Моя милая Дейзи [18+]

Я понимаю, как важно ориентировать вас о выходе глав, и одновременно ненавижу, когда я даю вам расписание. Это заставляет меня вжиматься в сроки, и когда я пытаюсь в эти сроки влезть, я:

а) стрессую, из-за чего ничего не пишу

б) пишу отвратные главы, которые ненавижу

Я почти закончила эту историю, поэтому, пожалуйста, подарите мне время закончить ее так, чтобы мне нравились главы, которые я пишу, и чтобы у меня была возможность переписать все, что я считаю неудачным. Я постараюсь публиковать главу хотя бы раз в неделю, но я пока не даю никаких точных дней выхода. Спасибо за понимание, и я очень люблю вас!

Я вставила ключ в замочную скважину и медленно-медленно провернула. Прозвучал щелчок, входная дверь открылась, и у меня перехватило дыхание. Мне нужно было сделать лишь один шаг, чтобы оказаться внутри квартиры, но я продолжала стоять в коридоре, сжимая дверную ручку так сильно, что белели костяшки.

Почти четыре недели я не пересекала порог этого места. Я отчетливо помнила, как выскочила из этой квартиры и часами бродила по Нью-Йорку, переполненная нежеланием возвращаться.

Теперь я была готова вернуться. Я хотела вернуться.

Я перешагнула порог, дверь за мной тихо захлопнулась, и я застыла в темной прихожей. Все вокруг выглядело почти точно так же, как когда я была здесь в последний раз. Почти. На вешалках больше не висела моя верхняя одежда. Я опустила взгляд вниз, на обувную полку, и не нашла свои плюшевые тапочки, которые одевала первым делом, когда приходила с улицы. Доминик купил мне их в начале зимы, когда я пожаловалась на холодный пол в квартире.

Ничего из этого здесь не было, потому что половина этих вещей все еще лежали в неразобранных коробках в мамином доме в Новом Орлеане.

Внимание моих глаз привлекли настенные часы. Ровно полночь.

Я сняла сапоги, повесила на крючок куртку и прошла в спальню, подмечая, как все вокруг пахнет Домиником. Это был аромат шоколада, пряностей и еще нотка свежести, словно Доминик недавно выстирал постельное белье или одежду. Я мигом провела ладонью по лицу, проверяя, не вызывает ли у меня слезы такая банальная вещь, как знакомый запах лавандового ополаскивателя. В последнее время с моими эмоциями творилось что-то неладное, и я уже совсем не понимала, какой реакции своего организма мне стоит ожидать.

Я вошла в просторную спальню и застыла.

Почему-то я думала, что на меня тут же нахлынут воспоминания о нашем разговоре, и у меня снова появится желание убежать отсюда как можно дальше. Но такие мысли даже не успели проскользнуть, потому что я увидела Доминика, и мое сердце забилось, как сумасшедшее.

Он спал на животе, подложив под подушку руку. На нем была пижамная рубашка в красно-черную клетку и такого же цвета штаны. Ария и Тео подарили нам эти парные пижамы на Рождество, но, признаюсь, свою я носила крайне редко. Если я не засыпала голышом после одного крайне увлекательного занятия, я любила натягивать на себя одну из футболок Доминика. Тот факт, что он спал в этой пижаме, по-настоящему тронул меня.

Но еще больше меня тронуло то, каким Доминик выглядел красивым. Да, он был достаточно мужественным, высоким, спортивного телосложения, но он был одним из немногих мужчин, которых можно было описать еще и такими прилагательными, как «миловидный» или «обворожительный». Его веснушки на носу, густые брови, длинные ресницы, и, господи, эти завораживающие васильковые глаза – все это делало из него настоящее произведение искусства.

И он принадлежал мне.

Он принадлежал мне, а я ему.

Я поспешила снять с себя джинсы, свитер, лифчик и бросила их прямо на пол. Отыскав футболку Доминика, я натянула ее и осторожно заползла в постель. Моя голова коснулась мягкой подушки, я закрыла глаза и вскоре уснула под равномерное дыхание Доминика. Лишь за мгновение до того, чтобы провалиться в глубокий сон, я почувствовала, как теплая рука обхватила мою талию и прижала к такому же теплому телу.

***

Кто-то гладил меня по волосам.

Я лениво разлепила глаза, все еще пребывая в сонном полудреме, и встретилась с Домиником взглядом. Его голова лежала на соседней подушке, а вытянутая рука касалась прядей моих волос у виска. Я должна была ему так многое рассказать, но мысли разбегались, поэтому мы продолжили лежать молча. Я наслаждалась его запахом, его теплом, а от убаюкивающих поглаживаний меня вновь клонило в сон.

Доминик наклонился, нежно чмокнул меня в лоб и прошептал:

– Поспи еще немного. Я приготовлю завтрак.

Я что-то пробормотала ему в ответ, засыпая.

