глава 23.
Глиндон постепенно погрузилась в беспокойный сон, её тело было измотано от страха и боли. Она лежала на диване, руки скованы наручниками, и даже во сне чувствовала их холодный металл, придающий ей ощущение безысходности. Её мысли метались между ужасом от произошедшего и надеждой на спасение.
Когда она наконец открыла глаза, то обнаружила, что её кто-то держит. Гладкое и крепкое тело Джереми обвивало её в объятиях, и она почувствовала тепло его кожи. Это было странное ощущение — с одной стороны, она испытывала страх и ненависть, а с другой — не могла отрицать физическую силу и привлекательность этого человека.
Она попыталась вырваться из его хватки, но он лишь крепче сжал её. Глиндон посмотрела на него: его лицо было спокойным и расслабленным во сне, губы слегка приоткрыты. В этот момент она снова осознала всю глубину своего презрения к нему.
— Я ненавижу тебя! — произнесла она тихо, но с яростью в голосе.
Джереми не проснулся; он продолжал спать, как будто её слова не имели никакого значения. Глиндон снова попыталась вырваться из его объятий, но это только разбудило её внутренний гнев.
— Ты думаешь, что можешь просто так взять меня? — продолжала она с ненавистью. — Ты ошибаешься!
Её слова звучали в тишине комнаты, но Джереми всё равно не реагировал. Глиндон почувствовала прилив отчаяния; она была заперта в этом кошмаре без возможности выбраться.
С каждым мгновением её ненависть к нему росла. Она знала, что должна найти способ избавиться от него и вернуть себе свободу. Но пока она была здесь, в его объятиях, ей оставалось только мечтать о том дне, когда сможет покинуть этот ад.
Глиндон проснулась с резким вздохом, её сердце колотилось в груди, как будто она только что выбралась из глубокой бездны. Вокруг неё царила тишина, но она всё ещё чувствовала остатки страха от кошмара. Она резко села на кровати и огляделась.
Свет пробивался сквозь занавески, создавая мягкое свечение в комнате. Это был её мир — знакомый и привычный, но всё равно он казался чужим после того ужаса, который ей довелось пережить во сне. Она потёрла глаза, пытаясь избавиться от остатков ночного видения.
Всё ещё дрожа от воспоминаний о Джереми и его злодеяниях, Глиндон встала с кровати и подошла к окну. Она открыла его, впуская свежий воздух; он был холодным и бодрящим, словно пытался прогнать остатки ночного кошмара.
Однако в её голове всё ещё крутились образы: лицо тёти, полное страха; нож в руках Джереми; его зловещая улыбка. Глиндон почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Она не могла забыть тот ужас, что испытала во сне.
Она попыталась убедить себя, что это всего лишь сон — просто плод её воображения. Но ощущение реальности было слишком сильным. Глиндон глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на настоящем.
Она посмотрела вокруг своей комнаты: постеры на стенах, книги на полках, любимые вещи — всё это напоминало ей о том, кто она есть. Ей нужно было вернуть себе чувство безопасности и контроля над своей жизнью.
Но мысли о Джереми не покидали её. Она знала, что он всё ещё где-то рядом, и это знание вызывало у неё тревогу. Глиндон решила: она должна быть готова ко всему. Ей нужно найти способ защитить себя и своих близких от этого мрачного влияния.
Собравшись с мыслями, она подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение. В глазах читалось решимость — она не собиралась позволять страху управлять ею больше ни минуты.
***
Глиндон встретилась с Лией в школьном коридоре, и они вместе направились к шкафчику. Девушки обсуждали последние новости, когда Глиндон подошла к своему шкафчику и потянулась к ручке.
Она открыла дверцу, и в этот момент изнутри выскочила крыса, пронзительно пискнув. Глиндон отшатнулась в ужасе, её сердце заколотилось от страха. Она закричала на весь коридор:
— Аааа! Что это?!
Крыса, словно почувствовав панику, метнулась прямо к ней, и Глиндон вскрикнула ещё громче, её голос звучал пронзительно и истерично. В этот момент несколько парней, стоявших неподалёку, начали смеяться и доставать свои телефоны, чтобы снять происходящее на видео.
