Моя милая Дейзи [18+]

Я хорошо помнила нашу первую встречу полтора года назад. Одетый в деловой костюм Доминик занял место на диванчике у моего шестнадцатого столика. Я приняла его за работника бизнес-центра, пришедшего отдохнуть в «Джорджию» после тяжелого рабочего дня, но, очевидно, он приехал в Новый Орлеан совсем не за этим. Я спрашивала его о причине приезда в город некоторое время назад, но он никогда не давал мне развернутого ответа, заявляя, что приезжал «решить дела».

Теперь я понимала, что все недосказанности со стороны Доминика так или иначе были связаны с его сыном.

– Колин живет в Новом Орлеане. Поэтому я был в городе в ту ночь, когда мы встретились. Я приехал, чтобы поговорить с Сарой и ее адвокатом, – Доминик провел рукой по лицу и ненадолго прикрыл глаза. – Я думал, что, возможно, она позволит мне участвовать в жизни сына, когда он станет немного старше. Я полагал, что Сара сможет войти в мое положение, что мы сможем договориться. Я был готов ждать, когда Колин достигнет любого возраста, лишь бы иметь возможность пообщаться с ним. Мне нужна была надежда, что рано или поздно я смогу попросить у него прощения.

Глядя на опечаленное лицо Доминика, я могла с легкостью догадаться, чем закончилась их встреча.

– Все прошло ужасно, – подтвердил он. – Мы провели три дня, пытаясь прийти к соглашению, но Сара не приняла ни один из предложенных мною вариантов, – это было жестоко с ее стороны, и меня тут же охватила злость. Впрочем, я понимала, что она имела законное право не вносить в контракт изменения. – Я увидел Колина с Майклом, когда тот приехал, чтобы забрать Сару из офиса адвоката. Всего на несколько секунд.

То, что говорил Доминик, разбивало мне сердце. Я и представить не могла, каково это – оказаться на его месте и пережить этот момент: увидеть своего сына и даже не иметь возможности заговорить с ним.

– Честно говоря, я понятия не имею, каким образом я оказался в твоем кафе в тот вечер. У меня был рейс на самолет лишь на следующее утро, и после встречи с Сарой я ездил по городу, не зная, чем занять себя. Я припарковался на улице, где отыскал свободное место, увидел вывеску кафе и решил зайти. Я понятия не имел, что это было за заведение. Я был слишком поглощен своими мыслями. И тогда ты подошла обслужить мой столик.

– Ты ушел, как только я вынесла твой заказ, – вспомнила я.

– Неправда. Сначала мы поговорили.

Да. Он уговорил меня посидеть на диванчике рядом с ним, хотя нам, официанткам, это не разрешалось, и увлек в неловкий, но достаточно откровенный разговор.

– Почему ты решил дождаться моей смены? – спросила я, зная, что наконец-то смогу получить честный ответ. – Почему ты не уехал?

Доминик нахмурился.

– Ты видела, как те мужчины на тебя смотрели?

– Какие мужчины? – не поняла я.

– Те, что сидели в зале. У них на уме не было ни одной приличной мысли.

– Доминик, – я коснулась его ладони кончиками пальцев. – На мне был костюм горничной, – он состоял из короткого платьица, корсета, чулок в сеточку – Доминик прекрасно помнил, каким откровенным был этот наряд. – Конечно, у них не было приличных мыслей при виде меня.

В конце концов, похотливые взгляды были неотъемлемой частью места, в котором я работала. Я научилась не придавать им значения, но Доминик не унимался:

– Дейзи, ты едва не опрокинула на меня напитки, когда подошла к моему столику. Ты была бледной, как снег, и выглядела так, как будто вот-вот упадешь в обморок. Я представил, как ты возвращаешься домой в таком состоянии – одна, поздно ночью, – и понял, как легко любому из тех мужчин подкараулить тебя в переулке и сделать с тобой отвратительные вещи.

