарнитурой. С друзьями из школы они поддерживали связь, но встречаться с ними было запрещено, а также выходить за пределы дома без сопровождения, поэтому друзьям пришлось соврать что находятся у родственников в другом городе. Рене казалось, что будет из-за подобных ограничений чувствовать себя как тюрьме, но через день вчетвером они выезжали куда-нибудь на аттракционы, в кино или ресторан, или по крайней выходили погулять в парке. Не всегда с ними была глава мафии. Свободное время она предпочитала провести, лежа на диване перед телеком. В остальные дни играли в настольные игры, которые предлагал парень или приставку. Даже Рена признавала, что это весело, несмотря на то, что ее пугало как быстро они становятся близки. Обеим сестрам такая жизнь пришлась по нраву. Может, потому что они не чувствовали себя одинокими. Веселье, которое так старательно организовывал Гилберт, заглушало тоску по отцу. Эти два человека, подобные дню и ночи заполнили пустоту в сердцах девушек.

Рена большую часть времени проводила в личной библиотеке Гилберта. Она не была большой, но книги что хранились в ней невероятно интересны. Чаще она читала художественные произведения, погружаясь в историю героев книги. Ее приходилось буквально силком вытаскивать оттуда. Амалия же в свободное время от учебы игралась с питомцами Лест, которая кстати домой возвращалась то вечером, то глубокой ночью, то вообще не приходила. Еще Гил приносил ей какие-нибудь игрушки, которые девочка принимала, при этом утверждая, что уже взрослая для них, а парень в ответ смеясь гладил по макушке. Он относился к ней как к своей младшей сестре. Рена думала это из-за его прошлого, в котором он не смог одарить любовью свою сестру, а сейчас она в этом не нуждается от слова совсем. Девушка заметила, что Гил время от времени ведет со своей сестрой как заботливый старший брат, но Лест это только выводит из себя. Не сказать, что она не любит его, но проявление этого чувства у нее неоткрытое. Лишь наблюдая со стороны можно осознать, как велика ее забота, но вряд ли Гил понимает это... Или все же понимает?

Однажды он вернулся с окровавленным предплечьем. Амалия в это время была в комнате, занимаясь по французскому. Рена же готовила запеканку по рецепту из интернета. Она вышла на звук открывшейся двери и увидела Гила в измотанном виде.

– Что произошло? – девушка быстро подбежала к нему и осмотрела рану.

– Ничего серьезного. Лишь слегка задели. – Прижимая руку к боку, ответил рыжий.

– И столько крови? – недоверчиво подняла глаза на парня.

– Эм, плохая свертываемость? Хех. – Гил улыбнулся и снял с себя верхнюю одежду, которую поспешно выбросил в мусорное ведро и достав аптечку из кухонного ящика, сел на диван в гостиной.

Рена из рассказа Лест вспомнила о его слабом здоровье.

– Давай лучше я.

Девушка села рядом с ним и достала из аптечки антисептик. На руке был порез, умеренно глубокий, швы бы не понадобились это точно. Кареглазая обработала рану, парень даже не шипел от боли. Дышал ли он вообще тоже неясно. Затем Рена обмотала плечо бинтом и завязала миленький бантик, после чего попыталась скрыть усмешку с проделанной работы.

– Готово. – Она взглянула на парня, который не издавал ни малейшего звука, как хищник в засаде. Внимание Гилберта все это время было приковано к ней. Он смотрел в ее темные глаза, боясь прервать зрительный контакт.

Вдруг девушка округлила глаза.

– Запеканка!

Парень вздрогнул.

Девушка вскочила и ринулась на кухню. К счастью, она не подгорела до хрустящей корочки. Рена принесла тарелку с ее творением и положила на стол. Разрезав вилкой кусок, она преподнесла его к губам парня. Тот удивленно посмотрел на нее.

– Ты же левша. Больно, наверное, двигать руку. – Рена от неловкого молчания начала немного заливаться краской.

«Да что ты застыл как придурок? Думаешь мне это нравится?»

Парень наклонился вперед и начал есть. Не то чтобы в помощи девушки была необходимость, но он решил не упускать возможность.

Это был удивительный день. Сначала та, которой, казалось бы, все равно на него, оказала первую помощь, впервые приготовила что-то, к тому же и кормит его. В происходящее он до конца еще не верил, потому был заторможенным.

Их внимание резко переключилось на задорный лай собак во дворе.

– Похоже Лест вернулась. – Смотря в окно заявила девушка.

