Моя милая Дейзи [18+]

Оказывается, рассказать правду не так-то и просто.

Едва я вошла в дом, Джастин и Камила поспешили накормить меня овощным рагу, напоили черным чаем и даже угостили банановым кексом. Они вели себя так, словно я была званым гостем в их доме, и это вызывало теплоту внутри. Я чувствовала себя виноватой, что приехала без приглашения, но Джастин только повторял и повторял, как рад меня видеть.

Мне хотелось рассказать им о беременности тем же вечером, когда я с аппетитом доедала кекс, как вдруг в столовую вошла Лоррейн и села возле меня. Я тут же вспомнила о подарке, который купила для нее на одной из заправок. Это была всего лишь мягкая игрушка в виде коричневого жука за пять долларов, и выглядела она, признаюсь, немного мерзко. Тем не менее, я сразу подумала, что этой необычной девчонке эта вещь непременно понравится.

– Да это же жук-короед! – выкрикнула Лоррейн, когда я достала игрушку из сумки. Она внимательно осмотрела жука с разных сторон и восхищенно протянула: – Он такой уро-о-одливый! Спасибо, спасибо, спасибо!

Ее маленькие ручки обняли меня за талию, и от неожиданности я застыла. Так же быстро она отодвинулась, положила игрушку на колени и спросила:

– А почему Доминик с тобой не приехал?

Я понимала, что Лоррейн была ребенком и задала этот вопрос из чистого любопытства. Мы всегда приезжали вместе, и она обожала проводить время с Домиником. И все же, услышав это, мой желудок стянуло в узел. Наверное, это отразилось на моем лице, потому что Камила поспешила ответить:

– У него дела на работе. Ты же знаешь, как сильно твой дядя занят.

Лоррейн закивала головой. Джастин, Камила и я решили не говорить о нашем с Доминком разрыве в присутствии Лоррейн, поэтому мы быстро сменили тему. Малышка начала хвастаться тем, что родители подарили ей энциклопедию на Рождество, и теперь она знает больше тридцати видов жуков, но «обязательно выучит с папой еще несколько видов перед сном».

Я даже не могла представить, какого рода кошмары снились Джастину.

Наблюдая за этой маленькой девочкой, в моей голове проносилась тысяча мыслей. Среди них были как хорошие, так и плохие, и их было так много, что очень скоро меня начало мутить. Когда ужин подошел к концу, и я помогала Камиле загрузить тарелки в посудомоечную машину, Джастин подошел ко мне и сказал:

– Прости, что Лоррейн заговорила о Доминике, – он переглянулся с женой. – Мы понимаем, как тебе тяжело.

Джастин и Камила истолковали мое состояние по-своему, и я поступила очень глупо, не объяснив им настоящую причину своего приезда. Вместо этого я промолчала, и следующие два дня пролетели со скоростью света, потому что, когда ты думаешь, что у тебя полно времени, чтобы рассказать кому-то правду, это на самом деле совсем не так.

На третий день Камила подошла ко мне сама. Я сидела на диване в гостиной у разожженного камина и читала книгу в телефоне, когда она заняла место на кресле – на приличном от меня расстоянии. Хотя я убеждала себя, что мне только кажется, но между мной и Камилой витало напряжение. Она была такой же милой и вежливой, как всегда, но что-то в том, как она смотрела на меня и разговаривала со мной, изменилось.

Камила откинулась на спинку и сжала подлокотники.

– Ты ни о чем не хочешь со мной поговорить?

Услышав это, мое сердце сделало кувырок. Я вдруг испугалась, что она разговаривала с моей мамой. Но нет. У моей матери не было ее номера или номера Джастина. Они никак не контактировали, а значит, Камила понятия не имела о моей беременности.

– О чем именно? – спросила я с напущенным спокойствием. На самом деле я всерьез разволновалась.

– О Доминике, – она сделала паузу. – Разве ты не для этого сюда приехала?

– Я приехала сюда не для того, чтобы говорить о Доминике, – ответила я честно, вдруг почувствовав раздражение. – Почему, по-твоему, я могу хотеть поговорить о нем?

– Потому что я его сестра, и я знаю его всю свою жизнь. И я знаю о нем все и знаю все о ситуации, в которой он оказался...

Из-за формулировки Камилы можно было подумать, что ко лбу Доминика приставляли пистолет, вынуждая подписывать контракт; что это было лишь «ситуацией, в которой он оказался», словно он ничего не решал.

Я понятия не имела, о чем я могла говорить с Камилой. Я уже задала все интересующие меня вопросы непосредственно Доминику. И все я спросила:

– У Доминика правда есть ребенок, о котором никто из вас мне не говорил? – в моем голосе слышался упрек.

Камила напряглась.

– Это был не наш секрет, чтобы рассказать тебе о нем. Ты должна это понимать.

Я понимала, но это не заставляло меня чувствовать себя лучше. Я была полной дурой, которая не знала таких важных вещей, и никто не захотел открыть мне глаза.

– Это правда, что Доминик подписал отказ от ребенка?