– Поэтому ты решил подкараулить меня первым? – я произнесла это в шутливом тоне, но лицо Доминика оставалось невозмутимо серьезным.

– Я решил подвезти тебя домой, чтобы никто не причинил тебе вред.

– Доминик, я была незнакомкой. В кафе была много других девушек, на которых смотрели точно так же. У тебя не было причин заботиться обо мне, – я хотела знать, что побудило его прождать меня два часа, когда он даже не надеялся, что за его доброту или щедрые чаевые ему перепадет со мной секс.

Доминик помолчал несколько секунд. Возможно, он надеялся, что я сменю тему, но я терпеливо ждала. Осознав это, он тяжело вздохнул и сказал:

– Я подумал, что твоя жизнь – полный отстой. Дело было не в том, что ты была расстроенной из-за разрыва с тем придурком, – поспешил объяснить он. – Весь тот день я провел, ненавидя себя за ошибку, которую допустил, подписав контракт, и жалея себя, потому что у меня не получилось ничего исправить. Мне казалось, что все в моей жизни плохо... а потом я увидел тебя, поговорил с тобой и подумал, что ты такая милая, молодая, красивая, но проводишь свои ночи, работая до потери пульса в таком гадком месте среди таких гадких людей. Я понял, что сам виноват в том, что не могу общаться с сыном. И даже этот факт не делал мою жизнь несчастной. Но твоя жизнь, Дейзи, была по-настоящему несчастной, и ты не была ни капли виновата в том, что родилась в бедности и не видела другого способа заработать деньги.

Слова Доминика шокировали меня, но не ранили. Возможно, потому что он был прав. Моя жизнь действительно была полнейшим дерьмом, и если сравнение его собственной жизни с моей помогало ему чувствовать себя немного лучше, я не могла его винить.

– Поэтому я решил подождать тебя, – продолжил Доминик. – Я подумал, что если кто-то из тех ублюдков изнасилует тебя в переулке, ты... рассыплешься на части. Меньшее, что я мог сделать для тебя – это подвезти тебя домой.

Я была по-настоящему тронута всем, что услышала. Доминик был удивительным человеком.

Затем я постаралась разрядить обстановку:

– Ты так и не подвез меня домой, – в моем голосе слышалась издевка, но Доминик прекрасно знал, что я об этом не жалела.

– Прости, – пробормотал он все с той же задумчивостью. – Я без конца флиртовал с тобой, потому что у меня был ужасный день, и я пытался таким образом отвлечься. Но я действительно не считал, что ты согласишься переспать со мной.

Я верила ему и была благодарна за флирт и все, что произошло в отельном номере. В тут ночь я нуждалась в отвлечении ничуть не меньше. И ведь иначе, возможно, я бы никогда не оказалась здесь – в Нью-Йорке, в квартире Доминика, на этой кухне, с его ребенком под сердцем...

Я протянула руку и коснулась груди Доминика, там, где билось его собственное.

– Ты сделал татуировку в честь Колина, – сказала я, вспомнив о маленькой «К» на его спине.

Доминик кивнул.

– Я хотела сделать тату возле сердца, но когда мастер перевел эскиз на кожу, я понял, что не смогу так часто его видеть, – он качнул головой и ненадолго прикрыл глаза. Ему не нужно было объяснять мне. Я бы тоже не хотела видеть напоминание о величайшей ошибке моей жизни каждый раз, когда смотрю в зеркало. – Но я очень хотел, чтобы Колин был не только в моих мыслях, но и на теле. Я знаю, это глупо...

– Я не думаю, что это глупо, – запротестовала я. – Я не считаю глупым ничего из того, о чем ты рассказал мне сегодня.

Легкая улыбка тронула его губы, но не глаза. У меня возникло чувство, словно он не поверил в искренность моих слов; словно я сказала это лишь для того, чтобы заставить его чувствовать себя лучше.

– Спасибо, что выслушала меня, – он взял меня за руку и несильно сжал. – Даже если это ничего не меняет, я хотел, чтобы ты знала, что я по-настоящему люблю своего сына.