– Да, только она не должна узнать что я ранен. – Протараторив, парень подставил правую руку на спинку и перепрыгнул диван, после чего побежал наверх.

Рена спохватившись начала убирать следы оказанной помощи: аптечку, окровавленную вату, ниточки от бинта.

Дверь отворилась и в дом зашла глава мафии. Сняв обувь, она с недоумением посмотрела на брата, который сидел на диване в бежевом худи и резко повернулся к ней корпусом, и на Рену, которая стояла рядом с ним и тоже тупо уставилась на черноволосую. Оба они выглядели растерянными.

– Я что, помешала вам? – чуть сузив спросила Лест.

– Глупости не говори! – Рена сразу переменилась в лице.

Гилберт усмехнулся и ответил.

– Рена приготовила ужин, я как дегустатор говорю свои ощущения.

– А почему здесь жрешь? Она кухню спалила?

Вопрос звучал не как шутка. Похоже она верила, что такое могло произойти, если подпустить кареглазую к плите.

– Это было обидно. – Скрестив руки, досадно ответила Рена.

– Обычное предположение.

От мафиози чувствовалась какая-то отрешенность и безразличие. Возможно, она сегодня устала больше чем обычно. Не зря Рена заделалась в повара. Хорошо бы накормить ее после тяжелого дня домашней едой. Девушка даже позабыла, что сейчас она возможно отняла чью-то жизнь или поспособствовала этому.

Лест направилась на кухню. Гил показал большой палец вверх девушке, которая прикрыла его. Рена одарила его легкой улыбкой и позвав младшую к столу, отправилась на кухню. Кареглазая решила, что парень настолько не хотел, чтобы сестра волновалась за него, и с таким беспокойством поспешил скрыть порез.

На следующий день парень с чего-то решил отблагодарить Рену, хотя для нее это сущий пустяк, учитывая еще сколько всего они делают для них с сестрой. Однако от заманчивого предложения прокатиться на лошадях, к которым на подсознательном уровне по неведомой причине девушку тянуло, не смогла отказаться.

На ранчо они переоделись в специальную форму. Девушка была в восторге от нее, она сразу почувствовала себя профессиональной наездницей. А вот когда Гилберта увидела в ней, сердце кареглазой пропустило удар. Она вспомнила цитату, что не одежда красит человека, а человек одежду. Он был восхитителен.

К ним привели двух коней, один из которых был белого цвета, а другой – коричневого.

– Сломаем стереотипы. – Гилберт потянулся к поводьям коричневого коня, но Рена внезапно схватила их раньше чем он, отчего парень опешил.

– Нет-нет. Я поеду верхом на этом. – Нервно ответила девушка.

На самом деле, ей понравился белый конь, и поэтому верхом на нем хотела увидеть рыжего парня. Рена сама не могла понять откуда у нее зародилось такое желание, а еще больше она не могла поверить, что сейчас делает из Гила принца на белом коне, несмотря на то что в сказочную любовь не верит.

– Ну-у, хорошо, – парень взял ее руку и медленно положил на плечо коня. – Они хорошо чувствуют эмоции человека, поэтому не волнуйся. – Затем он поднял ее руку к шее и отпустил.

Девушка выдохнула и начала медленно гладить коня. Ее волнение постепенно проходило. Конь уже сам мордой потянулся к ней и позволил Рене погладить по носу.

После установления контакта, Гил помог девушке оседлать коня.

Это оказалось так же легко, как и предполагала девушка. Она за раз села в седло, а парень не отходил, страхуя на непредвиденный случай. Дальше он показал, как заставить лошадь идти в том или ином направлении с помощью поводьев.

– Расслабься. В локтях должен быть прямой угол, – Гилберт исправил положение ее рук. – Выпрямись.

Девушка как солдат выполняла все указания. Во время медленной прогулки Гил шел рядом то хваля, то раздавая советы.

– Не зацикливайся на лошади. Смотри вперед. Так, чтобы остановиться, медленно потяни поводья и опусти пятки назад.

Конь остановился. Затем парень сам сел на своего коня и вместе начали практиковаться. Рена абсолютно не волновалась, потому что рядом всегда был Гилберт. Сейчас он как никогда внушал доверие.

