Моя милая Дейзи [18+]

Доминик медленно коснулся моей щеки. Когда он заговорил, его голос дрожал:

– Дейзи, я очень хочу иметь детей с тобой. Я очень хочу построить свою жизнь с тобой. Я уже говорил это много раз и скажу еще раз. Я люблю тебя, милая. И я знаю, что я виноват. Я буду вымаливать у тебя прощение до конца своей жизни, и я прошу тебя дать мне эту возможность... дать возможность любить тебя. Клянусь, Дейзи, моей любви хватит на нас двоих. Я обещаю, что буду делать тебя счастливой.

Я никогда не ставила под сомнение любовь Доминика ко мне, и даже где-то глубоко внутри понимала, что причиной того, что он утаивал такой секрет, был страх потерять меня. Он любил меня всем своим огромным сердцем, каждую мою часть, со всеми моими недостатками. Я знала это. Я это чувствовала.

Но вместо того, чтобы сказать ему, как сильно я люблю его в ответ, мне удалось лишь мотнуть головой. Я все еще не рассказала Доминике о причине моего приезда, и мне было ненавистно от мысли, что секреты продолжали разделять нас.

Доминик был искренним со мной, и он тоже заслуживал знать правду.

– Я должна тебе кое-что показать.

Смена темы застала его врасплох. Я поспешила встать с его колен, и, взяв за руку, повела в спальную комнату. Доминик послушно последовал за мной, медленно переставляя ноги.

– Дейзи, я не до конца понимаю, что ты...

-Мне сейчас до чертиков страшно, – я не врала. От волнения у меня дрожали коленки. – Поэтому, пожалуйста, просто позволь мне кое-что показать тебе, пока я не свалилась в обморок.

Как будто боясь, что я вот-вот упаду, Доминик подошел ближе, готовый поймать меня в любой момент. Его лицо выражало тревогу и некоторую степень беспокойства. Я видела, как его брови нахмурились, когда мы остановились у кровати и я потянулась к своей сумке на прикроватной тумбе. Достав оттуда слегка примявший снимок узи, я вручила его Доминику в руки.

Он принялся разглядывать его, но на лице не отражалось никаких эмоций, словно он понятия не имел, что видел перед собой.

– Доминик, я беременна.

Он ничего не ответил. Его растерянный взгляд метался между мной и снимком в руках, и я продолжила:

– Прежде, чем ты что-нибудь скажешь, я должна признаться. Я приехала сюда, чтобы рассказать тебе о ребенке. На самом деле, сначала я приехала в Ланкастер, чтобы поговорить с Камилой и Джастином об этом, но это не меняет сути, – я тяжело вздохнула и коснулась его плеча. Взгляд Доминика все еще был полон недоумения. – Я хочу быть с тобой, Доминик. Хочу все, о чем ты говорил мне ранее. И ты не должен вымаливать у меня прощения, потому что я уже простила тебя. Я тоже хочу провести эту жизнь, показывая тебе, как много во мне любви, которую я готова подарить тебе. И мое желание... оно исходит отсюда, – я осторожно взяла ладонь Доминика и приложила к своей груди, туда, где билось сердце. – И оно не связано с тем, что я боюсь быть матерью-одиночкой или...

– Дейзи? – Доминик смотрел мне в глаза.

Я сглотнула, осознав, что во рту у меня пересохло.

– Да?

– Ты беременна?

– Да.

В комнате воцарилась тишина.

Я думала, что у меня уже не осталось слез, но глаза вновь стали мокрыми.

– Пожалуйста, Доминик, скажи что-нибудь. Я...

– Прости меня, – он покачал головой, и его глаза потускнели. – Дейзи, прости меня.

Я застыла в замешательстве.

– За что ты просишь прощения?

– Ты бы не забеременела, если бы я предохранялся, – и я бы не забеременела, если бы внимательно читала инструкции. Сейчас это не имело никакого значения. – Дейзи, тебе девятнадцать. Господи, ты окончила школу только в позапрошлом году, – Доминик смотрел мне в глаза, продолжая крепко сжимать снимок в руках. – Ты такая юная. У тебя столько амбиций и столько желаний. Я могу представить, что ты чувствуешь...

– А что ты чувствуешь прямо сейчас? – задав этот вопрос, я спрятала руки назад, чтобы не показывать Доминику, как сильно они дрожат в предвкушении его ответа.

Между нами вновь затянулось молчание. Доминик долго-долго разглядывал мое лицо, и, наверное, мое волнение не скрылось от него. Он положил снимок на кровать и обхватил мое лицо своими широкими ладонями.

