17 глава
Я лежала в постели все двое суток, почти не вставая. Рядом была только Рита и пару раз пускали Ваню. Вадим не разрешал заходить парню в дом, но отец настоял.
Я два дня не ходила в школу. Сегодня я решила, что нужно вставать. Да, я потеряла маму. Мою маму, родную и самую любимую, но это моя жизнь.
Я ещё успею поплакать, сейчас мне нужно защищать своих оставшихся близких.
Прозвенел звонок с последнего урока. Мы все шли по коридору школы и двигались в сторону выхода. Шаги по коридору отзывались в моей голове, словно эхо в пустой комнате. Мои одноклассники смеялись и переговаривались, но я не слышала их слов. Все словно происходило в замедленной съемке, и я была в центре этой невыносимой тишины.
Киса помог мне надеть куртку, будто она могла защитить меня от всего, что произошло. Мысли о маме не покидали меня.
Я думала о том, как она пришла в себя после операции, как с каждым днем ей становилась лучше. Надежда, как светлый лучик, пронизывала темноту моего горя. Но потом, как будто кто-то выдернул этот свет, все изменилось. Осложнение, которое никто не ожидал, и я осталась одна.
Слезы подступали к глазам, но я стиснула зубы. Не сейчас. Не здесь. Я не хотела показывать, как мне больно, как в сердце колет от потери. Я знала, что все будут смотреть на меня, и мне не хотелось их жалости.
Мы вышли на улицу, и свежий воздух кусал мои щеки. Но он не мог вымыть из меня эту тяжесть. Я чувствовала, как груз утраты давит на меня, как будто я тащу за собой мешок с камнями. Но внутри меня была и другая сила — желание двигаться дальше, жить, несмотря на эту бездну.
— Э, Громова!— крикнул кто-то из толпы.— Ты че хмурая такая? Че Кислов травку свою не дал? Ты не расстраивайся, у меня есть!
Я не успела даже осмыслить слова школьника, как увидела Ваню, который уже летел на него с яростным взглядом.
— Дохуя смелый смотрю!— Киса ударил парня в нос и повалил за землю.
Я двинулась в сторону драки, но меня схватила Рита и показывала головой, намекая, чтобы я не лезла. К Кислову подбежали Егор и Боря, утягивая Ваню в сторону.
— Пустите, блять!— кричал он и пытался сново наброситься на обидчика.
Я стояла в растерянности, сердце колотилось в груди. Вокруг меня разразилась настоящая суматоха, и вместо того чтобы чувствовать себя защищенной, я ощущала, как весь этот хаос только добавляет мне боли.
— Киса, остановись! — закричала я, но мой голос утонул в криках и смехе толпы.
Я знала, что он пытается защитить меня, но мне не нужно было этого. Мне не нужно было, чтобы кто-то дрался из-за меня в этот момент.
Елизарова держала меня за руку, но я вырвалась из её хвата и шагнула вперед, пытаясь пробиться к ним.
— Киса, отпусти его! — крикнула я снова, стараясь пробиться сквозь школьников.
Я увидела, как он сжимает кулаки, и в его глазах горел огонь, который я никогда не хотела бы видеть.
—Пойдём отсюда.— прошептала я, касаясь плеча Кислова.
Он тяжело дышал, потом оглядел толпу и плюнул в сторону этого, неудачно пошутившего, парня. Ваня взял меня за руку и мы вышли со двора школы.
***
Мы сидели на лавочке в парке и ждали, когда приедет Вадим. Я не хотела, чтобы брат забирал меня после уроков прямо возле школы, поэтому сказала подъехать к парку.
— Ты у меня прям защитник.— я слегка ухмыльнулась.
— Не напоминай мне про этого мудака.—Киса до сих пор злился, а я смогла немного расслабиться.— Сука, урод конченный.
— Перестань.— тихо говорю я.— Последнее, чего я хочу — это выяснять отношения с каким-то тупым пацаном.
Кислов сразу же всё понял. Это ещё одно качество, за которое я его люблю. Он всегда меня понимал. Ваня читает меня, как открытую книгу. Он знает меня, лучше чем я. И от этого мне спокойно и хорошо.
— Похороны будут в Питере. Мама будет лежать рядом с отцом. — я тяжело вздохнула, крепче сжимая ладонь парня. — Поедешь со мной?