Когда Рена уже освоилась они решили устроить гонку. Девушка сама изъявила такое желание. Они поскакали за пределы ранчо. Просторная поляна, луг, который склонял ветер и солнце, лучи которого отдавали багрянцем. Когда они мчались, казалось, что их кони пытаются обогнать не друг друга, а ветер. Чувствовалась такая безграничная свобода. Будто позади остались все их проблемы и переживания... прошлое, и они мчатся навстречу новой жизни, новой версии себя. Девушка никогда прежде так не наслаждалась моментом как сейчас. Оказывается, жизнь можно ощутить каждой клеткой своего тела.

По возвращению на ранчо они даже забыли про соревнование. Адреналин ударил в голову... или ветер. Рена была безумно благодарна Гилу за такой подарок, хотя изначально это было его выражение благодарности. В глазах парня Рена в этот день выглядела такой живой и веселой. И просто не мог отвести взгляда. Ее радость была заразна. Она активно рассказывала о своих ощущениях. Кто бы мог подумать, что она может столько говорить. Обычно она замкнутая и хмурая как туча. А парень внимательно слушал, слушал пропуская каждое слово через себя. Ему нравилось слушать ее прекрасный, не такой грустный как обычно голос. Она так прекрасна, когда доверяет людям и открывается ему хоть чуть-чуть. Неужели все люди так же прекрасны, когда открыты миру в своей истине?

В этот же день Амалию оставили на шее Лест. Она, само собой, не горела желанием становиться нянькой малолетки, учитывая, что и дел у нее было полно. Мафиози оставила ее дома со своими питомцами, и скорее ее собаки приглядывали за девочкой, нежели она за ними. Главное ведь что она не одна. Никси – белого алабая, повелела не впускать дом и самой Амалии не проводить время во дворе. Так она и осталась с Браксом и Вольтом в четырех стенах.

Оказывается, когда остаешься дома одна... или почти одна, особо и нечем заняться. Вот и решила девочка пока никого нет посмотреть туда, где висел запрет. Настоящее безумство ослушаться главу мафии, но девочке очень хотелось узнать, что за теми дверьми, за которыми вход воспрещен. Представилась идеальная возможность сделать это, ибо дома никого, кто мог бы застукать. Да вот беда. Амалия не учла, что они могут быть заперты. Она разочарованно выдохнула, когда первая дверь не открылась и просто на удачу решила потянуть за ручку вторую запретную дверь, не надеясь, что та отворится. Вдруг она радостно удивилась. Эта дверь оказалась открыта. Она медленно со скрипом распахнула ее.

В комнате царил бардак, возможно, кто-то назовет его творческим. Повсюду разбросаны кисти разных размеров, банки с красками то там, то здесь, где-то разлились практически без остатка. На полу засохшие лужи красок, цветные брызги на стенах. На стенах висели картины, на которых красовались кляксы, прикрывшие искусство, и следы того, как яростно их разодрали. Некоторые лежали на полу так, будто прежде чем их собрать в кучу их отфутболили от всех четырех стен, а другие сломаны пополам. Ни одной целой картины. Это так выглядит творческий кризис? Амалия с ужасом осматривала помещение. Она аккуратно подошла к картинам прыгая как диснеевская принцесса, чтобы не наступить на краску. Девочка заметила, что больше всего изничтожены картины, на которых были нарисованы люди. Сероглазая словно ощущала боль и ненависть человека, что это сделал. Ей самой в этой комнате стало плохо, воздуха будто не хватало. Сердце больно стучало в груди. Девочка выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью за собой. Стоя спиной к комнате, она пыталась ухватиться за глоток воздуха. Неужто паническая атака? Амалия начала считать до десяти, зацикливаясь на своем дыхании, который она с каждой цифрой умеряла. Говорить о своем нарушении никому, даже сестре она точно не станет. И желание узнать, что за другой дверью у нее моментально пропало и скорее навечно.

Лест вернулась до возвращения брата и Рены. Она установила во дворе садовые качели рядом с клумбами цветов. Амалию такая новинка сильно порадовала. И даже не думала говорить, что большую часть времени была одна, ибо хорошо знает свою сестру, которая забудет кто перед ней и начнет конфликтовать.

Каждое утро Гил готовил завтрак. Лест в это время выполняла физические нагрузки. К пробуждению девушек стол всегда был накрыт, и за ним сидели ожидающие их мафиози, не притрагиваясь к еде пока все не соберутся. Посуду мыла та, кто проиграет в камень-ножницы-бумага. Это правило для них придумала Лест и ни разу не проиграла, поэтому посуду мыла либо Рена, либо Амалия и так всегда. Рена уже подозревала что та использует какую-то уловку, ибо такое не может быть, чтобы ни разу не проиграть, но разгадать ее пока что так и не удалось.