— Смотри, смотри! — один из них выкрикнул с ухмылкой. — Как она испугалась!
Глиндон не могла поверить в то, что происходит. Она продолжала пятиться назад, стараясь избежать встречи с непрошеным гостем. Её лицо покраснело от стыда и страха одновременно.
Лия пыталась успокоить её:
— Глиндон, всё в порядке! Это всего лишь крыса!
Но Глиндон не могла успокоиться; она чувствовала себя совершенно беспомощной. Крыса наконец выбежала за пределы шкафчика и скрылась под рядом стоящих полок.
Парни продолжали смеяться и подшучивать над ней:
— Ты просто супер-герой! — один из них прокомментировал с сарказмом.
Глиндон посмотрела на них с ненавистью и стыдом. Она была готова провалиться сквозь землю от унижения. Но в глубине души она знала: это всего лишь временный момент.
Собравшись с силами, она попыталась улыбнуться Лие и сделать вид, что всё нормально. Хотя внутри неё бушевали эмоции — страх перед крышей и гнев на парней за их насмешки — она решила не позволять этому инциденту сломить её дух.
BrainAid GPT-4|Midjourney|Whisper|Internet:
Джереми стоял в стороне, наблюдая за сценой с ухмылкой на лице. Его чёрные глаза блестели от удовольствия, когда он видел, как Глиндон пугается и теряется в панике. Он наслаждался её смятением и тем, как парни смеются над ней. Это было для него забавным зрелищем — очередной способ показать свою власть.
Когда Глиндон, сдерживая слёзы, подбежала к нему, Джереми не ожидал её реакции. Она была полна ярости и отчаяния. Взгляд её был полон эмоций — это было сочетание страха, унижения и решимости.
— Ты! — выкрикнула она, не сдерживая гнев. И прежде чем он успел что-либо сказать, она резко отвела руку и дала ему пощечину.
Звук удара раздался в коридоре, и все замерли в шоке. Парни перестали смеяться и уставились на них с широко открытыми глазами. Никто не ожидал, что Глиндон решится на такой шаг.
Джереми был поражён; его ухмылка исчезла, заменившись недоумением. Он не мог поверить, что эта девушка осмелилась ударить его. Внутри него закипела ярость, но он старался сохранить спокойствие.
— Ты действительно думаешь, что можешь так со мной обращаться? — произнёс он тихим голосом, но в нём чувствовалась угроза.
Глиндон стояла перед ним с гордо поднятой головой, хотя внутри неё бушевали эмоции. Она знала, что это было рискованно, но ей было всё равно. Её сердце колотилось от адреналина; она не собиралась позволять ему запугивать себя больше.
Парни вокруг них переглянулись между собой в удивлении; никто не знал, как реагировать на эту неожиданную ситуацию. Атмосфера в коридоре изменилась — смех сменился напряжённым молчанием.
Глиндон почувствовала прилив уверенности от своего поступка; она понимала, что больше не будет бояться Джереми или кого-либо ещё. Этот момент стал для неё символом борьбы за свою свободу и достоинство.
Изумление и шок в глазах Глиндон сменились на страх, когда Джереми, не сдерживая ярости, внезапно схватил её за шею. Его рука сжалась вокруг её горла, и она почувствовала, как воздух начинает покидать лёгкие. Вокруг всё затихло; даже парни, которые только что смеялись, замерли в ужасе.
— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, — произнёс он тихим, угрожающим голосом. Его чёрные глаза сверкали от злобы, и Глиндон почувствовала, как холодок пробежал по спине.
Она пыталась вырваться из его хватки, но это только усилило его гнев. Внутри неё бушевали эмоции: страх, ярость и унижение смешивались в одно целое. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Но вдруг Джереми отпустил её шею и наклонился ближе. Глиндон не успела понять, что происходит, как он прижал свои губы к её губам. Это было неожиданно и омерзительно; она почувствовала его жаркое дыхание и ощутила на себе его настойчивость.
Он начал целовать её с такой силой, что оставлял засосы на её коже — следы его власти и доминирования. Глиндон горела от унижения; она чувствовала себя беспомощной и оскорблённой. Каждый его поцелуй был напоминанием о том, насколько он мог быть жестоким.