— Конечно.— Ваня притягивает меня к себе и обнимает за плечи, целуя в голову.
— А что я тёте Ларисе скажу?
— Моя мама тебя любит, поэтому отпустит меня с тобой куда угодно.
Я прижалась к Кисе, чувствуя его тепло и поддержку. В такие моменты мне было легче, даже несмотря на всю тяжесть, которая лежала на моих плечах. Я знала, что он всегда рядом, и это давало мне силы.
Мысли о том, что мне придется объяснять, как именно я потеряла маму, не покидали меня. С каждым разом, когда я об этом думала, сердце сжималось, и я снова чувствовала, как накатывает волна горя.
— Я просто боюсь, что она не поймет.— произнесла я, сжимая его руку еще крепче. — Что подумает о том, что произошло.
— Да не переживай ты. — Ваня снова обнял меня, и я почувствовала, как его присутствие успокаивает. — Она знает, что ты сильная. А если что, я всегда на твоей стороне.
Я улыбнулась сквозь слёзы, и это было искренне. Киса всегда умел поддержать, и его уверенность придавала мне сил. Мы сидели так некоторое время, просто наслаждаясь тишиной и друг другом.
***
Я уже пятнадцать минут смотрю на флешку в своей руке, которую передал мне Вадим от мамы. Мне не хватало сил даже вставить её в ноутбук. Я сильнее сжала маленький кусочек железа и тяжело выдохнула.
Секунда — и флешка в гнезде.
— Привет, моя маленькая Евгения.— на экране показалась мама. Она сидела на больничной койке в той же одежде, когда я была у неё последний раз. В тот день она отдала мне письмо отца.— Если ты смотришь это видео, значит я умерла.
В груди защемило, и слёзы хлынули из глаз.
— Другого конца бы и не было. У меня была такая жизнь, что моя смерть просто неизбежна. Врачи уже весь день бегают вокруг моей койки. Я чувствую, что скоро меня не станет. Но я не переживаю, ведь ты почти десять лет жила без меня.
И все эти десять лет я безумно её любила. Маленькая я плакала каждый раз, когда на школьных праздниках не было мамы.
— Ты у меня такая сильная. В твоём возрасте я сидела дома и тихо училось собирать оружие. А ты пережила ужасные события: смерть близких, нападения, перестрелки, выстрелы и ещё куча всего.
Я опустила голову, вспоминая всю боль, которую оставляли во мне раны от пуль и ножевых ранений.
— Ты так похожа на своего отца. У тебя его глаза, такие же красивые и искрение, готовые сделать всё ради семьи. Дима так радовался, когда ты родилась. Я до сих пор помню, как он носил меня на руках и каждый вечер сидел у твоей кроватки. Прости, что после его смерти, я не смогла всегда быть с тобой и отдала Бабичу. Зато он заменил тебе отца. Он очень сильно тебя любит.
Я затаила дыхание, когда мама заговорила о моем биологическом отце. Слова её резонировали в моей душе, вызывая бурю эмоций. Я вспомнила, как он всегда смеялся, когда играл со мной, как рассказывал истории о своих приключениях. Мне было тогда всего шесть, но я всё помнила.
Бабич стал для меня не просто опекуном, а настоящим другом и папой. Но теперь, когда мама говорила это, я чувствовала, как внутри меня что-то трескается.
— Да, я совершала ужасные поступки. Всё, что сейчас происходит— это моя вина, ведь именно я приказала убить всех Ковалёвых.—мама тяжело вздохнула, будто боялась сказать мне правду.— Это была кровная месть. Брат Владимира Ковалёва работал на нас. Но в один день он решил, что должен быть выше твоего отца. Владислав Ковалёв начал действовать с «головы» и убил твоего дедушку.
Дедушка Игорь. У меня в тумбочке лежал мой детский альбом, где была фотография. Там мы с дедушкой сидели у него в сады и ели клубнику. Я совсем его не помню, но мне говорили, что Игорь Громов был «мировым мужиком»
— Дима долго страдал, я не могла этого видеть. Я решила убить всех Ковалёвых. Я мстила за своего мужа и ни капли не жалею. Я допустила лишь одну ошибку — не добила эту мелкую Милану и её дядю-папашу. С тех пор началась кровная вражда.— женщина начала сильно кашлять и медленно дышать, чтобы успокоиться.— Закончи это.