Поначалу в доме оставался либо Гил, либо его сестра в качестве надзирателя, но в дальнейшем уходили оба. Также сестры перешли на якобы дистанционное обучение весьма просто: Гилберт в один день вернулся и заявил, что учиться они будут самостоятельно, при необходимости с репетиторами, возможно, в его лице. А Рене в конце года остается сдать экзамены и получить школьный аттестат. Для каждой был предоставлен ноутбук с гарнитурой. С друзьями из школы они поддерживали связь, но встречаться с ними было запрещено, а также выходить за пределы дома без сопровождения, поэтому друзьям пришлось соврать, что находятся они у родственников в другом городе. Рене казалось, что из-за подобных ограничений будет чувствовать себя как тюрьме, но через день вчетвером они выезжали куда-нибудь на аттракционы, в кино или ресторан, или по крайней выходили погулять в парке. Не всегда с ними была глава мафии: свободное время она предпочитала провести, лежа на диване перед телеком. В остальные дни играли в настольные игры, которые предлагал парень или приставку. Даже скептически настроенная Рена признавала, что это весело, несмотря на то, что ее пугало как быстро они становились близки. Обеим сестрам такая жизнь пришлась по нраву. Может, потому что они не чувствовали себя одинокими. Веселье, которое так старательно организовывал Гилберт, заглушало тоску по отцу. Эти два человека, подобные дню и ночи заполнили пустоту в сердцах девушек.

Рена большую часть времени проводила в личной библиотеке Гилберта. Она не была большой, но книги что хранились в ней невероятно интересны. Чаще она читала художественные произведения, погружаясь в историю героев книги. Ее приходилось буквально силком вытаскивать оттуда. Амалия же в свободное время от учебы игралась с питомцами Лест, которая, кстати, домой возвращалась то вечером, то глубокой ночью, то вообще не приходила. Еще Гил приносил ей какие-нибудь игрушки, которые девочка принимала, при этом утверждая, что уже взрослая для них, а парень в ответ смеясь гладил по макушке. Он относился к ней как к своей младшей сестре. Рена думала это из-за его прошлого, в котором он не смог одарить любовью свою сестру, а сейчас она в этом не нуждается от слова совсем. Девушка заметила, что Гил время от времени ведет со своей сестрой как заботливый старший брат, но Лест это только выводит из себя. Не сказать, что она не любит его, но проявление этого чувства у нее неоткрытое. Лишь наблюдая со стороны можно осознать, как велика ее забота, но вряд ли Гил понимает это... Или все же понимает?

Однажды он вернулся с окровавленным предплечьем. Амалия в это время была в комнате, занимаясь по французскому. Рена же готовила запеканку по рецепту из интернета. Она вышла на звук открывшейся двери и увидела Гила в измотанном виде.

– Что произошло? – девушка быстро подбежала к нему и осмотрела рану.

– Ничего серьезного. Лишь слегка задели. – Прижимая руку к боку, ответил рыжий.

– И столько крови? – недоверчиво подняла глаза на парня.

– Эм, плохая свертываемость? Хех. – Гил улыбнулся и снял с себя верхнюю одежду, которую поспешно выбросил в мусорное ведро и достав аптечку из кухонного ящика, сел на диван в гостиной.

Рена из рассказа Лест вспомнила о его слабом здоровье.

– Давай лучше я.

Девушка села рядом с ним и достала из аптечки антисептик. На руке был порез, умеренно глубокий, швы бы не понадобились это точно. Кареглазая обработала рану, парень даже не шипел от боли. Дышал ли он вообще тоже неясно. Затем Рена обмотала плечо бинтом и завязала миленький бантик, после чего попыталась скрыть усмешку с проделанной работы.

– Готово. – Она взглянула на парня, который не издавал ни малейшего звука, как хищник в засаде.

Внимание Гилберта все это время было приковано к ней. Он смотрел в ее темные глаза, боясь прервать зрительный контакт.

Вдруг девушка округлила глаза.

– Запеканка!

Парень вздрогнул.

Девушка вскочила и ринулась на кухню. К счастью, она не подгорела до хрустящей корочки. Рена принесла тарелку с ее творением и положила на стол. Разрезав вилкой кусок, она преподнесла его к губам парня. Тот удивленно посмотрел на нее.

– Ты же левша. Больно, наверное, двигать руку. – Рена от неловкого молчания начала немного заливаться краской.

«Да что ты застыл как придурок? Думаешь мне это нравится?»