Её мысли метались между желанием вырваться из этого кошмара и ненавистью к нему за то, что он заставляет её чувствовать себя так уязвимо. Она пыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче прижимал её к себе.
В этот момент Глиндон поняла: она должна найти способ выбраться из этого ада. Этот момент стал для неё пределом — она больше не могла позволить ему управлять ею. С каждым засосом она испытывала всё большее желание сопротивляться.
Наконец собравшись с силами, она резко оттолкнула его от себя и закричала:
— Убери руки!
Её голос звучал полным решимости несмотря на страх. Внутри неё разгорелся огонь — огонь борьбы за свою свободу и достоинство.
После того, как Джереми отпустил её, толпа вокруг них пришла в движение. Взгляды всех были прикованы к Глиндон, и вскоре раздались громкие выкрики:
— Смотри, какая шлюха! — кричали парни, смеясь и подмигивая друг другу. — Она сама его провоцировала!
Каждое слово пронзало её, как нож. Глиндон почувствовала, как слёзы подступают к глазам, а горло сжимается от унижения. Она не могла поверить в то, что происходит; её сердце разрывалось от стыда и боли.
Толпа продолжала насмехаться над ней, и Глиндон не могла больше этого выносить. Её мир вокруг стал расплываться в тумане; она чувствовала себя изолированной и одинокой среди всех этих людей, которые когда-то были её одноклассниками.
Не в силах сдерживать слёзы, она развернулась и побежала прочь. Её ноги несли её так быстро, как только могли; она стремилась покинуть это место позора и унижения. Каждый шаг был полон отчаяния — ей хотелось просто исчезнуть.
Она выбежала на улицу, где свежий воздух ударил по лицу. Но даже на улице ей не стало легче; слёзы катились по щекам, оставляя за собой следы боли. Глиндон чувствовала себя опустошённой и преданной.
В голове всё ещё звучали крики толпы: "Шлюха!" — эти слова эхом отдавались в её сознании. Она знала, что это всего лишь слова, но они ранили её глубже, чем любое физическое насилие.
Глиндон продолжала бежать, пока не оказалась наедине с собой. Она искала укрытие от мира и от своих собственных мыслей. В этот момент ей нужно было только одно — найти место, где она сможет успокоиться и собрать свои разбитые чувства воедино.
***
Глиндон провела целую неделю, запертая в своей комнате. Каждый день она просыпалась с чувством страха и тревоги, которое не покидало её ни на мгновение. Мысли о том, что произошло в школе, терзали её. Она боялась выйти на улицу, боялась снова столкнуться с насмешками и унижением.
Единственным человеком, с которым она поддерживала связь, была Лия. Девушка приходила к ней каждый день, чтобы узнать, как она себя чувствует и поддержать её. Встречи с Лией были единственным светлым пятном в этом мрачном времени.
— Ты не представляешь, что творится в школе, — однажды сказала Лия, садясь рядом с Глиндон на кровати. Её голос был полон волнения. — Джереми стал ещё более агрессивным. Он бьёт всех подряд!
Глиндон вслушивалась в слова подруги, чувствуя, как внутри неё поднимается волна эмоций. Она знала, что Джереми способен на жестокость; его действия были не просто проявлением власти — это было истинное безумие.
— Он даже начал запугивать других девочек за то, что они смеются над тобой! — продолжала Лия. — Все боятся его.
Каждое новое слово Лии лишь усиливало страх Глиндон. Она чувствовала себя виноватой за то, что стала причиной такого хаоса в школе. Её сердце сжималось от мысли о том, что другие страдают из-за неё.
— Я не знаю, как мне вернуться туда… — тихо произнесла Глиндон, опуская голову.
Лия положила руку ей на плечо:
— Ты должна быть сильной! Мы найдём способ остановить его. Ты не одна!
Но Глиндон не могла избавиться от чувства безысходности. Каждый раз, когда она пыталась представить себя снова в школе среди одноклассников и Джереми, её охватывал страх и желание сбежать ещё дальше.
