Моя милая Дейзи [18+]

Меня чуть не вырвало на работника автомобильной заправки, который жарил ломтики бекона на электрогриле.

Всего утром у меня состоялся разговор с моей подругой Мэган, донимающей меня самыми нелепыми вопросами на свете. Ей было интересно, сколько килограмм я набрала, какую странную еду мне хотелось попробовать и как часто меня тошнило. Она явно пересмотрела любовных мелодрам. Мой срок не превышал пяти недель, поэтому мои ответы были такими же глупыми, как ее вопросы: «нисколько, никакую, у меня нет токсикоза». Тогда она окинула меня недоверчивым взглядом и спросила:

– А ты уверенна, что беременна?

Мне пришлось показать ей снимок узи, который я сделала на приеме у врача всего за час до моего прихода к ней домой.

– И все же странно, что тебя не тошнит, – заметила она.

Я не знала, что ответить на это. Я радовалась, что все съеденное мною не спешило вырваться из моего желудка. Кто бы стал жаловаться? Сомневаюсь, что кому-то хотелось бы проводить дни в обнимку с унитазом.

С момента нашего разговора с Мэгги прошло шесть часов и сорок две минуты, и ровно столько продлилась моя радость. Я остановилась на заправке, чтобы купить себе что-нибудь перекусить, но едва я вошла внутрь, как от запаха бекона мне стало плохо. Я сумела добежать до туалета, и когда в моем желудке уже ничего не осталось, я прополоскала рот водой из-под крана и вернулась в свою машину, так и не купив еды.

Я вполне могла купить поесть на другой заправке – где-нибудь, где не будут продаваться бургеры с беконом, и от запаха которых меня точно не будет выворачивать. Так что я поужинала двумя сэндвичами с индейкой в придорожном кафе, когда выехала на магистраль через полчаса.

Несмотря на то, что диалог с Мэган оставил у меня горькое послевкусие, именно она была причиной, почему я решила сорваться с места – маминого дома, к которому почти что приросла за последние несколько недель, – и провести ночь в дороге за рулем «пчелки».

Мэган снимала квартиру вместе со своей соседкой в южной части города, недалеко от «Джорджии». Когда я вышла из клиники с конвертом в руках, около двадцати минут я простояла посреди улицы, не зная, куда идти дальше. Дома меня ждала мама, но я понятия не имела, что ей сказать. Поэтому мои ноги сами привели меня к Мэгги. Мы не были близки с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк, но, как мне показалось, именно в ней я нуждалась в ту минуту.

Через час я уже пожалела, что решила обсудить такую серьезную тему, как самый настоящий ребенок внутри меня, с таким несерьезным человеком, как Мэган. После серии идиотских вопросов мы решили посмотреть телевизор, по которому показывали «Шоу Трумана», и примерно вечность спорили о том, хорошо ли Джим Керри справился со своей ролью, когда Мэган вдруг сказала:

– Если ты решишь не оставлять ребенка, тебя можно понять. В конце концов, твое появление испортило твоей маме жизнь. Нет ничего удивительного в том, что ты не хочешь повторять ее ошибки.

От этих слов внутри меня тут же взбурлила ярость. Мэган никогда не следила за своими выражениями, но то, что она сказала, выходило за рамки дозволенного даже среди друзей.

– Как ты можешь говорить такое? – я посмотрела подруге в глаза, чтобы понять, действительно ли она верит в то, что говорит. Ее лицо было абсолютно серьезным. – Я не испортила своей маме жизнь.

Мэган сделала глоток кофе из своей надколотой кружки.

– Испортила. И ты это прекрасно знаешь.

– Моя мама прошла через ад, это правда, но она любит меня. Она постоянно говорила мне, что я – лучшее, что с ней случалось. И хотя я знаю, что это лишь сладкие слова, сказанные ребенку, но она никогда даже не давала мне повода подумать, что я...

– Дейзи, – Мэган коснулась моего плеча. – Я не ставлю под сомнение любовь твоей матери к тебе. Моя мама тоже любит меня, но ты знаешь, как это было. Мы ночевали на вокзале как минимум несколько раз в неделю, потому что папаша приводил домой своих друзей, чтобы поиграть в карты, и наша квартира превращалась в притон алкоголиков-игроманов. Отец проигрывал все деньги, которые мы получали по пособию, а маму не брали на работу, потому что у нее на руках был ребенок. Она не могла уйти от него, так как иначе осталась бы без жилья. Мама любит меня, я это знаю, Дейзи. Она отдавала мне всю еду, в то время как сама весила вдвое меньше нормального веса, и я никогда не чувствовала себя обделенной. И я хочу сказать, что хоть в какой-то момент я и стала для нее якорем, чтобы не сойти с ума, ничего из этого не произошло, если бы она решила не оставлять ребенка.

Я прикрыла глаза, почувствовав тяжесть в груди. Каждый раз история Мэган заставляла мое сердце болезненно покалывать. Я сочувствовала ей, сочувствовала ее матери, от души ненавидела ее отца – почти так же, как собственного, – и осознание правдивости ее слов вдруг ошарашило меня.