Парень наклонился вперед и начал есть из ее рук. Не то чтобы в помощи девушки была необходимость, но он решил не упускать возможность.

Это был удивительный день. Сначала та, которой, казалось бы, все равно на него, оказала первую помощь, впервые приготовила что-то, к тому же и кормит его. В происходящее он до конца еще не верил, потому был заторможенным в действиях.

Их внимание резко переключилось на задорный лай собак во дворе.

– Похоже Лест вернулась. – Смотря в окно заявила девушка.

– Да, только она не должна узнать что я ранен. – Протараторив, парень подставил правую руку на спинку и перепрыгнул диван, после чего побежал наверх.

Рена спохватившись начала убирать следы оказанной помощи: аптечку, окровавленную вату, ниточки от бинта.

Дверь отворилась, и в дом зашла глава мафии. Сняв обувь, она с недоумением посмотрела на брата, который сидел на диване в бежевом худи и резко повернулся к ней корпусом, и на Рену, которая стояла рядом с ним и тоже тупо уставилась на черноволосую. Оба они выглядели растерянными.

– Я что, помешала вам? – чуть сузив глаза спросила Лест.

– Глупости не говори! – Рена сразу переменилась в лице.

Гилберт усмехнулся и ответил.

– Рена приготовила ужин, я как дегустатор говорю свои ощущения.

– А почему здесь жрешь? Она кухню спалила?

Вопрос звучал не как шутка. Похоже она верила, что такое могло произойти, если подпустить кареглазую к плите.

– Это было обидно. – Скрестив руки, досадно ответила Рена.

– Обычное предположение.

От мафиози чувствовалась какая-то отрешенность и безразличие. Возможно, она сегодня устала больше чем обычно. Не зря Рена заделалась в повара. Хорошо бы накормить ее после тяжелого дня домашней едой. Девушка даже позабыла, что сейчас она, возможно, отняла чью-то жизнь или поспособствовала этому.

Лест направилась на кухню. Гил показал большой палец вверх девушке, которая прикрыла его. Рена одарила его легкой улыбкой и позвав младшую к столу, отправилась на кухню. Кареглазая решила, что парень настолько не хотел, чтобы сестра волновалась за него, и поэтому с таким беспокойством поспешил скрыть порез.

На следующий день парень с чего-то решил отблагодарить Рену, хотя для нее это сущий пустяк, учитывая еще сколько всего они делают для них с сестрой. Однако от заманчивого предложения прокатиться на лошадях, к которым на подсознательном уровне по неведомой причине девушку тянуло, не смогла отказаться.

На ранчо они переоделись в специальную форму. Девушка была в восторге от нее, она сразу почувствовала себя профессиональной наездницей. А вот когда Гилберта увидела в ней, сердце кареглазой пропустило удар. Смотря на него она вспомнила цитату, что не одежда красит человека, а человек одежду. Он был восхитителен.

К ним привели двух коней, один из которых был белого цвета, а другой – коричневого.

– Сломаем стереотипы. – Гилберт потянулся к поводьям коричневого коня, но Рена внезапно схватила их раньше чем он, отчего парень опешил.

– Нет-нет. Я поеду верхом на этом. – Нервно ответила девушка.

На самом деле, ей понравился белый конь, и поэтому верхом на нем хотела увидеть рыжего парня. Рена сама не могла понять откуда у нее зародилось такое желание, а еще больше она не могла поверить, что сейчас делает из Гила принца на белом коне, несмотря на то что в сказочную любовь не верит.

– Ну-у, хорошо, – парень взял ее руку и медленно положил на плечо коня. – Они хорошо чувствуют эмоции человека, поэтому не волнуйся. – Затем он поднял ее руку к шее и отпустил.

Девушка выдохнула и начала медленно гладить коня. Ее волнение постепенно проходило. Конь уже сам мордой потянулся к ней и позволил Рене погладить по носу.

После установления контакта, Гил помог девушке оседлать коня.

Это оказалось так же легко, как и предполагала Рена. Она за раз села в седло, а парень не отходил, страхуя на непредвиденный случай. Дальше он показал, как заставить лошадь идти в том или ином направлении с помощью поводьев.

– Расслабься. В локтях должен быть прямой угол, – Гилберт исправил положение ее рук, затем положил ладонь на поясницу девушки. – Выпрямись.

Рена как солдат выполняла все указания.

Во время медленной прогулки Гил шел рядом то нахваливая, то раздавая советы.