Мне не удалось ничего ответить, потому что из моих глаз хлынули слезы. Состояние, в которое я погрузилась, не походило на тихий плач, сопровождающий мои разговоры о Доминике последние несколько дней. В этот раз из меня вырывались рыдания – судорожные, громкие и неконтролируемые. Воздух стал тяжелым и плотным: он не мог проникнуть в мои легкие, застревая в горле, мешая дышать. Мне казалось, еще секунду – и я потеряю сознание от недостатка кислорода.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем жгучая боль в моей груди начала утихать. Я больше не сидела на своем стуле; Доминик усадил меня на свои колени, прижимая к своему теплому телу, как маленького ребенка. Я уткнулась ему плечо, вдыхая родной запах, и пыталась успокоиться.

– Доминик, – проговорила я слегка охрипшим после рыданий голосом. – Я...

Он крепче сжал меня в своих объятиях.

– Ты не должна ничего говорить.

Я должна была. Был целый список вещей, которые мне было смертельно необходимо сказать ему. И я не могла позволить Доминику думать, что я плачу, потому что считаю, что наши отношения обречены.

– Я думаю, что ты был бы прекрасным отцом, Доминик.

Доминик чуть остранился и взглянул мне в глаза.

– Дейзи...

– Я не вру, – я обхватила его лицо руками. – Я правда так думаю. И в то утро, когда я сравнила тебя со своим отцом, я... – мне с трудом удавалось подбирать слова. – После того, как Оливер Тэйт бросил меня, бросил мою мать... она всегда ждала от мужчин подвоха. У меня никогда не было проблем с доверием, но, наверное, подсознательно я всегда брала с нее пример. Она считала, что все мужчины такие же. Я не думала о тебе в таком ключе, но когда я узнала о Колине... о том, что ты отказался от него, я подумала, что мама права. Подумала, что ты и мой отец ничем не отличаетесь. И я испугалась. Доминик, я ушла не потому, что ты лгал мне. И не потому, что ты подписал контракт. Я ушла, потому что решила, что если ты смог поступить так раз, значит, ты сможешь поступить так снова. И мне казалось, что я никогда не смогу перебороть страх, что однажды я окажусь в такой же ситуации, что и моя мама.

Мне было страшно представить, что однажды мне придется сказать моему ребенку – так же, как много лет назад довелось моей матери – что его отцу нет до него дела. Что отец проживает жизнь, не вспоминая и не думая о своем ребенке. Маленькой Дейзи этот разговор разбил сердце. И еще сильнее – моей матери.

– Я бы никогда так не поступил с тобой, – заявил он. Я ни капли не сомневалась в правдивости его слов. – И если бы я мог вернуться в прошлое и изменить его, клянусь, Дейзи, я бы ни за что в жизни не отказался от ребенка Сары.

Оливер Тэйт никогда бы не произнес таких слов.

И в этом была их главная разница.

– Я знаю, Доминик. Мой отец не приложил и долю тех усилий, которые приложил ты, чтобы быть со своим сыном, – я вдруг вспомнила, что во время нашей первой встречи Оливер Тэйт признался Джастину, что понятия не имеет, как меня зовут. – При том, что он никогда не подписывал контракт, запрещающий ему участвовать в моей жизни. В то время ты, Доминик, делаешь все возможное и невозможное, чтобы просто пообщаться с Колином. И даже если Сара не пойдет на уступки, даже если ваш сын никогда об этом не узнает... то, с каким трепетом ты говоришь о нем, очень много значит для меня. Потому что больше всего на свете я хотела бы иметь отца, который боролся бы за меня точно так же.

Доминик прижался своей щекой к моей.

– Ты даже не представляешь, как важно мне было это услышать, – прошептал он.

Я повернула голову, посмотрела в его завораживающие васильковые глаза и добавила:

– И я знаю, что ты будешь прекрасным отцом для нашего ребенка.