Пауза заполнилась треском дров в камине.

– Да.

– Тогда мне больше не о чем спрашивать тебя.

Я опустила взгляд на страницу книги в телефоне, надеясь, что наш разговор закончен, когда Камила вдруг резко поднялась с кресла.

– Поверить не могу, что ты ведешь себя так! – обвинение сорвалось с ее губ. – Делаешь вид, как будто его поступок шестилетней давности определяет его, как человека. Ты знаешь, что в нем есть намного больше. И ты любишь его, Дейзи.

– Что я должна была сделать? – бросила я ошеломленно. – Простить его?

Камила взмахнула руками.

– Доминик чертовски боялся рассказать тебе правду. Он до безумства любит тебя, и мысль о том, что ты не сможешь принять его поступок, убивала его. И знаешь что? Я была из тех, кто защищала себя. Кто говорила ему, что ты – потрясающая, понимающая, и что ты сама прошла через многое и знаешь, что у всех из нас есть скелеты в шкафу. Я говорила ему, что ты простишь его, что примешь его, и что будешь любить его ничуть не меньше, – Камила сделала глубокий вдох. – А вместо этого ты бросила его.

Я отложила телефон в сторону и поднялась.

Вот почему Камила была такой холодной ко мне последние дни. Она злилась на меня, и эта злость была мне понятна и непонятна одновременно. Ее брат, несомненно, был для нее на первом месте, и я была той, кто разбила его сердце. Но лишь после того, как Доминик первым расколол мое сердце на миллион кусочков.

– Он так и не рассказал мне о Колине, – сообщила я. – Я узнала о нем случайно.

– Поэтому ты ушла?

– Нет, – я мотнула головой. Конечно, если бы Доминик признался сам, это сделало бы всю ситуацию не такой болезненной, но приняла бы я его поступок? Скорее нет, чем да. – Я ушла, потому что он бросил своего ребенка, и я никогда не смогу смириться с этим.

Камила знала мое прошлое, и она должна была понимать, почему вся эта история была так близка к моему сердцу; почему я не могла простить его, даже если очень, очень захотела. Потому что я хотела. Я закрывала глаза и представляла будущее, которое мы планировали вместе, будущее, которое непременно должно было наступить.

И я не видела себя в нем счастливой. Я видела себя в смятении, поглощенной чувством недоверия к человеку, который когда-то был смыслом моей жизни.

– Ты должна снова поговорить с ним, – настаивала Камила, и в ее голосе слышалось отчаяние. – Я не прошу тебя дать ему еще один шанс. Я прошу лишь об одном разговоре.

Я знала это и без ее советов. Я должна была поговорить с Домиником о кое-чем невероятно важном. Но я точно не собиралась снова говорить о Колине.

Я промолчала, и Камила, поняв, что не дождется от меня ответа, двинулась к выходу из комнаты. Вдруг она остановилась в дверном проеме, повернулась ко мне лицом и сказала то, из-за чего всю последующую ночь я не могла сомкнуть глаз:

– Возможно, ты просто любишь его не так сильно, как он тебя.

***

Я выползла из кровати, когда стрелка настенных часов в моей гостевой спальне указывала на семерку. Мне хотелось выпить холодного чая и съесть кусочек гавайской пиццы, которая, я точно знала, еще осталась в холодильнике. Я надеялась, что это хоть немного поможет мне чувствовать себя не такой несчастной, какой я была.

Меня очень удивило, что когда я спустилась вниз, на кухне уже маячила фигура Камилы. Она стояла ко мне спиной и что-то переворачивала на сковороде, увлеченная приготовлением завтрака.

– Привет! – сказала она, заметив меня. – Я не думала, что ты так рано проснешься.

То, как радостно Камила звучала, ввело меня в заблуждение.

Она продолжила:

– Я хотела извиниться за все, что сказала тебе вчера. Я знаю, что сказала вещи, которые обидели тебя, и мне жаль. Ты взрослая девушка, и я не имела правда говорить тебе, как поступать и что думать.

Мой нос уловил неприятный запах, и я нахмурилась.

– Еще раз, прости меня. Я решила приготовить для тебя завтрак в знак извинения, – Камила подвигала силиконовой лопаткой по дну сковороды. – В этот раз никаких цитрусов, – улыбнулась она. – Я помню про твою аллергию. Поэтому я решила пожарить...

– Бекон, – договорила я вместо нее.

– Да. Ты ведь любишь бекон, правда?

Ответить я не успела.

К горлу подкатила тошнота. Я преодолела расстояние к раковине за считаные секунды, и меня тут же вырвало содержанием моего желудка.

Привет! Пожалуйста, порадуйте меня комментарием, они очень вдохновляют писать продолжение! Я знаю, что у многих последние события оставляют горькое послевкусие, и понимаю, почему многие из вас злятся на Дейзи. В любом случае, мне очень интересно услышать ваше мнение,  даже если оно не очень позитивное. Все ваши отзывы очень важны для меня! И спасибо, что читаете мою историю!