Renes

Как только Рена еле-еле открыла слипшиеся глаза, почувствовала боль во всем теле. Кончиками пальцев она начала слегка массировать затылок. Заметив пустой диван, глаза ее округлились. Она вскочила с места выкрикивая имя сестренки.

Перед ней появилась Лест с полотенцем на шее.

– Хватит орать. Она на кухне с братом готовит. – Девушка выглядела раздраженной. Оказывается, рыжий был прав.

– Что? – оттолкнув потную после тренировок мафиози она вошла на кухню.

Гил стоял у плиты, а рядом Амалия сервировала стол.

– О, сестра, доброе утро! – Амалия подняла глаза на встревоженную Рену.

Старшая сестра готова была метать своими нотациями, но в этот раз черноволосая, положив руку на ее плечо, спихнула девушку в сторону. И Рена почувствовала эту разницу в силе. Она съежилась от такой крепкой хватки. Также осознала свою оплошность – минуту назад она проявила верх неуважения по отношению к главе. Возможно, из-за этого Лест еще больше разозлилась. Воздух аж потяжелел.

– Когда уже завтракать, я с голоду умираю. – Черноволосая возмущенно села за стол, подняв локоть на спинку стула.

– Терпения, дорогая сестра. – Держа кухонную лопатку в руке как волшебную палочку, повернулся к ней Гилберт.

Рена заняла место справа от Лест. Гил отодвинул стул напротив Рены и сказал присесть Амалии. После чего, каждой девушке положил омлет с тостом, двумя сосисками и разрезанным пополам помидором. В качестве напитка положил стаканы апельсинового сока. Сел он между Реной и Амалией.

– Приятного аппетита.

За спиной парня было окно, через которое проходили лучи солнца, придающие его волосам огненный цвет, да и сам он будто сиял. Казалось сам ангел благословил девушек. По его виду даже не скажешь, что он убивает людей. Правду говорят, у дьявола ангельское лицо.

– У нас диета какая-то или что? – прищурив глаза спросила Лест.

– После будут сырники с кофе. – Закидывая с вилки кусок сосиски заявил рыжий.

Сиюминутно выражение лица его сестры изменилось. Она довольно начала есть тоже пожелав приятного аппетита. Рена уже начала подозревать наличие у мафиози биполярного расстройства.

Омлет был почти обыкновенным, если не считать отсутствие соли. А вот сырники пришлись по вкусу Рене. Похоже, и Амалии, которая уплетала их за обе щеки. Если так подумать у Гила и Амалии есть кое-что общее – они оба сладкоежки. Сами сырники были сладкими, а эти двое еще со сгущенкой умудрялись их есть, когда как Рена и Лест – со сметаной.

После завтрака Гил уехал, а Лест провела экскурсию по дому. Не то чтобы дом большой, чтобы она понадобилась, но теперь гости знают где что находится. К примеру, на первом этаже имеется тренажерный зал и терраса на заднем дворе, где еще находился пустой бассейн. Второй этаж оказался куда интереснее: там располагалась маленькая библиотека, выяснилось, что Гилберт любит читать книги, что не скажешь о его сестре; кабинет с музыкальными инструментами, комнаты мафиози, ванная и еще две комнаты, которые, как сказала Лест, девушек интересовать не должны. К сожалению эта экскурсия была максимально короткой, мафиози даже толком не показала ни одну комнату изнутри и быстро протараторила что находится за каждой дверью. После чего утащила Амалию к своим питомцам, покормить их и поиграть. Девочка и не была против, но для Рены это выглядело так будто она нашла бесплатную служанку.

Амалия игралась с четвероногими друзьями во дворе, и была в поле видимости Лест через окно гостиной. Мафиози лежала на диване и подбрасывала складной нож вверх. Рена хотела поговорить со своей младшей сестрой и направилась к входной двери. Стоило ей протянуть руку к ручке двери, как перед ее глазами пролетел нож и воткнулся в стену. Рена не сразу поняла, что это только что было и, расширив глаза, стояла боясь пошевелиться. Через минуту она повернулась к бросившей острый предмет, которая приняла сидячее положение на спинке дивана положив ногу на ногу.

– Никто не говорил, что тебе можно выходить.

Рена свела брови.

– Прости, детка, но давай не будем доставлять друг другу лишней мороки. Я изначально не горела желанием принимать вас у себя, а уж тем более нянчиться с вами.