Слова матери звучали как приговор, и в груди у меня разразилась буря чувств. Я чувствовала, как холодный страх обвивает меня, но вместе с ним поднималась волна гнева.
Моя жизнь, вся эта боль, ненависть и месть — все это было результатом её решений. Я не могла поверить, что она так легко говорит об убийствах, о том, как ее действия привели к разрушению жизней. В голове крутилось множество вопросов: как она могла так поступить? Как могла оставить меня в этом хаосе? И в то же время, я чувствовала, что часть меня всегда будет её защищать, ведь это моя мама. Но теперь я понимала, что мне нужно сделать выбор — продолжать следовать её пути или попытаться разорвать этот круг насилия и ненависти.
Взгляд матери, полон боли и сожаления, но в то же время — решимости, заставлял меня гадать, как далеко я готова зайти ради мести и справедливости.
— Я знаю всё, что ты всё пережила. — продолжала она, и её голос звучал так нежно, как будто она была рядом. — Я не говорю, что это проходит. Такое не проходит. С этим можно научиться жить. Не сразу, со временем станет легче. Кому-то нужен год, кому-то — пятнадцать. Но ты должна помнить: жизнь продолжается. У тебя есть право на счастье, несмотря на всё, что произошло. Не позволяй боли затмить свет в твоей душе.
Слёзы продолжали течь по моим щекам, и я не знала, как остановить их. Каждое её слово было как удар в сердце, но в то же время оно было и облегчением. Я всегда боялась, что она будет разочарована во мне, что не смогу оправдать её надежды.
— Я горжусь тобой. Ты стала такой мудрой и сильной. Если бы я могла, я бы обняла тебя сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Всегда помни о том, что я тебя люблю.
Я представляла, как мама сидит на своей койке, улыбается и смотрит на меня с гордостью. Я хотела, чтобы это было настоящим, чтобы она была здесь, чтобы мы могли поговорить, как раньше.
— Евгения, мне нужно, чтобы ты была смелой. — её голос стал более решительным. — В жизни будут трудности, но ты справишься. Ты должна бороться за свои мечты. Будь жестокой и своенравной. Не позволяй страху управлять тобой.
Я кивнула, хотя она не могла это увидеть. Страх и боль всегда были со мной, как тени, но я знала, что если мама верит в меня, значит, я могу справиться. Я не могла позволить себе сдаться, даже когда мир вокруг казался таким мрачным.
— Всё в итоге закончится так, как и должно.— мама отвела взгляд от камеры, горько усмехнулась и сново повернула голову.— Целую сто тысяч раз. Твоя мамуля.
***
На похороны мамы собралось около двухсот человек. Лишь одну четвёртую я знала или замечала на мероприятиях, остальных я никогда не видела. Люди по очереди подходили ко мне и соболезновали. Ваня стоял позади меня и лишь иногда касался ладонью моей спины, между лопаток.
Я стояла у могилы мамы, чувствуя, как земля под ногами сжимается, как будто пытается вырваться из-под тяжести того, что произошло. Вокруг меня шептались голоса, незнакомые и привычные одновременно. Каждое "соболезнование" резало слух, как будто они пытались прикрыть рану, которая никогда не заживет.
Я искала взглядом Вадима, но он был сосредоточен на могиле нашего отца, как будто все, что происходило вокруг, его не касалось. Ведь умерла не его мама.
Киса продолжал стоять позади, его прикосновение было лёгким, но в этом была какая-то поддержка, хотя я не знала, как реагировать. В такие моменты сложно понять, что именно нужно: слова утешения или просто тишина. Я чувствовала, как его ладонь медленно перемещается по спине, словно пытаясь передать мне свою тепло и силу.
Образ мамы пронзил меня, как острый нож. Я помнила, как она смеялась, как мы вместе собирали цветы на даче, как она рассказывала истории о нашем отце, о том, как они встретились. Теперь все это было в прошлом, разорванное пулей, которая унесла ее жизнь. Я не могла поверить, что больше никогда не услышу ее голос, не увижу ее улыбку.