– Не зацикливайся на лошади. Смотри вперед. Так, чтобы остановиться, медленно потяни поводья и опусти пятки назад.

Затем парень сам сел на своего коня и так вместе начали практиковаться.

Рена абсолютно не волновалась, потому что рядом всегда был Гилберт. Сейчас он как никогда внушал доверие.

Когда девушка уже освоилась они решили устроить гонку. Рена сама изъявила такое желание.

Они поскакали за пределы ранчо. Просторная поляна, луг, который склонял ветер и солнце, лучи которого отдавали багрянцем. Когда они мчались, казалось, что их кони пытаются обогнать не друг друга, а ветер. Чувствовалась такая безграничная свобода, будто позади остались все их проблемы и переживания... прошлое, и они мчатся навстречу новой жизни, новой версии себя. Девушка никогда прежде так не наслаждалась моментом как сейчас. Оказывается, жизнь можно ощутить каждой клеткой своего тела.

По возвращению на ранчо они даже забыли про соревнование. Адреналин ударил в голову... или ветер. Рена была безумно благодарна Гилу за такой подарок, хотя изначально это было его выражение благодарности. В глазах парня Рена в этот день выглядела такой живой и веселой, и просто не мог отвести взгляда. Ее радость была заразна. Девушка активно рассказывала о своих ощущениях. Кто бы мог подумать, что она может столько говорить? Обычно она замкнутая и хмурая как туча. А парень внимательно слушал, слушал пропуская каждое слово через себя. Ему нравилось слушать ее прекрасный, не такой грустный как обычно голос. Она так прекрасна, когда доверяет людям и открывается ему хоть чуть-чуть. Неужели все люди так же прекрасны, когда открыты миру в своей истине?

В этот же день Амалию оставили на шее Лест. Она, само собой, не горела желанием становиться нянькой малолетки, учитывая, что и дел у нее было полно. Мафиози оставила ее дома со своими питомцами, и скорее ее собаки приглядывали за девочкой, нежели она за ними. Главное ведь что она не одна. Никси – белого алабая, повелела не впускать дом и самой Амалии не проводить время во дворе. Так она и осталась с Браксом и Вольтом в четырех стенах.

Оказывается, когда остаешься дома одна... или почти одна, особо и нечем заняться. Вот и решила девочка пока никого нет посмотреть туда, где висел запрет. Настоящее безумство ослушаться главу мафии, но девочке очень хотелось узнать, что за теми дверьми, за которыми вход воспрещен. Представилась идеальная возможность сделать это, ибо дома никого, кто мог бы застукать.

Да вот беда. Амалия не учла, что они могут быть заперты. Она разочарованно выдохнула, когда первая дверь не открылась и просто на удачу решила потянуть за ручку вторую запретную дверь, не надеясь, что та отворится. Вдруг она радостно распахнула глаза – эта дверь оказалась открыта. Она медленно со скрипом распахнула ее.

В комнате царил бардак, возможно, кто-то назовет его творческим. Повсюду разбросаны кисти разных размеров, банки с красками то там, то здесь, где-то они разлились практически без остатка. На полу засохшие лужи красок, цветные брызги на стенах, где висели картины, на которых красовались кляксы, прикрывшие искусство, и следы того, как яростно их разодрали. Некоторые лежали на полу так, будто прежде чем собрать в кучу их отфутболили от всех четырех стен, а другие сломаны пополам. Ни одной целой картины. Это так выглядит творческий кризис?

Амалия с ужасом осматривала помещение. Она аккуратно подошла к картинам прыгая как диснеевская принцесса, чтобы не наступить на краску. Девочка заметила, что больше всего изничтожены картины, на которых были нарисованы люди. Сероглазая словно ощущала боль и ненависть человека, что это сделал. Ей самой в этой комнате стало плохо, воздуха будто не хватало. Сердце больно стучало в груди.

Девочка выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью за собой. Стоя спиной к комнате, она пыталась ухватиться за глоток воздуха. Неужто паническая атака? Амалия начала считать до десяти, зацикливаясь на своем дыхании, которое она с каждой цифрой умеряла. Говорить о своем нарушении никому, даже сестре она точно не станет. И желание узнать, что за другой дверью у нее моментально пропало, и скорее навечно.

Лест вернулась до возвращения брата и Рены. Она установила во дворе садовые качели рядом с клумбами цветов. Амалию такая новинка сильно порадовала. И даже не думала говорить, что большую часть времени была одна, ибо хорошо знает свою сестру, которая забудет кто перед ней и начнет конфликтовать.