– И все же ты это делаешь.

– Ради брата. И только.

– Пф. Забавно, что убийце не дает покоя чувство долга, который решил вернуть его, удерживая нас тут. Прости, что ломаю ваше представление о мире, но изоляция людей убивает, а не спасает. Нам еще учиться, строить планы на будущее.

– Пока мы не разберемся с угрозой, вы останетесь здесь. А с вопросами учебы обратитесь к брату.

– Какая еще угроза? Что ты имеешь в виду? – подойдя к ней Рена начала расспрашивать без умолку.

– Хех, ты считаешь нас убийцами, но отличаешься ли ты от нас? – положив правую руку на плечо впереди стоящей девушки, наклонив голову мафиози шепнула. – Когда к твоим ногам будет брошен убийца твоего отца, как поступишь? Разве тебе не захочется увидеть его муки и лично прикончить?

Шокированную девушку мафиози оттолкнула и слезла с дивана. Пройдя в прихожую, она взяла свой нож и сложив, сунула в карман и вышла во двор.

Если они найдут виновного в смерти отца и приведут к ней, кареглазая не будет против остаться ради этого и разделить крышу с мафиози. Но самое главное, что она будет делать, когда все это случится? Убьет? Ведь это она и планировала с самого начала. Но почему сейчас подкралось странное сомнение? Рена повернулась к окну.

– У них похоже шептать на ухо это семейное. – Еле слышно произнесла девушка, прикрывая ладонью ухо до сих пор чувствуя горячее дыхание главы.

Лишь вечером Рене выпал шанс поговорить наедине с сестренкой и на удивление в комнате Лест. Но старшая даже не знала, что сказать. Что хочет остаться и узнать кто убил отца? Что не хочет подвергать опасности ее жизнь?

– Как тебе тут? – спросила Рена с ноткой грусти в голосе.

От ответа младшей напрямую зависели дальнейшие действия девушки.

– Ну, мне здесь нравится... И я могу прогуливать школу. – Уже весело ответила Амалия, а старшая готова была ее треснуть по голове.

Они обе были примерными ученицами, вдобавок первыми по успеваемости в классе. Но Амалия, в отличие от сестры, школу совсем не любила и не была так зациклена на учебе.

– Вот как? Значит это предлог пропускать школу? – Рена вроде и не злилась. Может, она хотела услышать это, чтобы со спокойной совестью остаться ради своей выгоды.

– Я просто пошутила. – Увильнула от предстоящих нотаций девочка.

– Этих двоих ты не боишься?

Они шантажом вынудили их приехать. Не логично ли что ребенок в ее возрасте будет бояться таких опасных людей. Но, возможно, внешность Гилберта оказывает противоположное действие.

– Хм. Животные ведь чувствуют плохих людей. На них собаки не реагируют враждебно.

Рена закатила глаза. Уж собаки, которых приютили и вырастили не могут служить основанием считать их неплохими людьми.

– Ладно, ложись уже спать.

Она уложила ее в кровать Лест, которая любезно настояла на этом, а точнее, сказала – значит так и будет. Ее слово закон. Что было странным для Рены, она думала, что на своей кровати будет спать Лест. В комнате также был диванчик, на котором решила спать мафиози, а Рене приказала спать на полу. И девушка все же надеялась, что это шутка.

– Спокойной ночи, сестра. – Пожелала Амалия, зарываясь в одеяло.

– Сладких снов. – Произнесла старшая, закрывая за собой дверь.

Амалия ложится раньше остальных, по привычке, когда приходилось рано вставать, чтобы собраться в школу. Выходные подходят к концу и придется либо выдумывать какую-то ситуацию для директора, либо уговаривать этих двух баранов. Рена долго думала что делать. С одной стороны, доверять им нельзя, как ни крути молва о них ходит не самая приятная, с другой, если сказанное правда, девушка получит желанное, при этом не приложив никаких усилий, кроме терпения. Стоя за дверью она вспоминала все что анализировала часами с вариантами развития событий.

– Выбираю второе. – Прошептала, смотря в пол.

Ее мысли прервал звук скрипки. Играла до жути знакомая мелодия, словно из детства, хотя Рена не приверженец классики, да и редко что-то слушала в этом жанре.

– Лест так красиво играет.