Я действительно испортила своей матери жизнь. Если бы моя мама сделала аборт, она бы не бросила колледж и стала медсестрой; нашла бы хорошо оплачиваемую работу, устроила бы свою личную жизнь и вряд ли бы имела такие проблемы со здоровьем, как сейчас.

В ее жизни все пошло наперекосяк из-за моего рождения.

Я покосилась на Мэган. Она продолжала попивать свой черный кофе маленькими глотками и смотреть телевизор. Ее спокойствие поражало меня, потому что мне хотелось рвать на голове волосы от отчаяния.

– И что ты хочешь этим сказать? – заговорила я через некоторые время. – Что этот ребенок разрушит и мою жизнь тоже? Что мне нужно сделать аборт?

– Я этого не говорила, – Мэган произнесла это с обидой в голосе. Можно подумать, все ее слова не сводились к данному заключению. – Я сказала, что если ты примешь такое решение, оно будет оправданным. Самый яркий пример в твоей жизни – это пример твоей матери, и для нее твое появление стало переломным моментом – в худшую сторону. Я – твоя лучшая подруга – не могу похвастаться тем, что моя мама счастлива, а у девчонок из «Джорджии» еще больше дерьмовых историй.

– Я тебя не понимаю.

Мэган вздохнула.

– Я пытаюсь сказать, что у каждой медали есть две стороны, – подруга протянула руку в сторону окна, за которой шумела улица. – Где-то там есть люди, для которых роль родителя принесла совсем другое. Не сплошные трудности, а настоящее удовольствие. Есть люди, которым не приходится ночевать на вокзале, или работать до потери пульса, или отказываться от еды, или делать еще что-то безрассудное ради выживания собственного ребенка. Их жизнь... другая, – она сделала еще один тяжелый вздох. – Но такие, как ты и я, ничего о ней не знаем. За всю свою жизнь мы видели лишь одну сторону медали. Я пытаюсь сказать... возможно, прежде чем подумать о ребенке, как об источнике проблем, тебе стоит взглянуть на ситуацию под другом углом.

Слова Мэган постепенно обретали смысл, но мне так и не удавалось уловить суть.

– Ты уже подумала обо всех трудностях, которые наступят, если ты оставишь ребенка. Теперь подумай о том, что хорошего может случиться в твоей жизни.

Последовав совету, я постаралась мысленно составить список, но в голове оказалось пусто.

– Я... не знаю. Разве ты сама не сказала, что ты и я видели лишь одну сторону медали? Как я могу знать, каково это – когда ребенок приносит только самое лучшее в твою жизнь, когда я никогда...

Продолжение «не встречала в своей жизни людей, для которых родительство не стало непосильным бременем» так и не сорвалось с моих губ, потому что пример одной семьи тут же вспыхнул перед моими глазами.

Я так резко вскочила с дивана, что у меня закружилась голова.

– Мне нужно поговорить с моим братом, – заявила я, взглянув на подругу.

Не дождавшись от нее ответа, я схватила свою рюкзак и поспешила домой. Дома я провела не больше двадцати минут, закинув в дорожную сумку сменную одежду, зубную щетку и расческу. Мамы дома не было, поэтому я решила оставить на кухне записку, и вот уже седьмой час перед моими глазами мелькали лишь дорожные знаки и тусклые фонари.

Конечно, я могла полететь на самолете – я уже делала это самостоятельно, без Доминика, – но что-то внутри меня требовало забраться в мою отремонтированную «пчелку» и проделать путь в Пенсильванию самостоятельно. Это дало мне время для размышлений.

Мэган была права: мне нужно было знать о том, чего я собираюсь себя лишить, если решу... если поставлю на первое место такие вещи, как учебу и самореализацию, и заведу ребенка лишь потом – в далеком будущем.

Не с Домиником. С кем-то другим.

Эта мысль выедала меня изнутри.

Я понимала, что должна рассказать ему, и я собиралась это сделать... рано или поздно. Но я не хотела, чтобы его решение повлияло на мое. Я должна была разобраться с этим самостоятельно, и ему предстояло лишь принять мой выбор.

Вечность назад я уже ехала этой дорогой в Ланкастер, и с тех пор изменилось миллион вещей в моей жизни. Как и тогда, спустя почти сутки в дороге, моя «пчелка» остановилась у высоких металлических ворот, за которыми скрывался трехэтажный дом. В тот день шел дождь, но сейчас на улице было сухо и морозно. Я прошла на территорию, поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Когда я делала этот в прошлый раз, на мне было дурацкая блузка, делающая меня «презентабельной», и вся я заметно дрожала от страха.

В этот раз я не волновалась, хотя приехала без предупреждения, и это наверняка было не самым красивым поступком с моей стороны. И все же спустя несколько секунд дверь открылась, и удивленный Джастин застыл на пороге.

– Дейзи? – пробормотал он.

Не говоря ни слова, я сделала шаг вперед и прильнула к нему. Так же молча, Джастин крепко прижал меня к себе. И в этот раз он не требовал от меня никаких объяснений.