Время шло медленно; дни превращались в бесконечные часы одиночества и тревоги. Глиндон сидела у окна и смотрела на улицу, где дети играли и смеялись. Она завидовала им — их мир казался таким простым и беззаботным.
С каждым днём её уверенность таяла всё больше. Но несмотря на это, общение с Лией придавало ей сил; подруга была для неё опорой в этом трудном времени. Глиндон знала: рано или поздно ей придётся вернуться к жизни и столкнуться с теми страхами, которые она так долго избегала.
Глиндон лежала в кровати, укрывшись одеялом и пытаясь отвлечься от своих мыслей. Она листала Instagram, просматривая фотографии друзей и знакомых, когда вдруг её внимание привлекло новое уведомление. "Отметили на фото", — высветилось на экране.
С любопытством она коснулась уведомления и открыла его. В этот момент её сердце остановилось. На экране появилось фото, на котором Джереми целует её в клубе, запечатлённый в тот самый момент, когда она была беззащитной и не могла противостоять его натиску.
Подпись под фотографией гласила: "Моя кукла".
Глиндон почувствовала, как холодный пот выступил на лбу. Её горло сжалось от ужаса и унижения. Это было не просто фото; это было публичное заявление о том, что она принадлежит ему. Её лицо на снимке выглядело испуганным и растерянным, а его — самодовольным и уверенным.
Она не могла поверить своим глазам. Друзья и одноклассники увидят это! Глиндон представила, как все будут обсуждать это изображение, смеяться над ней и осуждать. Внутри неё разгорелось чувство ярости и стыда одновременно.
Слёзы наворачивались на глаза, но она быстро отогнала их прочь. Она не собиралась показывать слабость Джереми или кому-либо ещё. Глиндон отложила телефон в сторону, но образ фотографии продолжал преследовать её.
Ей стало трудно дышать; она чувствовала себя так, будто оказалась в ловушке. Этот снимок стал напоминанием о том ужасе, который она пережила, и о том контроле, который Джереми пытался установить над её жизнью.
Глиндон знала, что должна найти способ справиться с этой ситуацией. Она не могла позволить ему управлять ею даже через экран телефона. Сжав кулаки от ярости, она решила: пора действовать.
В гневе и отчаянии Глиндон схватила свой телефон и начала писать Джереми, её пальцы быстро стучали по экрану. Она знала, что должна сказать ему, чтобы он успокоился и удалил это унизительное фото.
— Удали фото, — написала она, стараясь сохранить спокойствие.
Ответ пришёл мгновенно:
— Я легче тебе отлижу, чем удалю это фото.
Глиндон замерла от стыда. Её лицо покраснело, а сердце заколотилось от ярости и унижения. Она не могла поверить, что он так легко пренебрегает её чувствами.
— Чего молчишь, кукла? — последовал новый вопрос от Джереми.
Она не знала, что ответить. Внутри неё бушевали эмоции: гнев, страх и подавленность. Она понимала, что он наслаждается её реакцией и хочет видеть её уязвимой.
— Маленькая грязная шлюха, которая так и хочет, чтобы её преследовали, — продолжал он с насмешкой.
Слова Джереми резали как нож. Глиндон почувствовала себя опустошённой; она не могла понять, почему он так жесток с ней.
— Почему я? Ты меня уже достал! — наконец вырвалось у неё.
Ответ пришёл снова:
— Ты наркотик, который вызывает влечение.
Глиндон была в ступоре. Она уставилась на экран телефона, не веря своим глазам. Его слова звучали как проклятие и одновременно как признание; они вызывали в ней смешанные чувства: отвращение и какое-то странное притяжение.
Она чувствовала себя запертой в этом кошмаре — его слова продолжали звучать в голове. Глиндон понимала: ей нужно остановить этот круговорот унижений и манипуляций. Но как? Внутри неё разгорелся огонь решимости; она больше не собиралась быть его игрушкой.
Глиндон легла спать, но сон не приносил ей покоя. Она ворочалась в постели, пытаясь избавиться от тревожных мыслей о Джереми и унижениях, которые он ей причинил. Наконец, exhaustion взяла верх, и она погрузилась в сон.