Кто-то из гостей подошел ко мне, представился, но я не могла уловить ни имени, ни слов. Все сливалось в единое серое пятно. Я лишь кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова. Ваня заметил, как я напряглась, и его рука слегка сжалась на моем плече, словно он хотел сказать: "Я здесь, держись".
Солнце начинало садиться, его свет падал на могилу, создавая игру теней. Я знала, что мы хороним маму рядом с отцом, но в этот момент я чувствовала, что теряю и его.
Вадим стоял как будто в своем мире, и мне стало страшно за него. Мы оба были потеряны, но каждый по-своему. Я сделала шаг вперед, чтобы положить цветы на могилу, и вдруг поняла, что больше не могу оставаться в тени. Я должна быть сильной, как мама хотела.
Мы с братом стояли напротив могил наших родителей, и каждый думал о своём. У меня в груди что-то сильно сжималось, казалось, что все кровеносные сосуды сворачиваются в один узел, который давит мне на душу.
Вдруг раздался резкий звук, который разорвал тишину. Сначала я не поняла, что это, но вскоре глухие выстрелы заполнили воздух, и страх заскользнул по моему телу. Я оглянулась и увидела, как несколько черных машин резко остановились у обочины, а из них выскочили люди с оружием.
— Женя!— закричал Ваня, его голос звучал даже в этом хаосе.
Он мгновенно схватил меня за руку и кинул на землю, накрыв собой. Я почувствовала его тепло и силу, но в то же время меня охватила паника.
Сердце колотилось в груди, когда я услышала, как пули свистят в воздухе, а вокруг раздавались крики и шум. Я прижалась к земле, стараясь не думать о том, что происходит, но страх сжимал меня в своей хватке.
— Вадим! — кричал Киса, и я увидела, как мой брат, словно в замедленной съемке, выскочил из-за могилы, его лицо было сосредоточенным и решительным.
Он бросился к нам, его глаза горели ярким огнем, полным ярости и защиты.
— Быстро, за мной! — рявкнул Вадим, протягивая руку, и я почувствовала, как адреналин наполняет мои вены.
Сквозь страх и шум я увидела, как люди вокруг начали отстреливаться, укрываясь за могилами и деревьями. Я не могла поверить, что в этот момент, когда мы прощались с мамой, происходит нечто ужасное.
Мы запрыгнули в машину Вадима, и я быстро обернулась, чтобы увидеть, что происходит. Вокруг царил хаос: люди в черной форме, стреляющие в направлении могил, где мы только что стояли. Я не могла понять, кто они и почему это происходит.
— Держись! — закричал Вадим, его голос напоминал мне о том, что нужно быть сильной. Он врубил двигатель, и машина рванула с места, оставляя позади этот ад.
Я смотрела в зеркало заднего вида и видела, как пули продолжают свистеть, как люди пытаются укрыться от огня.
Словно в замедленной съемке, я заметила, как Ваня держится за меня, его рука крепко сжимала мою, давая мне ощущение безопасности. Но внутри меня все бурлило: я не могла понять, почему это происходит, и что мы сделали не так.
— Мы должны найти безопасное место, где нас никто не найдёт.— произнес брат, его голос был полон решимости. Я кивнула, хотя в голове все еще витали мысли о маме и том, как она покинула нас.
***
В квартире Брянкиной до сих пор пахло её духами. В спальне были разбросаны вещи, словно девушка куда-то в спешке собиралась. В ванной комнате стояли незаконченные флаконы из под уходовой косметики. В раковине застыла капля зубной пасты, которую видимо Лера уронила, когда чистила зубы. Всё здесь осталось так, как когда она ушла.
Ваня ушёл на кухню, выпить воды, а я стояла на пороге входа в комнату, наблюдая за братом. Вадим медленно оглядел взглядом гостиную и медленно опустился на маленький и мягкий диванчик.
— Она любила сидеть здесь и читать.— прошептал парень и схватился за голову.
Прошло уже больше месяца со смерти его любимой девушки. Он, можно сказать, разрушил ей всю жизнь, но любил. Вадим безумно любил Леру.
— Я уверена, что она здесь.— также тихо отвечаю я.— Она прямо сейчас сидит рядом с тобой и смотрит влюблёнными глазами.
Конечно, я не видела этого. Хотела, чтобы брату стал легче. Лера была его лучиком, но этого света больше нет. Он уже на протяжении многих лет всех оберегает и решает проблемы.