– Милая, ты сейчас серьезно задаешь мне этот вопрос? – его шепот вызвал у меня мурашки.

Я кивнула, и Доминик шумно втянул воздух.

– Дейзи, я очень хочу этого ребенка. Я хочу быть рядом с ним каждую секунду. Я хочу стать отцом, – он выдохнул, и его плечи опустились. – Мне двадцать семь. Я готов к этому. Давно. С тех самых пор, как понял, чего лишил себя шесть лет назад.

Я подавила всхлип.

– Когда мы обсуждали с тобой эту тему, ты сказал, что хочешь, чтобы появление ребенка было спланированным. Эта беременность... это произошло случайно, – мысленно я добавила: «и в не самое подходящее время».

То, с какой нежностью Доминик посмотрел на меня, вызвало теплоту внутри.

– Милая, ты знаешь, что я имел в виду. Мы оба должны быть к этому готовы. И я знаю, что ты... ты не готова, Дейзи.

Я утвердительно кивнула.

– Да, – призналась я. – Я не готова. Но, кроме того, что двое должны быть готовы, они должны по-настоящему хотеть ребенка, и прямо сейчас... прямо сейчас я очень хочу родить этого малыша.

Ладно, возможно, «родить» – не самое подходящее слово. Роды меня чертовски пугали, и я бы не отказалась, если бы ребенок просто телепортировался из моей утробы мне в руки.

Я продолжила:

– Я понятия не имею, как быть хорошей матерью. Я не знаю, как ухаживать за ребенком и как воспитывать его, но, как я уже сказала, я ничуть не сомневаюсь, что ты будешь потрясающим отцом, – глаза Доминика распахнулись, как будто он только что понял, какой смысл я вкладывала в эти слова несколько минут назад. Я положила руки ему на грудь. – Я очень рассчитываю на помощь. От тебя. От моей мамы. Наверное, мне понадобится огромное количество времени, чтобы просто принять тот факт, что я принесу в это мир нового человека. Что я буду его матерью. Но, клянусь, Доминик, я очень хочу, чтобы у нас появился малыш. Твой и мой. Часть тебя и часть меня... ты что, плачешь?

Доминик быстро вытер лицо рукавом рубашки.

– Нет, – он мотнул головой и посмотрел на меня. Его глаза все еще блестели. – Тебе показалось.

Я улыбнулась.

– Пожалуйста, просто скажи мне, что ты до безумства рад и ждешь не дождешься, когда мы залезем в постель и...

Доминик ответил мне искренней улыбкой, но в глазах читалось беспокойство.

– Ты точно уверена? – он взял меня за руку и переплел наши пальцы. – Ты хорошо все обдумала?

– У меня было две недели, чтобы все обдумать.

– Я немного зол, что ты не рассказала мне о беременности сразу после того, как узнала.

– Прости. Сначала у меня был шок. Я не знала, что делать, и просто заперлась в своей комнате, – признание давалось мне с трудом. – Потом я поняла, что не могу провести там вечность, и начала разговаривать об этом. С мамой. С подругой. С Камилой и Джастином. Я знаю, что ты имел право знать раньше их всех, но я... мне было страшно, – я вздохнула. – Я боялась, что если скажу тебе о беременности, и ты ответишь мне, что не готов нести ответственность, это подтолкнет меня к тому, чтобы сделать аборт. И другая часть меня боялась, что ты будешь просить оставить ребенка, чтобы по-настоящему стать отцом, а я понятия не имела, хотела ли я всего этого...

– Господи, Дейзи, – Доминик прижал меня к себе. Я зарылась лицом в его плечо, и его голос звучал у меня над ухом: – Я бы никогда, никогда не стал подталкивать тебя к тому или иному решению. Я бы позволил тебе поступить так, как ты считаешь нужным, и я бы ни за что в жизни не осуждал тебя за выбор. Я и сейчас даю тебе выбор, поэтому если ты передумаешь...

Я ущипнула его за плечо.

– Я не передумаю, Доминик. Я хочу малыша. И тот факт, что ты его хочешь, делает меня только счастливее.

Доминик крепче сжал меня в своих объятиях. Я подняла голову, коснулась уголка его глаза и добавила:

– И все же ты плакал.

– Если ты расскажешь Джастину, я не буду разговаривать с тобой следующие девять месяцев.

– Хорошо, – рассмеялась я. – Это останется нашей тайной.

И мне чертовски нравилось, что с этого дня мы хранили секреты от других, а не друг от друга.