Девушка направилась в тот кабинет, обставленный музыкальными инструментами. Чтобы не прервать игру она медленно потянула за ручку двери и открыла ее. Комнату она только сейчас увидела изнутри: действительно, в ней были инструменты на любой вкус: от ударных до струнных. У распахнутого окна под проникающим лунным светом, который будто светил как прожектор, стоял Гилберт с закрытыми глазами, полностью погруженный в свой мир. Он пропускал через себя каждую ноту. И это даже было видно по его лицу. Для Рены он впервые предстал без его раздражающей улыбки, как будто из-за спазмированных лицевых мышц он не мог выдать другое выражение. У парня оказалось ангельским не только лицо. Игра, возвращающая в прекрасные времена прошлого, приятные и важные, а затем напоминающая все лишения – такие чувства вызывала мелодия, что играл парень.

Кареглазая замерла у входа. И лишь когда он закончил она выдохнула так, будто не дышала все это время. Когда их взгляды пересеклись, девушка не знала, что стоит говорить в такой момент и начала хлопать.

– Приятно что у меня появился новый слушатель. – Парень улыбнулся, убирая скрипку в сторону. Но сейчас он улыбался печально, словно не отошел от игры.

– Ты умеешь играть на всех этих инструментах? – хоть и разговаривать с ним она не хотела, но любопытство одолело ее, и она зашла внутрь, пробежавшись глазами по всем инструментам.

– Нет, только на струнных и пианино. На остальных время от времени практикуюсь.

– И на арфе играешь? – для девушки этот инструмент казался выделяющимся среди других, возможно, потому что древний.

– На нем когда-то играла мама. Она верила в нетрадиционную медицину – арфотерапию. Не знаю насколько это действенно, но сердца своей игрой она покоряла. Я чуть ли не мечтаю, чтобы моя сестренка сыграла что-нибудь на нем, – сказал он с наигранной жалостью. – Вот под мою игру раньше она засыпала.

– Она младше тебя? – то, что он играл для своей сестренки девушке показалось очень милым, но не подавала виду.

– Старше, на год. Тебя смутило что я ее называю сестренкой? – улыбнувшись он приблизил лицо к девушке, которая замялась и отвела от него глаза. – Для братьев без разницы сколько лет их сестрам, они все равно будут к ним относиться как к младшим и заботиться о них. – С этими словами он сел за пианино. – Есть пожелания? – повернув голову он спросил Рену.

– Я не разбираюсь в классике, так что на твое усмотрение.

Гил начал играть сонату 9. Рена подошла к окну и хотела, развернувшись опереться, но вдруг почувствовала запах никотина. Высунув голову, она увидела под окном Лест с сигаретой в руке, сидящей на ступеньках террасы. Рена решила присоединиться к ней и бесшумно покинула Гила, который не обратил внимания на ее уход.

– Не против компании? – спросила Рена, отвлекая Лест от наслаждения звездным небом.

На вопрос мафиози просто подвинулась к краю, уступая место сесть. Рена села посередке и тоже посмотрела на ночное небо. Затем повернулась к Лест и хотела что-то сказать, но та ее перебила, даже не дав и слога вымолвить.

– Если ты собралась действовать мне на нервы своим докапыванием во время моего релакса, советую даже рот не открывать.

– Я хотела спросить другое. – С каменным лицом заявила девушка.

– О нет, еще один допрос. – Черноволосая уже успела утомиться.

– Скорее любопытство. Главой мафии разве не мужчины должны становиться? Интересно как так вышло что ты глава или это такое прикрытие?

– Ну что за стереотипы? В физической подготовке я не уступаю брату. Но кое с чем ты угадала. Он должен был стать боссом. Только вот здоровье у него слабое... было по крайней мере. И тем не менее папаша даже не думал жалеть его. Ежедневно его ждали изнурительные тренировки. Если бы так и продолжилось он бы умер. Странно что это понимали мы с матерью, а не отец, который проводил больше всего времени с ним. Поэтому у матери появился гениальнейший план – тайком от отца свалить в Англию. Но она переоценила себя. Нас поймали, – она выпустила клубок дыма изо рта, – поэтому ничего не оставалось кроме как самой вызваться на место следующего босса. Отец отправил маму и брата в Британию, подальше от нас, затем оторвался на мне за всех.