Громов всегда был сильным и непоколебимым, а сейчас выглядел сломленным. Я знала, что ничто не сможет вернуть девушку, но хотелось, чтобы он хоть немного успокоился.
— Вадим. — произнесла я, подходя ближе. — Она бы не хотела, чтобы ты мучился.
Брат поднял голову и встретил мой взгляд, в его глазах стояли слёзы. Я почувствовала, как внутри меня что-то трескается. Это было невыносимо видеть, как мой близкий человек страдает.
— Я не могу, Женёк.— его голос дрожал. — Я не могу забыть. Каждый день, каждую секунду я думаю о ней. Она была всем для меня.
Я присела рядом на диван, стараясь не думать о том, что он может почувствовать меня недостаточно поддерживающей. Я вспомнила, как Лера смеялась, как её глаза светились счастьем, когда она была с ним.
— Ты знаешь, что она хотела, чтобы ты был счастлив? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче. — Она бы не хотела видеть тебя таким.
Вадим закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно пытаясь прогнать воспоминания. Я положила руку на его плечо, чувствуя, как он дрожит от подавленных эмоций.
— Я отнял её жизнь. — произнес он, и в его голосе звучала такая безысходность, что мне стало не по себе. — Я не смог защитить её.
— Это не твоя вина. — тихо сказала я, чувствуя, как волна горя сново накрывает меня. — Бывают вещи, которые мы не можем контролировать.
Вадим снова посмотрел на меня, его взгляд был полон боли, но в нем я увидела и искорки надежды.
— Она всегда верила в нас, в нашу семью, даже когда всё шло не так. — сказал он, его голос стал чуть увереннее. — Я должен был быть более внимательным, более защищающим.
— Ты защищал нас. — резко сказала я — Ты всегда был рядом, всегда поддерживал. Лера знала это. Она любила тебя и приняла таким, какой ты есть.
Я почувствовала, как его плечи чуть расслабились, хотя он все еще выглядел подавленным. Но в этом моменте я увидела, что он начинает понимать: счастье не исчезает, даже когда уходит любимый человек. Оно остается в воспоминаниях, в тех мгновениях, которые мы провели вместе.
— Котёнок, ты есть не хочешь?—в гостиную заходит Ваня и замечает мои слёзы.—Жень?
Вадим тут же поднялся с дивана. Мне показалось, что мокрые дорожки на его щеках высохли буквально за секунду. Брат не хотел показаться слабым перед «чужим». Он направился в сторону выхода из гостиной.
— Не знаю, что там хочет твой «котёнок», но брат этого «котёнка» буквально умирает от голода.— Громов постучал Кислова по плечу и направился на кухню.
Киса не обратил внимание на Вадима и подлетел ко мне.
— Что такое?— он протирал своими большими пальцами мои мокрые щёки.
— Ничего, ничего.— я слегка улыбнулась и взяла его руки в свои, чтобы остановить.— Просто поговорили с братом по душам.
Я почувствовала, как Ваня напряженно смотрит на меня, его глаза полны заботы и нежности. Он всегда был рядом, когда мне нужно было поддержать, и сейчас его присутствие было для меня настоящей опорой. Я старалась изо всех сил скрыть свою боль, но слёзы всё равно медленно катились по щекам.
— Ты уверена, что всё в порядке? — спросил парень, сжимая мои руки.
Его голос был мягким, как будто он боялся, что любое резкое движение может разрушить этот хрупкий момент.
— Да, просто... Вадим очень тяжело переживает потерю Леры, и я пыталась его поддержать. — ответила я, с трудом улыбаясь. — Но это так сложно, когда видишь, как человек, который всегда был сильным, теряет себя. Ещё это место...всё напоминает о ней. Ему очень тяжело.
Киса кивнул, понимая, о чем я говорю. Я знала, что и он переживает из-за всего, что произошло.Ваня обнял меня, и я почувствовала, как его тепло проникает в меня, успокаивая.
— Я никуда от тебя не денусь.—прошептал он, и в его голосе звучала такая искренность нежность, что мне стало легче. — Я люблю тебя.
Я посмотрела ему в глаза и увидела ту самую сильную любовь, которая всегда давала мне сил.
— И я люблю тебя.
тг канал awwixi♾️