– Хорошо, – он издал смешок и зашевелился. – Никакого бекона.

Когда я проснулась в следующий раз, соседнее место на кровати пустовало. Я не знала, сколько прошло времени, но, должно быть, не больше получаса. С кухни доносились звуки готовки. Я забежала в ванную, чтобы привести себя в порядок, и прошла к Доминику.

Он стоял у плиты, помешивая омлет на сковороде. У меня защемило сердце, когда я поняла, как сильно соскучилась по этой картине. Пробуждения с Домиником, ласки, совместный завтрак – это все было таким привычным, таким родным, таким... правильным.

Заметив меня, он широко улыбнулся и притянул к себе. От него пахло гелем для душа и мятной зубной пастой. Я позволила ему оставить на моей щеке и скуле быстрый поцелуй. После всего, что произошло – нашей ссоры и четырех недель, проведенных вдали друг от друга – близость казалась... странной, но я не собиралась отказываться от этих сладостных мгновений. Они были слишком мимолетными, и я не знала, как много еще их будет в моей жизни.

– Привет, – пробормотала я Доминику в плечо, и он ответил мне еще одним поцелуем в лоб.

– Завтрак почти готов.

Я заняла свое место с правой стороны стола, и Доминик сел рядом, опустив перед нами две тарелки. Даже несмотря на простоту приготовленного блюда, омлет имел фантастический аромат специй. Я скучала по его готовке ничуть не меньше; наверное, Доминик сошел бы с ума, если бы узнал, что последние несколько недель я завтракала, обедала и ужинала шоколадным мороженым.

Но, несмотря на божественный вкус, сразу после второго кусочка я почувствовала тошноту и отложила вилку. Я сомневалась, что это было связано с беременностью; скорее, с внезапно охватившим меня волнением. В любом случае, меньше всего мне хотелось повторения вчерашнего утра. Доминик неверно истолковал выражение моего лица и тяжело вздохнул:

– Если мы расстались, это не значит, что мы не можем позавтракать вместе.

– Я...

– Пожалуйста, Дейзи, давай поедим. А потом поговорим. Обязательно поговорим.

Я уговорила себя съесть все, что было на тарелке, и когда мы оба закончили, Доминик поставил передо мной стакан холодного чая и сказал:

– Ты не против, если я начну первым? – я согласно кивнула, и он продолжил: – Прежде всего, я хочу сказать, что никогда не забывал, что у меня есть сын. Я не рассказывал тебе о нем, и я виноват, но я думаю о Колине каждый день. Я его почти не знаю, но я люблю его. И я прикладываю максимум усилий, чтобы изменить ситуацию.

– Изменить? – нахмурилась я.

– Я пытаюсь восстановить права, Дейзи. Давно пытаюсь. С тех пор, как... – Доминик замолк, но я и так знала, что он имел в виду. Рождение Лоррейн стало переломным моментом в его жизни. – Последние несколько лет я только этим и занимаюсь.

– Я... этого не знала, – Камила ничего не рассказывала мне о его попытках вернуть родительские права.

– Мой адвокат говорит, что это почти невозможно. Я подписал контракт, и это все усложняет. Его можно расторгнуть лишь при согласии двух сторон, но Сара не хочет ничего менять, – Доминик откинулся на спинку стула и провел рукой по влажным волосам. Его взгляд бесцельно блуждал по столу. – Часть меня ее понимает. Колин счастлив без моего присутствия в своей жизни, и Сара не хочет это разрушить. Он считает Майкла своим папой. Не думаю, что Колину будет легко принять, что его настоящий отец – незнакомец, который отказался от него. Сара хорошая мать, поэтому я понимаю ее, но я... мне тяжело, – он вздохнул и посмотрел мне в глаза: – Я очень хочу быть рядом с ним.

Я верила каждому его слову.

– Я знаю, как это звучит с твоей стороны. Это все – пустые слова, потому что они ничего не меняют в моей ситуации...

– Нет, – я мотнула головой. – Я не считаю это пустыми словами.

– С тех пор, как я сообщил Саре, что хочу быть для Колина отцом, мне не удалось многое изменить. Но я очень ценю даже то, что она звонит мне, когда в жизни Колина происходит что-то серьезное. Хорошее или плохое. Раньше мы совсем не общались, но теперь, когда я знаю, как у моего сына дела, я чувствую себя на маленький шаг ближе к нему. И Майкл постоянно отправляет мне фото, – губы Доминика тронула легкая улыбка. – Он очень быстро растет. С того момента, когда я видел его, он вырос не меньше чем на десять сантиметров...

– Ты виделся с Колином? – удивилась я.

– Да. Всего раз. Я даже с ним не разговаривал, но я его видел... издалека, – Доминик нервно сглотнул, и его кадык дернулся. Между нами повисло молчание, а потом он добавил: – Я видел его в тот день, когда впервые встретил тебя, Дейзи.