Рена хоть и не надеялась, но получила ответ на свой вопрос, более-менее развернуто. Она неосознанно опустила глаза на шрамы на руках девушки.

– Где теперь ваши родители?

– Да черт его знает. Отец просто передал мне мафию в 16 лет и свалил в туман. Про мать ни слуху, ни духу. Брата встретила через два года, и он ничего мне о матери так и не рассказал.

– Вот как. – Рена печально опустила голову.

Мафиози рассказала это так, будто ничего такого в этом нет. Но Рене искренне было жаль их. Обоих. А еще она понимала какой груз лег на плечи сидящей рядом. Ее чуть ли не всю жизнь учили выживать и заставили идти по проложенному пути без выбора.

– Эту историю знают только «старички» в мафии. В боевой подготовке им до сих пор равных нет.

– Ха-ха-ха. Наверное, и вы на старости лет будете такими же активными. – Кареглазая улыбнулась, представив их в старости дерущимися через хруст костей.

– На старости лет унижать выскочек? Хм, это мне подходит. Хватку терять я не намерена.

Рена обратила внимание на тату на плече девушки с символами по горизонтали.

– Кстати, все хотела спросить, это японский? – спросила она, рассматривая символы.

Лест посмотрела в глаза девушки и вслед посмотрела на руку, слегка приподняв ее.

– Ты что, никогда японский на письме не видела? – укоризненно подняла бровь мафиози.

– Простите что не эрудирована настолько как вы. – Удлиняя каждое слово ответила Рена.

– Это руны. А если быть точнее руническая формула. У меня и на затылке есть, только руноскрипт. Слышала про такое?

– Слышать-то слышала, но разве это не относится к ... эзотерике? – неловко спросила на последнем слове.

– И?

– Это как-то странно, не находишь?

– Я твои мысли бл* не читаю.

– Просто, ты не похожа на тех, кто в это верит.

– Проницательностью ты не блещешь. С чего ты так решила?

– Твой дед-ученый...был. А ты мафиози, торгующая оружием. Не логично что ты после чудес науки веришь в сверхъестественное.

– Почему ты думаешь, что они не могут сосуществовать? Выбравшие науку, не познают магию, отрицая ее и строя теории объяснения происходящего с научной точки зрения, а выбравшие магию, первым делом обращаются к ней, считая, что наука – это путь к деградации. Баррикаду между ними построили люди.

– Наука и деградация в одном контексте? Тебе самой с этого не смешно?

– Люди лишаются духовности, вместе с ней и человечности.

В мыслях у Рены пронеслось: «Тебе ли говорить об этом». Но быстро прогнала их прочь. Ведь совсем недавно она смогла увидеть в них хоть каплю искренности, из которых и рождается море.

– Тем не менее ты больше прибегаешь к технологиям.

– Разумеется, ведь в магии я бездарна. Да и в моем случае она незачем, – ухмыльнулась девушка. – Просто не отрицаю ее существование. Музыкальное сопровождение закончилось. Пора баиньки. – Лест встала.

Рена удивленно посмотрела на нее. Действительно, Гил перестал играть.

Выбросив давно догоревшую сигарету, мафиози добавила.

– Причина одержимости моего брата не чувство долга, а чувство вины. Отцовскую любовь ему не удалось познать. В шерифе Морисе он увидел отца, оттого-то и ведет себя так. – Вкинув эти слова, она зашла в дом.

Человеческая суть такая непредсказуемая. Девушка почувствовала себя ужасным человеком, которая обвиняла и искала подвох в действиях парня, в то время как он глазами разбитого внутреннего ребенка смотрел на ее покойного отца. Когда чужой ребенок видит в тебе своего родителя это огромное почтение. Это означает, что отец Рены был прекрасным человеком.

Кареглазая подняла голову вверх пытаясь сдержать поступающие слезы.

Было решено что Рена будет спать на диване в комнате Лест, а мафиози в гостиной. По словам самой Лест, она любит спать на диване, нежели на кровати и без разницы где именно, главное, чтобы под головой была ее подушка идеальной высоты.

Рена легла на диван и смотря в потолок вспоминала разговор с черноволосой девушкой. Зажимая ладонью рот, она повернулась на бок и позволила себе заплакать, почти неслышно, чтобы не разбудить сестренку. Соленая жидкость тонкой струей капала на подушку.