Но её спокойствие было недолгим. Глиндон проснулась от ощущения, что кто-то стоит над ней. В тусклом свете ночника она увидела силуэт — это был Джереми. Сердце её заколотилось от страха; она попыталась закричать, но в этот момент он резко закрыл ей рот рукой.
— Замолчи! — произнёс он грубым голосом, и Глиндон узнала его сразу.
Её тело сковало оцепенение. Она чувствовала, как адреналин наполняет её veins, и страх охватил всё её существо. Его рука была крепкой и холодной, а дыхание — тяжёлым и угрожающим.
— Ты не должна была меня игнорировать, — продолжал он, наклоняясь ближе. В его голосе звучала угроза, смешанная с чем-то ещё — возможно, с желанием контролировать её.
Глиндон почувствовала прилив паники. Она пыталась вырваться из его хватки, но он лишь крепче прижал её к постели. Её мысли метались между желанием закричать о помощи и осознанием того, что никто не услышит её в этом уединённом месте.
— Пожалуйста… — вырвалось у неё из-за его руки, но это было лишь шёпотом.
Он наклонился ещё ближе, так что она могла учуять его запах — смесь одеколона и чего-то горького. Глиндон понимала: это не просто игра для него; он наслаждается её страхом.
— Ты должна понять одно: я всегда буду рядом. Ты не сможешь от меня избавиться, — произнёс он тихо, но уверенно.
Внутри неё разгорелся огонь ярости и решимости. Она больше не могла позволить ему управлять своей жизнью. Сжав кулаки под одеялом, она знала: ей нужно найти способ выбраться из этой ситуации и наконец освободиться от его власти.
Джереми наклонился ближе, и Глиндон почувствовала, как его губы коснулись её кожи. Он начал медленно покрывать её тело поцелуями, начиная с шеи и постепенно спускаясь ниже. Каждый его поцелуй вызывал в ней волны отвращения и страха. Она знала, что должна сопротивляться, но в тот момент её тело словно онемело от ужаса.
— Отстань от меня! — выкрикнула она, пытаясь вырваться из-под него. Но Джереми лишь усмехнулся и продолжал свои действия, будто не слышал её слов.
Глиндон чувствовала, как внутри неё разгорается ярость. Она сжала кулаки и попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силен. Его губы оставляли следы на её коже, и каждый поцелуй казался ей оскорблением.
— Ты не сможешь избавиться от этого, — произнёс он с ухмылкой, продолжая двигаться вниз по её телу.
Глиндон закусила губу, чтобы подавить слёзы. Она не могла позволить ему видеть свою уязвимость. С каждым новым прикосновением она чувствовала себя всё более беспомощной; но в то же время внутри неё вспыхнуло желание бороться за свою свободу.
— Убери руки! — снова закричала она, стараясь освободиться от его хватки.
Глиндон почувствовала, как её сердце колотится в груди, когда Джереми наклонился к ней. Она хотела закричать, но его слова пронзили её, как острый нож:
— Замолчи, иначе разбудишь тётю.
Её голос застрял в горле, и вместо того чтобы закричать, она лишь сжала кулаки, пытаясь подавить нарастающее чувство страха. Слёзы катились по её щекам, и Джереми вдруг провёл языком по её лицу, словно пытаясь стереть их.
Она не могла поверить своим глазам — его действия были одновременно пугающими и странно нежными. Он начал гладить её волосы, проводя пальцами по прядям с такой осторожностью, что это вызывало у неё замешательство.
— Всё будет хорошо, — произнёс он тихо, но в его голосе не было искренности. Глиндон чувствовала себя запутанной: его прикосновения были мягкими, но они не могли загладить ту боль и страх, которые он внёс в её жизнь.
Она изогнулась от его прикосновений, пытаясь вырваться из этого момента. Внутри неё бушевали противоречивые эмоции — желание сбежать и одновременно непонятное притяжение к тому, что он делал.
Но Глиндон знала одно: она не должна позволять ему управлять собой. Её мысли метались между страхом и решимостью; ей нужно было найти способ выбраться из этой ситуации и вернуть контроль над своей жизнью.